Алекс Орлов 
Перехват

Бронебойщик – 4

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3954465
«Перехват / Алекс Орлов»: Эксмо; Москва; 2012
ISBN 978-5-699-59156-5
Аннотация

Нет покоя во Вселенной! В корпоративную войну, в которой участвует пилот боевого робота Джек Стентон, вмешалась «третья сила» – нелюди без разбора атакуют всех участников конфликта. Спецслужбам правительства удается получить информацию о готовящемся десанте чужаков, некогда владевших планетами сектора и использовавших людей в качества рабов. Чужие располагают сетью законсервированных с давних пор подземных баз, в которых до сих пор имеются гарнизоны. Все корпоративные войны остановлены, и лучшие части бывших противников переводятся под командование министерства обороны. Чтобы упредить решающее наступление чужаков, военные срочно готовят контрдесант для высадки на космических базах врага…

Алекс Орлов
Перехват

1

Помощник Лунц выскочил в приемную и строго посмотрел на Бремера – секретаря, старого служаку, который носил старшинские погоны уже двадцать лет.
Бремер и бровью не повел: он здесь таких уже много перевидал и отправил далее.
Тогда Лунц выпучился на старшего сержанта Троугана, второго секретаря приемной.
Тот слегка пожал плечами, будто немного струхнул, но, наткнувшись на твердый взгляд служаки Бремера, осмелел и даже ухмыльнулся, сволочь!
– Где генерал Роджерс? – спросил Лунц, одергивая китель.
– Возможно, пьет пиво на банном предприятии «Корсар», сэр. У него сейчас банный час… – пряча ухмылку, сообщил Бремер. Он прекрасно знал, что Лунц такой же секретарь, как и они с «малышом» Троуганом, только при офицерских погонах. Все то же – «подай-принеси» и «почему-чай-холодный», а потому и обращаться с ним можно запросто – почему бы и не подставить его; так мудрый кот выставляет перед хозяином в глупом виде молодого пса.
– Да ладно тебе, Патрик…
Лунц подошел к Бремеру и вымученно улыбнулся.
Он появился здесь лишь неделю назад, а майорские погоны получил только позавчера – карьера перла в гору, только держись за перила! Однако Лунцу хватало ума вовремя нажимать на аварийный тормоз – здесь многие пролетали мимо угощения прямиком в периферийные гарнизоны.
– Патрик, ты старый волк, все знаешь. У Штерна полный стол, и все ждут генерала Роджерса – без начальника военной разведки заседание не начнется…
– Но вы будете ни при чем, сэр, если Роджерс не явится, – заметил ему молодой Троуган, а Бремер только хмыкнул.
– Я буду ни при чем, – кивнул Лунц, принимая правила игры унтер-офицеров, – но у босса останутся связанные со мной негативные воспоминания, а я этого не хочу.
– Но чего вы хотите от нас, сэр? – спросил Бремер, упиваясь своей властью.
– Мне нужна ваша подсказка, старшина. Где он и почему до сих пор не появился, – его секретарь уверяет, что генерал уже ушел на совещание…
– Ящик пива «Синий Дрозд»…
– Не вопрос, – сразу согласился Лунц.
– Скорее всего, секретарь врет, сэр, и его хозяин валяется пьяный в комнате отдыха. Там у него на полочке должны быть вытрезвляющие препараты трех видов…
– Так, я слушаю!
– Таблетки, спрей и одноразовый инъектор. Если он действительно сильно нажрался, инъектор – самое лучшее.
– Но почему секретарь не даст ему лекарство?
– Боится, сэр. Хозяин дважды стрелял в него, и больше Луарвик подставляться не хочет.
– Хорошо, – майор одернул китель. – Я пошел.
– Подождите, сэр…
– Что еще, Бремер?
– Бутылка коньяка сверху… – ухмыльнулся старшина, и Лунц понял, что это еще не все.
– Хорошо, старшина, какого хотите?
– «Золотой орех»…
– Принято. Говорите, Бремер, у меня на все – лишь пять минут!..
– Не пять, сэр, а все пятнадцать. Такие совещания начальник начинает с десятиминутной задержкой. А теперь совет – сержант Луарвик вас в кабинет не пропустит. Он здоровый, спеленает по рукам и ногам, вызовет комендантский пост, – и будет скандал.
– И что же делать?
– Вырубите его, сэр. Сбейте ударом в дыхало, и он отвалится на пару минут…
– Это… шутка, старшина?
Голос майора сделался металлическим.
– Ничуть, сэр. У нас здесь боевая обстановка, ее нужно учитывать.
– Уфф… – покачал головой Лунц и, смахнув проступившую испарину, выскочил из приемной.

2

В гулких коридорах генштаба движение было, как на центральной улице в час пик. Лейтенанты-курьеры, выпучив глаза, неслись куда-то с чрезвычайно важными сообщениями, секретари унтер-офицеры крались в курилку с папками под мышкой и выражением крайней важности на лице. Лоснящиеся полковники тылового обеспечения поглядывали на золотые часы, они уже не раз скрывались в туалетных комнатах – от излишеств постоянно мучил понос.
Лунц еще плохо ориентировался в этой круговерти, однако где находится кабинет генерал-лейтенанта Роджерса, знал хорошо и спустя две минуты нервного бега толкнул дверь его приемной, сразу натолкнувшись на сержанта Луарвика.
– Генерала здесь нет, господин майор! – закричал сержант, расставляя руки, и Лунц с ходу врезал ему в живот, а затем, уже автоматически, дал коленом в морду, вовсе не желая как-то навредить верному секретарю.
Бедняга отлетел к столу, перевернул тумбочку с графином и, застонав, назвал кого-то сукой. Однако разбираться Лунцу было недосуг, он рисковал перед начальством собственной репутацией, поэтому сразу заскочил в прокуренный кабинет, пробежал до узенькой двери комнаты отдыха и, распахнув ее, увидел раскинувшегося на кровати генерала, который громко храпел. Рядом с ботинками на полу валялся китель.
На столике возле зеркала стояли три опустошенные бутылки, по полу были рассыпаны конфеты, две из них раздавлены так, что вылезла розовая начинка.
Лунц сразу увидел полку, на которой находились отрезвляющие препараты, – она висела над кроватью, но едва протянул к ней руку, как у генерала Роджерса открылся один глаз.
– Добрый день, сэр… – сказал Лунц, замирая с протянутой к полке рукой, но ответа не получил.
Генерал продолжал храпеть, а его открытый глаз свирепо сверлил непрошеного гостя. Это продолжалось несколько секунд, и Лунц подумал, что генерал все еще спит. Он уже коснулся блестящего инъектора, когда Роджерс вдруг всхрапнул, сунул руку под подушку и, выхватив пистолет, направил его в лицо майору.
Лунц пригнулся, грохнул выстрел – пуля ушла в потолок. Пришлось схватить генерала за руку, чтобы вторым выстрелом он не покончил с незваным гостем.
– Тебе не взять меня, Гварнери! – завопил Роджерс и второй рукой схватил Лунца за горло.
Чтобы выбить пистолет, майор сбросил генерала на пол, однако пьяница Роджерс оказался довольно проворен, и Лунцу пришлось дважды ударить его в лицо, прежде чем удалось полностью разоружить.
– Тебе не взять меня, Гварнери! Я лучший! – не сдавался генерал и пытался лягнуть Лунца ногой. В такой ситуации добраться до инъектора было непросто, и майору пришлось швырнуть Роджерса на кровать, чтобы тот не успел чем-нибудь вооружиться – ножом или бутылкой.
Пока генерал бился, запутавшись в простыне, Лунц схватил инъектор и вонзил его пациенту в спину. Генерал выгнулся, словно получил пулю, и, проорав «Да здравствует республика!», лишился чувств.
Лунц перевел дух, одернул китель и поправил сбившийся узел галстука. Все происходило, как в бреду, – и это престижная служба в генштабе?
Оглянувшись, он увидел под потолком отверстие от пули, – все могло закончиться плохо.
– Майор, – произнес очнувшийся Роджерс и, сбросив скомканную простыню, сел на кровати. – Как вы сюда попали?
– Ваш секретарь, сэр, сказал, что вы приболели, и я зашел, чтобы выяснить, намерены ли вы идти на совещание к начальнику штаба. Вы в состоянии?
– Разумеется, майор!
Генерал Роджерс надел ботинки, подошел к зеркалу и, взяв щетку для волос, привел себя в порядок.
Лунц смотрел на него во все глаза, ожидая какой-нибудь новой подлости, но микстура делала чудеса, и в новом Роджерсе нельзя было признать прежнего припадочного пьяницу.
Через пару минут в сопровождении Лунца генерал вышел из кабинета в приемную, где, согнувшись над столом, сидел сержант-секретарь Луарвик.
– Лу, я пошел к шефу, – бросил на ходу Роджерс, не замечая, что секретарь в ответ проскрипел, как подбитая чайка.
Уже оказавшись в коридоре, Лунц самодовольно улыбнулся, а вспомнив, как вырубил Луарвика, даже хихикнул, и на него покосился проходивший мимо офицер.

3

Лунц проводил генерал-лейтенанта Роджерса в зал совещаний и отодвинул для него стул, чтобы уж точно быть уверенным – начальник военной разведки никуда не денется.
Начштаба Штерн удовлетворенно кивнул, старый броненосец знал о заносах главного разведчика и намеренно пропускал новичка через все штабные трудности.
Знал ли он о пистолете? Возможно. А о том, что Лунц лишь чудом миновал верной гибели? Какой смысл думать об этом, когда дело сделано. Майор коротко кивнул и вышел.
В зале началось совещание, а он оказался в приемной, рядом с двумя унтер-офицерами.
Переведя дух, Лунц показал Бремеру большой палец: дескать, все получилось.
Старшина в ответ хлопнул себя по колену и покосился на Троугана, тот улыбнулся от уха до уха.
– Ну и как там было, сэр? – спросил Бремер, вставая из-за стола и выходя в проход на красную дорожку.
– О, Патрик, ты меня спас, ты меня реально спас, ведь он достал пистолет и шарахнул прямо в меня! – воскликнул майор и тотчас прикрыл рот, оглядываясь на дверь.
– Не волнуйтесь, сэр, – отмахнулся Бремер. – Там двойная звукоизоляция. Никто ничего не услышит, мы даже музыку здесь на спор пускали, и нам никто – ни полслова.
– Короче, в стене под потолком – дыра от пули! Я чуть не обделался, честное слово! Схватил его за руку, сбросил на пол, а потом уже инъектор и все такое. Эффект потрясающий! Пьяное дерьмо в момент превратилось в генерала! Я был в культурном шоке, приятель, честное слово!
– А Луарвик, сэр, что было с ним?
– Что было? Как ты и говорил, он выскочил, как наседка: руки растопырил, не пущу, орет. Я ему в брюхо разок дал, он и согнулся, сволочь, а я быстрей в кабинет и к генералу, а дальше все по схеме…
– И у него под подушкой был пистолет.
– Что же ты сразу не сказал?
– Всего не упомнишь…
– Ладно, – понимающе кивнул Лунц и одернул китель. – Я не в обиде, свое пойло ты получишь. Завтра нормально будет?
– Нормально.
В кармане майора зазвенел зуммер интеркома. Лунц выхватил серебристую коробочку, отключил сигнал и поспешил обратно в зал заседаний.
Там все выглядело так, будто он и не уходил. Генерал Роджерс задумчиво смотрел на пепельницу, генерал Фейс из политико-аналитического отдела пожевывал губами и быстро перебирал пальцами, как будто вязал шерстяной носок. Два офицера из управления ракетно-артиллерийского вооружения рисовали в блокнотах треугольники, начальник ПВО чесал в затылке. Рассмотреть остальных Лунц не успел.
– Джефри! – громко произнес начштаба, и Лунц вытянулся, щелкнув каблуками. – Джефри, нам требуются сигареты. Я не курю, но кому-то, возможно, придется подымить…
Начштаба посмотрел на присутствующих, но на его призыв никто не откликнулся.
– Когда в помещении дым, думается намного легче, – закончил он свою мысль.
– Слушаю, сэр! – произнес Лунц и, развернувшись, вышел в приемную.
– Что там? – спросил Бремер, вскакивая.
– Срочно требуется дым! То есть табак! Сигары, сигареты, сигариллы! – выпалил майор. – Кто у нас поставщик?
– «Юлдуз-табак инкорпорейтед». Их представитель находится в большом буфете на первом этаже, но я его сейчас вызову.
– Будь добр, дружище, а то я что-то совсем растерялся, – признался майор.
Бремер стал набирать номер по внутренней связи, а майор присел на кожаный диван для посетителей, достал платок и промокнул вспотевший лоб. А затем попытался вспомнить, сколько раз за сегодняшний день ему пришлось исходить испариной.
Ох и служба, а говорили, что быть при штабе – это теплое местечко.
– Сейчас все будет, сэр, – сообщил старшина Бремер, кладя трубку на рычаг. – Можете идти к себе, сэр, табак мы и сами доставим.
– Нет-нет, старшина, я не могу, – замотал головой майор. – Я должен контролировать все, иначе босс меня… Сожрет, как трюфель.
– Тефтель, сэр, – заметил старший сержант Троуган.
– Почему тефтель?
– Начштаба любит суп с грибами и свиными тефтелями. Может съесть большую кастрюлю разом.
В дверь приемной робко постучали. Старший сержант Троуган вскочил из-за стола, но Лунц остановил его жестом.
– Не нужно, дружище, я сам! Мне так спокойнее…
Майор подошел к двери, распахнул ее и увидел военного с какими-то странными торчащими усами.
– Вы «Юлдуз-табак», мистер?
– Нет, сука, я принес тебе сдачу… – ответил военный с ненастоящими усами и саданул Лунца в живот, да так крепко, что майор отлетел метра на два, потерял дыхание и рухнул на новый палас – по триста ливров за квадратный метр вместе с укладкой.
«Главное – не спать, главное – считать до тысячи… – пронеслось в голове Лунца. Он почти потерял сознание. – Кто же это был? Кто?»
Лунц чувствовал, как движется его диафрагма, а значит, он был жив.
– Лойбонские партизаны напали на офис министерства обороны… – пробухтел ТВ-бокс, и красивая девка с увеличенными губами подморгнула с экрана.
– Этого следовало ожидать! Жирозаменители приводят нацию к ожирению! – проорал парень с сальной физиономией и в брюках с накладками на заднице.
– Если результаты превысили ваши ожидания – воспользуйтесь ершиком…
«Откуда это взялось? Фигня, сетевой спам. Пам-пам, парам-пам…» – оценил сообщения Лунц и почувствовал, как на него накатила холодная океанская волна. Вынырнув на поверхность, он сказал:
– Ух, зараза, ну и ветер!
Но увидел перед собой старшего сержанта Троугана с графином.
– Вы в порядке, сэр? – спросил тот.
– Да, я все вижу и понимаю… А что случилось?
Майор поднялся с паласа, одернул китель, поправил галстучный узел и, наведя фокус на старшину Бремера, снова спросил:
– А что случилось?
– Луарвик, сэр. Он отомстил вам, ведь вы ударили его в дыхалку, я не ошибаюсь?
– Не ошибаешься, старшина… – после небольшой паузы ответил Лунц. – И что, мне теперь нужно пойти и застрелить его?
– Совсем не обязательно, сэр, можно вызвать наряд внутренней комендатуры, и они его так отделают, что даже в мясной магазин не примут. Хотите, я их вызову?
Старшина снял трубку внутреннего телефона и чуть склонился в сторону Лунца, дескать: скажи – и Луарвик пропал.
– Ладно, пусть живет, я его потом прищучу, – сказал майор, и в этот момент в дверь снова постучали.
– Откроете сами, сэр? – спросил старший сержант Троуган, но майор вернулся на диван и махнул рукой: поступай как знаешь.
На этот раз действительно прибыл представитель «Юлдуз-табака», держа на подносе пирамиду коробок с разными видами отравы.
Лунца это не удивило, фирмачи знали свое дело и умели подать товар так, что попробуй не купи, однако рассыпанные в основании пирамиды разноцветные презервативы заставили его задуматься, и, когда представитель скрылся за двойными дверями, Лунц спросил:
– А при чем здесь презервативы?
– Иногда офицеры берут что-то для себя, – пожал плечами Бремер.

4

Фирмачи свое дело знали, этот парень в клоунском мундире, который он придумал сам, дважды обежал стол заседаний, разбросав пачки с куревом, презервативы, карандаши и почтовые марки, а потом вылетел вон, за мгновение до того, как генерал-полковник Штерн захотел его застрелить.
Хлопнула дверь, и стало тихо. Несколько офицеров закурили. Начштаба потянул носом воздух и улыбнулся, у него в голове стали появляться мысли.
– Генерал-лейтенант Рорен, какие в нашем ПВО новости? Вы по-прежнему контролируете воздушно-космическое пространство или уже нет?
– Мы по-прежнему, сэр! – сообщил, вскочив, начальник ПВО и сел, хотя даже вставать было не обязательно. Но он вскочил, а стало быть, был виноват.
– Хорошо, – улыбнулся начштаба и пододвинул к себе доклад с последними сводками, сделанный альтернативными службами. – Как много у нас нарушений за последние полгода?
– Триста двадцать шесть, сэр. И это все флотилии контрабандистов. В ста двадцати восьми случаях нарушители были остановлены, сорок восемь раз их уничтожали перехватчики службы ПВО, а в остальных случаях напуганные преступники снова убегали в космос.
– Замечательно, коллега. А теперь послушаем начальника военной разведки. Генерал-лейтенант Роджерс, будьте добры отчитаться…
– Да, сэр, – кивнул Роджерс и, поднявшись над столом, окинул взглядом собравшихся.
– Вставать не обязательно, генерал, – напомнил начштаба.
– Да, сэр, но мне так удобнее, – ответил Роджерс, чувствуя, что ему нужно по малой нужде. По малой, но срочно.
– Что вам известно о нарушениях в корпоративных конфликтах, генерал?
– У корпорантов всегда конфликты, сэр! Особенно мне памятен позапрошлый год, когда…
– Поближе к сегодняшнему дню, коллега.
– Да, конечно, – кивнул Роджерс, в этот момент его слегка отпустило. – Мы имеем статистику о столкновениях корпорантов с некой третьей силой, боевые машины которой выходили на поверхность в количестве примерно полутораста тысяч штук.
– Штук? – переспросил начштаба.
– Штук, – уверенно повторил генерал Роджерс.
– Хорошо, коллега, какие из этого следуют выводы?
– Выводы следуют такие, сэр: на восемь конфликтных планет был переброшен десант объемом восемьдесят тысяч тонно-кубов, а значит, мы проворонили десяток гигантских десантных транспортов.
– Этого не может быть! – воскликнул, вскочив, начальник ПВО. – Это невозможно, сэр!
– Против фактов не попрешь, Фердинанд. Как иначе эти бронесилы могли оказаться на планетах? Вылупились из яиц, может быть? Сядьте, генерал-лейтенант.
Начальник ПВО покорно опустился на стул, а начштаба вышел из-за стола и принялся ходить вдоль устаревшей карты, жадно вдыхая сизый табачный дым.
«Пирсьют», «Глория оранж», «Банановый аромат». В прошлом Штерн был активным курильщиком и извел кучу табака, пока не сумел завязать, однако, как и в прежние времена, запах табака требовался ему, чтобы сосредоточиться и заставить мысли двигаться в общем потоке – к нужной цели. Как жаль, что его подчиненных запах табака совсем не вдохновлял. Похоже, их вообще ничто не вдохновляло, кроме, может быть, пинков под зад.
– Генерал Фейс!.. Вы обещали притащить какого-то умника с мозолями на заднице! Вы его нашли?
– О да, сэр… – кивнул Фейс, поднимаясь и странно озираясь, как будто перебрал с таблетками.
– Ну так где он? На что годится этот ваш политико-аналитический отдел, если вы не можете притащить нужного спеца?! – воскликнул Штерн, которого уже достали эти мямли с золотыми погонами.
– О… Он здесь, сэр… Вот пожалуйста – капитан Вупи, из архивно-исторического отделения.
Сказав это, генерал Фейс поспешно сел и вжал голову в плечи, а вместо него поднялся высокий сутуловатый гражданский, одетый в военный мундир с капитанскими погонами.
Форма сидела на капитане Вупи хуже, чем на корове седло, и было видно, что по форме этот Вупи одевался едва ли раз в год, а то и реже.
Ему было немного за пятьдесят, он, несомненно, редко выходил на улицу и обожал дышать книжной пылью.
– Ага, – произнес начштаба Штерн, останавливаясь и закладывая руки за спину. – А разве архивно-историческое отделение еще существует? Я слышал, его объединяли с отделением празднеств и парадов. Или я ошибаюсь?
– Объединение планировали, но оно не состоялось, сэр, – сообщил Фейс, привставая.
– А почему?
– «Праздники» не нашли места под архивы, сэр, а это восемьсот тонно-кубов…
– Э… Это в тоннах? – уточнил Штерн.
– Это в кубах, сэр.
– Понятно, – кивнул начштаба и снова принялся ходить вдоль карты. – Итак, капитан, что вы накопали среди этих своих восьмисот тонно-кубов? Есть ли там какие-нибудь важные для нас сведения?
– Да, сэр, я полагаю, что это вас заинтересует… – нараспев произнес капитан Вупи.
Все присутствующие тотчас прекратили рисовать в блокнотах и посмотрели на него. Вупи был единственным среди собравшихся, кто не боялся начальника штаба. По глупости, конечно.
– Вы можете сесть, капитан Вупи, так вам будет удобнее.
– Да, сэр, разумеется.
Долговязый Вупи сел, раскрыл старую картонную папку и, откашлявшись, прочел:
– «На исходе вторых суток саткембо нороздулло продолжали преследовать наш корабль, в точности повторяя его траекторию и экономя энергию на разности плотностей породы. Мы шли по целине, аннигилируя булыжники, а они – по взрыхленной пашне, стремясь приблизиться к нам на верный выстрел анастезионной торпеды…»
– Стоп-стоп-стоп! – поднял руки Штерн. – Это что за народные песни, капитан? Где это? Кто это и когда покупать билеты?
За столом сдержанно засмеялись.
– Сэр, я читаю вам переведенные мною записки капитана десантного судна, который пытался оторваться от наседавших на него саткембо нороздулло и доставить десант в указанный район. Он выполнял приказ, сэр.
– Ладно, а где все это было? Откуда ты все это взял?
Штерн подошел к столу и протянул руку, а Вупи, после недолгого замешательства, подал ему лист сухого древнего пластика с острыми краями.
Начштаба с полминуты изучал нагромождение знаков, потом посмотрел на Вупи и сказал:
– Но ведь тут какая-то белиберда! Это же просто значки, их невозможно перевести!
– Это иероглифы, сэр. Сонические иероглифы. Мы с коллегой Близдероном сумели их расшифровать. Даже программу составили – исполнение восемьдесят процентов.
– Восемьдесят процентов, – повторил генерал-полковник, глядя на испещренный незнакомыми значками лист. – А ведь мне докладывали, что это никакой не текст, а просто значки… Кто докладывал?!
Штерн обвел строгим взглядом притихшее штабное сообщество, потом один из генералов поднял руку и проблеял:
– Это был генерал Хорхе… Его уволили полгода назад за растрату по графе канцтоваров.
– Да, точно. Отдел стратегического прогноза… – кивнул Штерн. – Просто значки, «не имеющие текстового смысла и играющие роль оформительского дизайна в рамках понимания того времени». Я помню его отчет весь до точки, и жаль, что Хорхе теперь в войсковой тюрьме, я с удовольствием дал бы ему в морду. С удовольствием.
Штерн вернул капитану пластиковый лист, вернулся на свое место во главе стола и, произведя рукой в направлении Вупи широкий жест, сказал:
– Продолжайте, капитан, мы вас слушаем…

5

Начштаба продержался еще с четверть часа, слушая это отстраненное повествование, но в конце концов все же остановил докладчика:
– Стоп, капитан! Требуются кое-какие уточнения…
– Конечно, сэр, я готов дать любые пояснения.
– То есть, Вупи, ты полностью в теме?
– Я делал этот перевод полгода, сэр. Я и коллега Близдерон.
– Ну, Близдерону особая благодарность, передавай привет и все такое, однако поясни нам, что это за блюдо – «саткембо нороздулло». Я правильно воспроизвел?
– Да, сэр, с моих слов – правильно, но, возможно, носители языка транскрибируют фонотему «нгу» как «бхори-бота», и тогда «нороздулло» будет звучать как «каперсмут» или «зеглезе». Но это уже фонетический радикал, и я предпочел бы его не использовать, поскольку эффект его исполнения маловероятен…
– Стоп, капитан! – хлопнул по столу Штерн, и в зале воцарилась такая тишина, что слышно было, как происходит диффузия между металлами в подставке для карандашей. – Давай без этого словесного гомосексуализма. Я его по три раза на дню слышу от своих подчиненных, поэтому остановимся на первом варианте.
– Саткембо, сэр?
– Да, вполне нормальный вариант. Но что это значит?
– Саткембо – это шарпезон. По-нашему, среднетоннажный сфероид.
– И чего этот шарпезон?
– Он преследовал плармуттал фризонтал, чтобы уничтожить его и не дать возможность высадить десант. Гонка продолжалась четверо суток.
– И что?
– Ну, из данного документа мы узнаём, что капитану удалось оторваться от преследователей. Позже он составил эту поэму и даже получил новый чин, название которого, к сожалению, не произносится.
– Почему не произносится?
– Потому что невозможно произнести два важных бета-звука, которые извлекаются с помощью гроа – подъязыкового отростка.
– Ладно, оставим это, давайте по существу, господин капитан, – сказал Штерн, чувствуя легкое головокружение.
– А по существу уже все, сэр, записки этого капитана были довольно коротки.
– Куда же он делся потом?
– Возможно, погиб в бою. Та война была очень затратной, помимо бессчетного количества муглов там гибли лучшие представители нороздулов и фризонталов.
Капитан Вупи держался свободно, он жестикулировал и морщил свою гражданскую физиономию, в то время как окружающие его высшие офицеры не могли понять, о чем говорит этот Вупи и в чем смысл его бесед с начальником штаба.
– Хорошо, капитан, давайте начнем с простого – шарпезон нам известен, и это очень хорошо, а вот нороздул и фризонтал? Они кто или что?
– Нороздул и фризонтал, сэр, – это две гегемонистические нации, которые на момент повествования сцепились в смертельной схватке.
– Э… А что это за дурацкие названия? Откуда эти нации?
– Ну, тут мы с коллегой Близдероном слегка разошлись во мнениях. Мы по-разному истолковываем фонотему «брюк», особенно во второй и четвертой ее семантических производных.
– Давай без этого гомосексуализма, капитан, – покороче и попонятнее, а то у меня генералы уже животом маются от твоей неожиданной грамоты.
– Да, сэр, конечно, – кивнул Вупи. – Согласно моей собственной теории нороздул переводится как «прибывшие со звезд», а фризонтал – «зародившиеся в туманности».
– Марсиане, что ли?
– В каком-то смысле, сэр. Они – не мы, они – другие.
– А кто же тогда мы, если они тут все уже истоптали?
– Муглы…
– Чего? – не понял Штерн.
– Мы – это муглы, если угодно – кнехты большой войны.
– Кнехты – это плохо?
– Не то чтобы плохо, сэр, но второй сорт.
– Ага… – произнес Штерн и замолчал. Ему требовалась пауза, как и многим сидевшим за этим столом. Они были готовы к нагоняям, к угрозам увольнения и даже помещению в войсковую тюрьму, где давали кисель с искусственными ягодами, но такое…
– Ладно, капитан, расскажи нам, за кого воевали муглы, то есть мы.
– Муглы воевали за обе стороны, сэр. Они были главным расходным материалом войны. Если нороздулы и фризонталы гибли сотнями тысяч, то муглы погибали десятками миллионов. Их никто не считал, я повторяю – это был расходный материал.
Начштаба вздохнул, потом вышел из-за стола и отошел к окну посмотреть на туманный ландшафт большого города, эта панорама помогала ему справиться с разрушительными мыслями.
Попадись ему сейчас нороздул или фризонтал, он мог бы порвать их голыми руками. Попранная гордость мугла взыграла в нем, она жгла его изнутри и требовала отмщения.

6

Немного успокоившись, начштаба разрешил капитану Вупи продолжить доклад.
– Вы уверены, сэр? – на всякий случай уточнил Вупи.
– Давайте дальше, капитан, насколько мы поняли, сфероиды – это реальность, правильно?
– Так точно, сэр, реальность.
– Откуда же им взяться теперь, когда эти сукины дети друг друга укокошили?
– Они не укокошили, сэр, они вернулись в собственные миры, чтобы зализывать раны и копить силы. То же было и после Куда-Мамбору-Кул…
– Ни хрена себе, – произнес генерал-полковник, как бы предугадывая новые потрясения. – Это еще что такое?
– Это конфликт семисотлетней давности, сэр, когда гегемонистические нации столкнулись без широкого применения муглов, об этом сообщает всеобщий документ «мнуни-корп».
Вупи порылся в папке и разложил на столе карточный домик.
– Это что за фигня, капитан? – спросил Штерн, однако без прежней военной агрессии. – Что за игрушки?
– Это не игрушки, сэр, это негодромы. Что-то вроде карточных домиков, являющихся законченными трехмерными информентами. Как вы их ни разрушаете, а они – вот пожалуйста…
И Вупи продемонстрировал, как заваливается его карточный домик.
– Первоначальная структура восстанавливается без изменений – вуаля!
Он за что-то дернул, что-то потянул, и карточный домик снова воспрянул, как будто не был разрушен.
– А смысл, Вупи? – спросил Штерн, полностью погружаясь в тему.
– Первоначально они изъяснялись на банальной линейной скорописи, сэр, однако для полноты сообщений были вынуждены перейти на трехмерную структуру – негодромы. Но позже, в силу неизвестных пока причин, перешли на скалопитек – трехмерную клинопись иероглифов.
– То есть ту хреновину, что ты нам сегодня переводил?
– Именно так, сэр.
Начштаба прошелся вдоль одной стены, потом нагнулся и поднял с пола оброненную кем-то авторучку.
Все, что он знал до этих пор, все, чем он жил, казалось теперь полной чепухой – помоями, в которые превратилось ресторанное меню.
– Вупи… Капитан Вупи, что написано в ваших переводах относительно муглов? Когда они стали воевать за тех и за других?
– Как только стороны освоили их быстрое воспроизводство, случился настоящий бум – муглов стало достаточно для большой войны. За четыреста лет нороздулы и фризонталы окончательно развили их воспроизводство, после чего выращивание одного мугла до военнообязанного возраста стоило всего полтора триулия.
– Полтора триулия? А можно это перевести на наши деньги?
– Невозможно, сэр.
– А почему?
– Триулий – трехмерная единица.
– Правда?
– Правда…
– Гомосексуализм какой-то, – после паузы произнес Штерн и снова сел за стол. – Значит, что мы имеет в остатке, капитан Вупи? Где нам искать сфероиды, которые возят сотни бронеединиц и высаживают их, где им заблагорассудится?
– Сэр, вас интересуют выводы из переводов или мое личное мнение?
Вупи впервые отбросил свою папку, он смотрел на генерал-полковника не мигая.
– Давайте, Вупи, ни в чем себя не ограничивайте…
– Сэр, я считаю, что эти твари решились на очередную войну, но для этого им нужно сбросить с планет бывших рабов – муглов.
– То есть нас?
– То есть вас. То есть да – всех нас. Для этого они активизировали свои подземные базы, на которых находятся миллионы боевых единиц, которые и развозят десантные сфероиды.
– Они что же, под землей, как подлодки, шныряют?
– Для них твердая порода не помеха, сэр, в архиве есть описание их схваток на Полонезе, планете, состоящей из легированной стали. И ничего, сфероиды ходили ровно, а дреноторпеды легко скользили сквозь породу, так что здешний рыхлый грунт для них как для перехватчиков туман – слегка трясет, но мишень видно отчетливо.
– Значит, никаких внешних поставок на планеты не было?
– Не было, сэр. По крайней мере массовых.
– А я о чем говорил! – подал голос начальник ПВО.
– Заткнись! – бросил ему Штерн. – Каким же ресурсом располагают эти мерзавцы, капитан? Сотни тысяч, миллионы?
– Трудно сказать, сэр. Но проблем с обеспечением они не имеют. Подземные базы создавались сотни лет назад, там есть все, кроме муглов.
– То есть нас?
– То есть нас.
– Но теперь мы не сдадимся, правильно?
– Как скажете, сэр. Но, на мой взгляд, наши бывшие господа крайне удивлены тем, что, пока им было не до нас, мы захватили все их планеты, расплодились на них и даже заимели собственные вооруженные силы.
– Вот незадача! – хохотнул Штерн.
– Им и в голову не приходило, что муглы не только самостоятельно выживут, но и воспользуются всем, что супернации с любовью готовили для себя.
– Мерзавцы!
– Вот именно, сэр.

7

На столе зазвонил телефон – старомодный прибор с изогнутой ручкой и витым проводом. Собрание затихло, а начштаба взял трубку и сказал:
– Слушаю… Да, очень хорошо… Ну, разумеется…
И положил трубку на рычаг. Потом немного рассеянно посмотрел на присутствующих и произнес:
– Все, кроме членов специального совета, свободны…
Двадцать высших офицеров разом поднялись и, злорадно посмеиваясь над «застрявшими в совете», поспешили к своим обязанностям, к разболтанным подчиненным и свежему воздуху.
Генерал Роджерс даже не шелохнулся – мочевой пузырь его больше не беспокоил.
Казенный подрядчик генерал-инженер Шпалерный нервно жмурился и что-то шептал – должно быть, выученный наизусть отчет.
Начальник ПВО Рорен привстал и одновременно поднял руку, как робкий ученик.
– Прошу прощения, сэр, но я не постоянный член. Может, мне уйти?
– Нельзя, Фердинанд. Ситуация складывается хреновая – без вас никак, – сказал начштаба и, подойдя к окну, приложил пальцы к прохладному стеклу. На улице начинался дождь, а это значит, будет сырость и грязь на обочинах шоссе, зато не будет пыли и межсезонных ветров.
– Желающие могут закурить, – сообщил Штерн и, не поворачиваясь, добавил: – А некоторые воспользоваться моей туалетной комнатой…
Генерал Роджерс размышлял всего пару секунд, а потом оттолкнул стул и побежал в боковую дверь.
С одной стороны, он был рад, что решит такую насущную проблему, а с другой – испытывал неловкость от мысли, что старина Штерн знал о нем все. Или почти все. По крайней мере, про Джанет – наверняка.
В двери зала постучали, но не успел Штерн отреагировать, как они открылись и появился помощник Лунц, слегка смущенный.
– Прошу прощения, сэр, но тут прибыли люди из СГБ…
– Пусть пройдут, я жду их, – кивнул Штерн, вздыхая. Он не любил СГБ. Их не любил никто, но, возможно, теперь, в этой тревожной ситуации, их присутствие стало бы обоснованным.
В зал вошли четверо молодых людей в общевойсковых мундирах без знаков различия. Штерн уже знал, что это для поддержания режима секретности.
Не обращая внимания на присутствующих, эти четверо разошлись по сторонам, тщательно сканируя все вокруг похожими на пылесос приборами – они искали турборидеры и аудиозакладки тайных врагов. Но, ничего не найдя, с разочарованными физиономиями вышли вон, а вместо них в зал вошел генерал Джоук с помощником – полковником Сазерлендом.
– Здравия желаю, сэр, – произнес Джоук и как-то странно дернул головой.
– Здравия желаю! – четко произнес его помощник и кивнул.
– Присаживайтесь, господа, – сказал Штерн, приглядываясь к бледному Джоуку. Может, приболел?
Не успели гости сесть, как двери распахнулись и появился второй генерал Джоук – бодрый, румяный и не бледный!
– Отличная работа, коллега, можешь убираться! – воскликнул он и, обойдя длинный стол, пожал удивленному Штерну руку.
– Здравия желаю, господин начальник штаба! Извините за этот маскарад – служба!
Тем временем тот Джоук, который якобы приболел, сдернул с головы целлулоидную маску и удалился.
– Что это значит, коллега? – спросил Штерн.
– Требования безопасности, сэр, – снова улыбнулся Джоук, считавший себя почти ровней начальнику штаба. – Вчера мы уничтожили вражеского агента, которого до поры считали своим товарищем. Одиннадцать лет считали товарищем, пока не выяснилось, что это ужасная машина смерти. Они убил троих и еще двоих покалечил – голыми руками, без какого-либо оружия.
– Это ужасно.
– О да, сэр, но это наша сегодняшняя действительность. Я не был уварен, что и у вас в совете не сидит какой-нибудь тайный убийца, поэтому был вынужден пустить вначале двойника. Вы заметили подмену?
– Не то чтобы заметил, – признался Штерн, садясь за стол, – подумал, что вы бледны и слегка нездоровы.
– Еще раз прошу прощения, сэр, а теперь перейдем к нашим делам.
Джоук уселся на свободный стул рядом с полковником Сазерлендом. Они одновременно открыли одинаковые папки и принялись перекладывать какие-то документы.
– Итак, сэр, полагаю, тут присутствуют все, кто может помочь нам сведениями из своих департаментов? – уточнил генерал Джоук и посмотрел исподлобья на присутствующих.
– Если потребуется вызвать кого-то дополнительно, мы сделаем это незамедлительно, – заверил его начштаба. – Продолжайте, генерал.
– Итак, я хочу вернуться к ролику Антверпена… Мы можем посмотреть?
– Конечно. Будьте добры, покажите ролик Антверпена! – громко произнес Штерн, и тотчас на окна стали опускаться плотные шторы, а на белой стене замелькали метки проектора, запустившего тот самый «ролик Антверпена» – съемки частного путешественника-миллиардера, который на собственные средства организовывал познавательные экспедиции в дальний космос.
Сам Штерн видел этот ролик десятки раз, то восторгаясь, то ужасаясь его содержанием, а позже и вовсе зевая. Но теперь он смотрел на эти примелькавшиеся кадры по-новому, пытаясь увидеть их глазами генерала-лейтенанта Джоука, которого, если честно, слегка побаивался.
Да, должность Штерна была значительно выше, но у СГБ имелись такие возможности, о которых лучше было не думать.
СГБ знала все обо всех офицерах генштаба, тому были примеры, хотя сбором сведений должны были заниматься контрразведка и служба внутренней безопасности.
Но! Контрразведку и СБ Генштаба Штерн мог прижать к ногтю, а Служба Глобальной Безопасности отчитывалась только перед премьер-министром.
Однажды, крепко напившись, Сэм Роджерс – начальник военной разведки и бывший однокашник Штерна – предложил ему ликвидировать Джоука. Прямо в кабине начштаба так и сказал: «А что, Клаус, я вижу, тебе этот крысеныш не по нутру. Хочешь, он исчезнет с концами?»
Штерн прекрасно помнил, что почувствовал в тот момент. Страх! Да, страх, потому что не было никакой гарантии, что СГБ его не прослушивает, но прежде страха он ощутил кратковременный восторг, на долю мгновения представив, что Джоука больше нет. А что? Роджерс – старый пьяница и забияка, прослуживший в спецназе тридцать лет, ему такие дела – как соленые орешки. Будучи молодым лейтенантом, он пришел на должность рядового, потому что там иначе было нельзя – погоны не имели значения, пока ты не показал себя.
Наверное, он убил пятьдесят мятежников, а может, и сто, Штерн об этом старался не думать, но спустя три года Роджерс командовал сводным батальоном спецназа и солдаты называли его батей.
А это повыше, чем генерал.
Позже «батя» сломался, начал пить и едва не вылетел по сокращению, но Штерн вовремя его подхватил, о чем пожалел, когда Сэм Роджерс стал уходить в запои прямо под крышей Генштаба.
В тот раз Штерн сказал ему: да прекрати нести чепуху, Сэмми! Что-то в этом духе, точно Штерн не помнил, поскольку больше думал о том, достаточно ли искренне звучит его голос в динамике генерала Джоука.
«Да прекрати нести эту чепуху, Сэмми!»
Одно время он ждал, что с Роджерсом что-то случится, это стало бы явным знаком, что СГБ слушала его кабинет, но Роджерса никто не трогал, а значит, кабинет не прослушивали или на старого пьяницу просто наплевали, снова провоцируя Штерна на какие-нибудь выступления.

8

Сначала съемка велась дальномерным радиосканером, поэтому красок было мало и рядом с объектами, словно мошки, скакали точки радиопомех. Потом, по мере приближения, картинки стали более узнаваемы – съемку делали электронно-оптическими системами.
Вытянутые корпуса огромных кораблей, снующие вокруг них катера и дроиды. Это определенно были технические средства разумных существ, хотя временами их силуэты размывались, ведь съемка проводилась с расстояния в несколько сотен километров.
Что-то терялось и восстанавливалось спецпрограммами дешифровки, что-то и вовсе додумывалось умным кинокомпьютером. В какой-то момент интуиция подсказала оператору, что его вот-вот засекут, и он прекратил съемку, однако продолжил ее вблизи спутника планеты с длинным цифровым обозначением.
К самой планете косморазведчик не сунулся и правильно сделал, однако и того, что он увидел на этом спутнике, было достаточно: многочисленные ангары, дороги, передающие мачты, агрокупола и фабричные комплексы.
Собрав всю необходимую информацию, этот везунчик вовремя смылся и не был засечен местными спутниками. Благодаря такому везению генштаб и располагал этим ценным видеодокументом.
Позже появилось и множество других, но он являлся основным, так сказать, первым предупреждением.
– Итак, господа, это было начало, – подвел итог Джоук, когда экран погас и шторы на окнах стали подниматься. – Затем министерство потратило много времени и средств, чтобы выяснить, кто обитает на этих участках пространства. Путь зонда в один конец занимал три года, многие из них уничтожались на месте потенциальным противником, однако в конце концов мы узнали, что куст планет «Эрбетта» колонизирован и густо заселен. Там имелись огромные производственные площади, на которых велось активное строительство военных кораблей.
– И нам пришлось дать соответствующий ответ, – вмешался Штерн, чтобы Джоуку не казалось, что у него сегодня бенефис.
– Так точно, сэр. Последние семь лет мы ведем активное строительство военных кораблей, и мне бы хотелось услышать от уважаемого генерала Блюмена, как идут дела и какие у нас перспективы…
Военный строитель, генерал-инженер Шпалерный, пригладил рукой жидкие волосы и, переведя дух, поднялся.
– Сидите, Шпалерный, докладывать можно сидя, – сказал Штерн, напоминая Джоуку, кто здесь хозяин.
– Казенное предприятие «Габриэль» ведет строительство военных кораблей совместно с двадцатью четырьмя строительными подрядчиками.
Шпалерный откашлялся, посмотрел на Штерна, потом на Джоука и, перевернув перед собой страницу доклада, продолжил:
– За все время удалось возвести триста двадцать четыре черновых корпуса, из них до второй категории доведено шестьдесят четыре, до третьей с силовыми элементами – тридцать восемь, на отделке и отладке двадцать восемь кораблей, полностью готовы семнадцать.
– А по категориям? – уточнил Штерн, снова напоминая Джоуку, что тот в гостях у начштаба.
– Из готовых кораблей десять ударных крейсеров, шесть эсминцев и две базы артподдержки.
– А десантные корабли, генерал Шпалерный? – уточнил Джоук.
– Семь десантных кораблей находятся в разной стадии достройки, сэр, но в течение полугода все они будут готовы.
– Какова их вместимость?
– На них можно перебросить тридцать пять тысяч бронированной пехоты или десять тысяч средних роботов.
– А что мы можем сделать десятью тысячами роботов, сэр? – спросил Джоук, обращаясь к Штерну.
– Ну, учитывая, что теперешние двигатели позволяют нам добраться до места не за три года, а за шесть месяцев, и то, что передовые базы противника теперь вдесятеро ближе к нам, чем раньше, мы можем захватить целый планетный сектор, ведь передовые базы – совсем не то, что заселенная планета.
– Вы считаете, это реально, сэр?
– Пока не ударим, мы не узнаем, насколько это реально, генерал Джоук, – заметил Штерн, вертя в руках карандаш. Понемногу он обретал уверенность. – Но если премьер-министр отдаст приказ спланировать операцию, мы это сделаем в кратчайшие сроки. Кое-какие наметки у нас уже имеются, и на всякий случай мы рассчитываем несколько вариантов. В том числе и с полной мобилизацией всех имеющихся сил.
– Приятно это слышать, сэр. Как офицеру и как гражданину.
– Это наша работа, генерал, планирование операций. А что у вас со шпионом? Вы говорили, есть потери?
– Увы, сэр, этот офицер оказался одним из… нороздулов или фризонталов. В тонкостях мы пока не разбираемся. Он три года работал в одном из центральных отделов службы и попался, представьте себе, на прохождении флюорографии.
– Это рентген, что ли? – спросил Штерн.
– Именно так, сэр. Мы ежегодно проводим диспансеризацию – здоровье персонала для нас является важным фактором работоспособности службы, и этот молодец три года подряд сдавал одну и ту же флюорограмму.
– То есть как это?
– Он имел совершенно иное, чем у нас, строение и, чтобы скрывать это, наклеивал на тело специальную пленку с заготовленной человеческой картинкой. Неизвестно, сколько бы он морочил нам головы, если бы не рентгенолог. Он заметил, что все флюорографические снимки этого офицера абсолютно идентичны, без единого изменения. И тогда мы шпиона взяли. В смысле – попытались взять, однако он погиб от бронебойной пули, его уничтожил обученный снайпер. Однако перед этим он убил троих оперативников и еще двух сумел покалечить. Впрочем, об этом я вам уже докладывал. Но вы не поверите, сэр, он дырявил наших людей голыми руками, как будто у него были ножи, а не руки!
– Не может быть! – поразился Штерн. – Это какой-то ужас!
– Может, сэр, увы! С этим феноменом нам еще предстоит разобраться.
Помощник директора СГБ придвинул ему документ, и тот кивнул.
– Тут мне полковник напоминает, что один из этапов проверки уже состоялся на борту строящегося крейсера «Джим Браун».
– Прошу прощения, сэр, – поднял руку начальник военного строительства. – «Джим Браун» теперь полностью готов, на следующей неделе входит в строй.
– Ну и замечательно, – сказал директор СГБ, а начштаба одобрительно закивал, чтобы поддержать военного строителя.
– Замечательно, что крейсер входит в строй, господа, тем более что на его борту имеются помещения для десантных и абордажных команд, а также изоляторы для военнопленных, обладающих особыми возможностями. Один из захваченных субъектов был помещен в такой изолятор, а затем его слегка разозлили, и он начал бросаться на стены и царапать их, оставляя довольно заметные борозды.
– А что там были за стены? – спросил Штерн.
– Алмазный пластик, сэр.
– Значит, это объясняет, как ваш шпион пробивал руками живых людей?
– Так точно, сэр.
– А что по событиям на хребте Малленберг?
– Э-э… – Джоук слегка смутился, он был уверен, что начальнику штаба об этом никто не докладывал. – Пока что мы ведем расследование, сэр, чтобы предоставить вам полный доклад…
– И все же, генерал, какие предварительные данные?
– Группа субъектов десантировалась на погранично-контрольную базу с оригинального летательного аппарата – мы назвали его дисколетом. Никаких запросов о помощи пограничники не отправляли. Видимо, противник воздействовал на них каким-то излучением.
– Излучением?
– Это лишь предположение наших аналитиков, сэр.
– А по-моему, это фоновое би-излучение, – обронил генерал Роджерс. Он будто разговаривал с самим собой. – Двадцать лет назад мы сталкивались с подобной байдой и даже сбивали этот… дисколет?
Он повернулся к Джоуку, и тот был вынужден кивнуть.
Джоук никого не боялся, а вышестоящих начальников просто презирал, но испитое лицо Сэма Роджерса внушало ему… нет, не ужас, а какое-то неконтролируемое почтение. Уважение? Да! Джоуку было трудно признаться себе в этом, но к генералу Роджерсу он испытывал именно уважение.
В СГБ на этого пьянчугу имелось досье из тысячи двухсот страниц, при том что свалить любого из генералов можно было папкой страниц в двести.
Но только не Роджерса.
Пожалуй, Джоук решился бы на это лишь в том случае, если бы Роджерс попытался лично убить его.
Джоук улыбнулся своим мыслям и вздохнул.
– А что тут смешного? – спросил генерал Роджерс.
– Ничего, генерал, – ответил Джоук. – Я улыбался на другую тему.
– На какую же? – привязался пьянчуга.
– Орбитальная огневая поддержка…
– А, это другое дело! – кивнул Роджерс и тоже улыбнулся.
Деятельность службы, контролирующей орбитальную артиллерию, давно уже стала всеобщим анекдотом. Приданные первоначально департаменту прогнозов погоды, они так и не стали военной структурой и часто делали ошибки, нанося удар не по тем и не когда следовало.
– Но что касается би-излучения, то мы испытали его на собственной шкуре, – заявил Роджерс. – Я тогда командовал ротой спецназа, и мы вычислили место вынужденной посадки одного дисколета. Это было на голых холмах, кругом трава и ни одного кустика, чтобы укрыться. И вот нам поступило сообщение: высота такая-то, приземление неопознанного объекта, извольте взять штурмом и доложить. Как оказалось, их сбили экспериментальной лучевой пушкой, которой для этого требовалась целая электростанция. Ну сбили и сбили, как говорится, хрен с ней, но, когда мы стали к этой байде подбираться, сверху прошел еще один дисколет, и все мы будто погрузились в наркотический сон, выйти из которого смогли лишь десять человек из всей роты. У остальных сварились внутренние органы, а из выживших половина ушла в отставку.
– Но как вы поняли, что это би-излучение, генерал? – спросил Джоук.
– У нас был один дурачок – это мы его так называли, Джозеф Собесский. Парень откровенно тупой, писать не умел, знал десяток букв, но из плазменного «роша» стрелял из любых положений. А «рош», извините, это сто миллиметров и три гранаты в магазине. Так вот этот самый Собесский, теряя сознание, засадил в брюхо дисколета все три, после чего свалился, но и дисколет рухнул через триста метров. Когда мы пришли в себя, то вызвали подмогу и побежали к этой байде. В ней сидел один только пилот, десант был уничтожен гранатой, но на внешней подвеске мы обнаружили би-излучатель, который, как позже выяснили эсгэбэшники, поливал нас этим излучением. Если бы они мне ничего не сказали, я бы тут не орал про би-излучение. Вы об этом что-то слышали?
– Что-то слышал, генерал, – вынужденно согласился Джоук. – Что-то слышал.
– Ну вот и вся любовь! – сказал Роджерс обращаясь к начштаба. – Гарнизон горной базы на Малленберге положили излучателем, а потом пошла общая канитель. Странно еще, что об этом кто-то узнал, ведь департамента специальных операций уже нет.
– Департамента, может, и нет, генерал Роджерс, но управление спецопераций все еще имеется, – возразил Джоук. – И в этом случае они хорошо справились с поставленной задачей, сумев не только вернуть нам погранично-контрольную базу в горах, но и уничтожить вражеский десант, а также подбить дисколет.
– Прямо так и подбили? – не поверил Роджерс.
– Повредили. После чего противник переместил машину на одну из горных вершин, где она была уничтожена средствами орбитальной группировки.
– А смысл? Зачем было убивать подстреленную машину? – вмешался начштаба.
– Увы, – развел руками генерал Джоук. – Спецгруппа вызвала огневую поддержку, а те, без выяснения деталей, выдали по полной мощности и так саданули по вершине, что мы не собрали потом ничего крупнее вишневой косточки.

9

Рядом с казенным подрядчиком сидел майор в тесноватом мундире с лоснящейся бритой физиономией. Посещение подобных совещаний было для него в диковинку, поэтому он слегка волновался, покручивая на пальце массивную золотую печатку. Однако чувства достоинства не терял, поскольку являлся посредником, присланным одним из крупнейших частных подрядчиков министерства обороны.
– Майор Армстронг, как вам у нас? – спросил начштаба, чтобы немного отвлечься. – Не слишком мы тут мудрствуем? Все же чиновники не чета вам, бизнесменам.
– Нет-нет, сэр, все в порядке.
– В таком случае ответьте на несколько вопросов, мои и генерала Джоука.
– Я готов, сэр, – кивнул майор, оставляя печатку в покое и порываясь встать, но сидевший рядом генерал придержал его, и майор опустился на место.
– Итак, ваша компания подрядилась выполнить заказ правительства на строительство пятидесяти тысяч боевых аппаратов воздушно-космического применения. Правильно?
– Так точно, сэр, – кивнул майор.
– Какие типы машин вы взялись изготовить?
– Э-э… Тип три, сэр, перехватчик. Названия пока нет, на данный момент существует… Существует экспериментальная модель, которая хорошо себя зарекомендовала. Оснастку мы уже монтируем, потому что государственная комиссия дала добро на производство именно этой машины.
Штерн посмотрел на Джоука, тот пожал плечами.
– Нет, правда хорошая машина! – воскликнул майор. – У нас есть заключение комиссии!
– Мистер Армстронг, – вмешался Джоук. – Вот тут у меня имеется специальная выписка…
Директор СГБ положил перед собой какой-то листок и прихлопнул его рукой, заставив майора вздрогнуть.
– Тут написано, что во время стрельбы из электроразгонной пушки… Есть такая?
– Это г… гаусс, сэр. Автоматический гаусс.
– Снаряды этой вашей пушки были нестабильны – кувыркались.
– Э… это мы исправим, сэр, э… это механик напутал – соленоиды соединил неправильно! Честное благородное, у нас на стенде такая же пушка стреляет исправно! Честное благородное, можете приехать и посмотреть!..
– Тогда к чему это заключение комиссии, вы их что – напоили?
– Что вы, сэр! Их заключение относится к аэродинамике машины и ее мощностным характеристикам!..
– Как насчет проблем с герметичностью? – задал вопрос начштаба и откинулся на спинку кресла, ожидая истерики майора.
– О, сэр! Этой проблемы не существует!..
– А вот ваши конкуренты из «Андаро Инк» утверждают, что у них имеются доказательства разгерметизации кабины вашей модели в космосе. Якобы даже возникала угроза жизни пилотам-испытателям.
– Прошу прощения, сэр, не пилотам, а только одному – Спансеру! Он был уволен из нашей компании за постоянные прогулы и связь с секретаршами секретного архива. После того как его вышвырнули, он переметнулся к «Андаро», и уже потом появились эти откровения про взрывную разгерметизацию.
– Взрывную? – переспросил Джоук. – Я слышал, при взрывной разгерметизации погибают кролики!
– На стендовых испытаниях – да, сэр, но только не в космосе. Чтобы создать взрывную разгерметизацию, нужно очень постараться и в одно мгновение снести у машины полкабины. Однако такое невозможно, это предусмотрено системой безопасности перехватчика.
– Хорошо, достаточно про тип три, – сказал Штерн. – Поговорим о другом типе.
– Тип два, сэр. Штурмовик. В основу этой машины положен хорошо зарекомендовавший себя штурмовик. На данный момент построено более двух с половиной тысяч. Мы наращиваем производственные мощности, чтобы выпускать по пять тысяч бортов в месяц.
– Прекрасно. Значит, тут проблем нет?
– Нет, сэр. Машина, как я уже заметил, базируется на отлаженных схеме и компоновке. Проблем нет.
– Что у нас еще?
– Тип один, сэр. Сборный. Тут у нас эвакуационные борта, аппараты фронтовой разведки и абордажные боты.
– И что с ними?
– С ними порядок, сэр. Понемногу собираем. Быстрый поток наладить невозможно – слишком сильно различаются спецификации, но у нас план в полторы тысячи, его мы выполним без проблем. Вся оснастка для производства имеется.
Начштаба сделал паузу, потом посмотрел на Джоука, тот опять пожал плечами.
– Хорошо, все свободны. Даже полковник Сазерленд.
Сидевшие за столом офицеры поднялись и вышли из зала, остались только Джоук и Штерн. Какое-то время они сидели молча, потом Штерн спросил:
– Ну и что у вас имеется на этот балаган?
– Немного, сэр. Какие-то мелкие хищения, секс на работе…
– Значит, чисто?
– Ну… – Джоук покачал головой. – Наверняка сказать никогда нельзя, но пока относительно тихо. А что там с «Лоустерским доком»?
– А что с ними?
– Они выполняют объемы?
– Вроде выполняют, если только не подкупили казенного смотрителя генерал-майора Эйсмарха… Не подкупили?
Начштаба ждал ответа, но директор СГБ тупо таращился на поверхность стола, как будто у него выбило предохранитель.
– Так что?! – повторил Штерн.
– Нет, сэр, он подсматривает в уборной за соседкой, но к государственной измене это не имеет отношения.
– Это все?
– Ну… – Джоук вздохнул. – Он и его садовник…
– О ужас!
– Увы, сэр, всякое случается.
– Надеюсь, меня-то вы не пасете, генерал-лейтенант Джоук? Я тут вчера свою собаку угостил котлетой. Вы никак это не используете, я надеюсь? Не свяжете меня с собакой и все такое?
– Нет, сэр, за вами нет никакой слежки, – соврал Джоук. – Кормите вашу собаку, как посчитаете нужным.
– У нас еще встреча с инсайдерами.
– Я помню, сэр. Когда вы им назначили?
– Через три дня. Они как раз возвратятся со своих дальних стапелей…
– Этим стапелям столько лет, что… – генерал Джоук неодобрительно покачал головой. – Очень уж жадны эти инсайдеры.
– Экономны, – согласился Штерн. – Но личности они очень основательные, если что обещают – слово держат. Это мне в них нравится.
– А чего им самим на эти стапеля мотаться, объемный трек перегнать нельзя было?
– Вот! – начштаба поднял кверху указательный палец. – Возможно, нам с вами трека было бы достаточно, но инсайдеры считают иначе. Им важно лично забраться на стапеля, ощупать все это железо руками и принять верное решение.
– Руками? Это в космосе, сэр? – едва удержался от усмешки Джоук.
– Ну, в космосе только в скафандре, конечно. Хотя…
– Это вы про те слухи, будто они могут выживать в вакууме?
– Что, врут?
– Врут, сэр, – отмахнулся Джоук, хотя по нему было видно, что он в этом не уверен.
– А что, трудно к ним людей засылать? – спросил Штерн, понижая голос.
Джоук вздохнул:
– Вообще-то это нарушение инструкции, сэр, но я не выдам никакой тайны, если скажу, что это невозможно.
– И… в чем же трудность?
– Ну, как вам объяснить, сэр, – развел руками Джоук и потер выбритый подбородок. – Это как попытка внедриться в стаю животных-хищников. Полминуты, и они чужака сожрут. Они почуют его загодя и на большом расстоянии, вот и тут – то же самое.
– М-да, – покачал головой Штерн и поднялся. Джоук поднялся тоже.
– Едете к министру, сэр?
– Да, времени все меньше, ситуация все запутаннее. А вы, генерал, через три дня снова ко мне, будьте добры.
– Конечно, сэр. До свидания.

10

Уже через десять минут начштаба спускался в персональном лифте на первый этаж. Несмотря на полуофициальный характер предстоящей встречи, он остался в мундире и даже прихватил с собой фуражку.
Лифтовая кабина беззвучно скользила по магнитным направляющим, однако это спокойствие было кажущимся – лифт стремительно летел вниз, о чем свидетельствовали быстро сменяющиеся на табло цифры.
Башня «Гектагон», в которой располагался генеральный штаб армии, вздымалась на двести семьдесят этажей, еще на тридцать уходила под землю, и, чтобы передвигаться в этом монолите, использовались сверхскоростные лифты.
Правда, общественные кабины двигались вдвое медленнее, ведь они вмещали, при необходимости, до полусотни человек, но начальнику штаба позволялось иметь собственную капсулу, куда едва втискивалось человек пять. Впрочем, это не означало, что помощники и секретари генерал-полковника Штерна могли следовать за ним в персональный лифт – им предписывалось пользоваться общим.
Вот и теперь, едва разошлись створки начальничьего лифта, как Штерн увидел майора Лунца, который заранее успел спуститься на общественном и теперь ожидал начальника с папкой в руках.
Майор выглядел бодрым, собранным, и Штерн это отметил. Он не переносил бледных, унылых и подавленных подчиненных, ему требовались живчики, и, похоже, этот Лунц был именно таким.
Секретарь уже собрался почтительно посторониться, чтоб проследовать за начальником, но Штерн махнул рукой, задавая направление к выходу:
– Давай вперед, Лунц, я не люблю этих файерволов, от них потом отвратительное послевкусие.
– А я не замечал, – удивился Лунц, но тут же развернулся и зашагал к высоким дверям из бронестекла, перед которыми подрагивала едва заметная мутноватая завеса.
Те, кто проходил сквозь нее впервые, часто этого момента даже не замечали, но только не Штерн, у которого от этой процедуры, случалось, болели зубы.
Возможно, это было нервное, ведь в случае попытки несанкционированного проникновения файервол сбивал нарушителя электрическим ударом. И сколько Штерна ни заверяли, что сканер охранного контура точно распознает личности и никаких ошибок не дает, он боялся этой умной системы и всякий раз ожидал удара.
Был способ снизить неприятное ощущение от ионизирующих разрядов и связанного с ними страха – пустить вперед другого человека.
Первопроходец брал на себя большую часть разрядов, и это успокаивало следовавшего за ним Штерна.
Обычно роль тарана доставалась помощникам начштаба или водителям его машины, а теперь и Лунц успешно справился с этой обязанностью и первым выскочил к стоявшему у подъезда лимузину.
Распахнув дверцу, он посторонился, пропуская в салон Штерна, и, пока тот устраивался на диване, не удержался от того, чтобы, запрокинув голову, посмотреть на уходящий к облакам монолит «Гектагона», потом заскочил в салон и сел напротив начальника, на чуть менее комфортабельное сиденье – с подогревом, но без массажера и функции распознавания личности.
Дверца захлопнулась, встав на сверхпрочные стопоры, и теперь лимузин представлял собой бронированную капсулу, разбить которую можно было только противотанковыми средствами особой мощности.
Обычный же гранатомет мог лишь повредить дорогостоящую краску – лак цебракко, который изготовляли из чешуи маскалитовых рыб.
Дорого, эксклюзивно и бессмысленно, однако как-то через бюджет это все же проводили.
– Вилли, нам на Малую площадь! – объявил Штерн, и сидевший за рулем старший сержант понятливо кивнул.
Он служил у начштаба уже третий год и даже по голосу мог определить, куда везти хозяина, что бы тот ни говорил для сидящих в салоне гостей или подчиненных.
На Малой площади находилось три посещаемых Штерном точки – ресторан «Золотые ворота», массажный салон «Золотая лоза» и центр развлечений «Приют усталого солдата».
В ресторан хозяин наведывался один и в гражданской одежде, в центр развлечений – в гражданской одежде и с гостями, а вот как сейчас, в форме, только в массажный салон, где часто собирал подчиненных сам министр.
В отличие от других массажных салонов в этом действительно делали массаж, здесь имелись замечательные контрастные бассейны, а еще подавали виноградное вино без «идентичных натуральным» добавок.

11

На площади было немноголюдно, поскольку основная часть лощеной публики появлялась здесь вечером, когда зажигались огни ВИП-заведений, дорогие машины подкатывали к дверям и официанты порхали, словно бабочки, в предвкушении чаевых за удачный вечер.
Теперь же здесь наблюдались лишь пара полицейских машин, какие-то туристы на нелепом микроавтобусе, подметавший территорию уборочный комбайн и стая прикормленных голубей у салона-парикмахерской «Артур».
Машина остановилась напротив входа в массажный салон, Лунц первым выскочил на мостовую и придержал дверь, пока начальник выбирался наружу.
Выйдя, он огляделся, потом надел фуражку и одернул мундир.
– Давайте сюда папку, майор, дальше я сам.
– А мне что делать, сэр?
– Отдыхайте, – сказал Штерн и пошел к дверям.
Внутри его ждали.
– Вас просили пройти в апартаменты номер семнадцать, сэр, – с поклоном сообщил администратор – располневший гуриец в серебристом костюме.
– Почему в семнадцатый, если всегда был номер четыре? – удивился Штерн.
– В четвертом идут ремонтные работы, сэр, – пробормотал администратор, отводя взгляд, и Штерн решил, что подробности ему ни к чему. – Хорошо, проводите меня к семнадцатому.
Сняв фуражку, чтобы не выглядеть глупо в подобном заведении, Штерн последовал за администратором и вскоре оказался в раздевалке апартаментов.
Двери закрылись, стало тихо, и перед ним предстал министр обороны – в голубых плавках-мини и в купальной шапочке с завязками.
Эдакий младенец-переросток.
– Едва нашел вас, сэр, – сказал Штерн, проходя к шкафчику и снимая китель.
– Да, Клаус, все переменилось. Они говорят, что ремонт, но я думаю, там кого-то прихлопнули… В четвертом апартаменте.
– Проститутке перерезали горло! – прохрипел из душевой генерал Бурн, старый приятель министра, которого он повсюду таскал за собой.
Когда-то Бурн был гением артиллерийских расчетов и мог со второго выстрела положить снаряд в пятно метр на метр с расстояния в двадцать километров, но с тех пор прошло много времени, да и технологии шагнули так далеко, что то же самое делал обычный процессор.
– Привет, Клаус! – поприветствовал Штерна Бурн, выскакивая в раздевалку голый и красный, как вареный рак.
– Привет, Роби, – кивнул ему Штерн и, пошарив в шкафчике, достал набор из восьми цветов.
– Сегодня надену зеленые, – сказал он.
– Значит, ты ожидаешь весеннего чуда, Клаус, – заметил министр, почесывая задницу.
– Отчего так?
– Это мне один специалист по секрету нашептал. Цвет купального белья и проистекающая из его выбора психологическая концепция…
– Уж больно мудрено, – покачал головой Штерн, надевая к зеленым плавкам зеленую купальную шапочку. На завязках.
– Мудрено, приятель, но я отдавал ему по триста ливров за час, пока не понял, что этот урод меня просто дурачит.
Министр засмеялся, и Штерну тоже пришлось смеяться, хотя он не успел уловить суть шутки. Триста за час – разве это смешно?
– Расстреливать эту мразь квадратной шрапнелью! – выдал свое мнение Бурн и бегом вернулся в парилку.
– Что у нас на сегодня? – устало спросил министр, поправляя шапочку.
– «Братья Люремс», реализация казенного проекта.
– Средние суда?
– Так точно, сэр, – кивнул Штерн и поправил шапочку тем же движением, что и министр.
– Идемте в бассейн, а папку оставьте, вы ведь в курсе дела?
– Разумеется, сэр, но у меня там бутерброды…
– В папке?
– В папке.
Министр рассмеялся, и Штерн с удовольствием к нему присоединился. Все же здорово, что у них было принято встречаться в массажном салоне. Ну где бы он мог так запросто общаться с министром?
В министерстве? Шиш! Там очередь из просителей стояла от балкона до туалета тыловой службы. А тут – говори, и тебя услышат.

12

Генератор волн нагонял скуку, и на мгновение Штерну показалось, что министр совсем о нем забыл, прислушиваясь к крикам ошпаренного генерала Бурна, но он ошибался.
– Я вот все думаю про этих инсайдеров… – произнес министр и слегка перекосил физиономию, когда по ногам прошла волна арктического холода.
– Ух, зараза! – подыграл ему Штерн.
– Могут, да?
– Ох могут, сэр! Ох и могут!
– Вот поэтому я люблю сюда ходить, у них массаж так массаж, бассейн так бассейн.
– Это да, – кивнул Штерн. – Стоящее место.
– Что вы о них думаете, Клаус? Потянут они такой заказ?
Штерн сделал неопределенное движение головой – сразу говорить было нельзя, требовалось определить, что хотел услышать сам министр.
– Нет, про качество я не говорю, мы же получали от них… Тральщики?
– Спасательные станции, сэр.
– Вот именно. В плане качества никаких претензий, но сотни кораблей… Пусть и не самых больших.
– Ну что я могу сказать, сэр, оборудование они покупали за немалые деньги, оснастка у них первоклассная. Все производство роботизировано – даже страшно со стороны смотреть на все эти манипуляторы, дизъюнкеры. Как будто ядовитые пауки, туда-сюда, туда-сюда. Там дисковой пилой – вжик! А там сваркой – шварк!.. Производит впечатление, так их разэтак. В любом случае через три дня получим точные данные, они обещали отрапортовать о девяностопроцентной готовности пары сотен бортов.
– На что вначале налегают?
– Ну, мы просили торпедоносцы – они с них и начали.
– Хорошо.
– Потом пойдут ракетные катера параллельно с небольшой серией скоростных абордажных бортов.
– Вот это хорошо, вот это правильно! – закивал министр и, вытянув ноги, достал до нижнего холодного слоя воды. – Ух, мерзавцы! Чем же они ее так охлаждают – никак азотом? Что вы думаете, Клаус?
– Наверняка азот, сэр. Без азота здесь не обошлось!
В бассейн с разбегу вдруг сиганул генерал Бурн. Он поднял тучу брызг, заставив министра с начштабом зажмуриться.
– Что ты наделал, Роберт! – воскликнул министр.
– А что не так-то? – удивился вынырнувший Бурн.
– Ты нарушил ламинарное истечение потоков! Ты все смешал! Теперь вода стала какой-то… сырой…
– Да плевать я хотел на эту вашу воду! Это я к тому, что ставку надо делать на артиллерию! Кто вы без артиллерии? Гэ на палочке!
– У нас будут новые корабли артиллерийской поддержки, генерал Бурн, – осторожно заметил Штерн. – Они уже во множестве строятся.
– Да в каком множестве, Клаус? – завопил Бурн, дыша на гостя свежим коньяком. – Тридцать лет назад вы порушили сто пятьдесят крейсеров! Пустили их на переплавку! А как бы они сейчас пригодились, а?
– Тридцать лет назад, Роберт, Клаус не был начальником генерального штаба, – заметил министр.
– Дык, это понятно, Руди! И ты не был министром обороны, а прозябал в околотке на Мнявемме сраным лейтенантишкой! Но на ваших местах уже сидели какие-то упыри, это они разрушили нашу боевую мощь! Нашу защиту и опору!
– Роберт! Роберт!.. – закричал министр и ударил по воде рукой.
– Что такое?
– Ты мочишься в бассейн!
– С чего ты взял?
– Ты голый, и ты мочишься в бассейн, вот эти пузыри вокруг тебя свидетельствуют об этом! Выйди вон!..
– Да ладно тебе!
– Пошел во-о-он! – перешел на крик министр, и Бурн поспешил к лесенке. Он знал, когда надо сдать назад.
Штерн тоже невольно стал отплывать в сторону, чтобы не становиться свидетелем этой ссоры, однако министр сказал:
– Останьтесь, Клаус, это все пустяки. А на будущее, если еще не сделали такой ошибки, запомните: никогда не приближайте к себе земляков или родственников. Они присосутся к вам, как пиявки, и неоднократно подставят под удар, а вышвырнуть их вы не сможете.
– Да, сэр, я понял.
– Нам нужно поторопить инсайдеров, пусть это обойдется дороже, но выпуск специальных среднетоннажников необходимо ускорить.
– Хорошо, сэр, я передам это. Думаю, они смогут ускориться, если оплатить им увеличение строительных мощностей.
– К сожалению, сделать то же с крейсерами мы не можем, там совсем другая специфика, а вот тут – придется постараться.
– Не надо было резать корабельную артиллерию, сейчас была бы задница прикрыта! – гнул свое генерал Бурн из дальнего угла купального зала.
– И что бы ты делал с ними теперь, с этими старыми калошами?! – не удержался министр, снова начав сердиться и поднимать в бассейне волны.
– А то бы и делал: расстреливал всякую сволочь на максимальной дистанции!..
– Роберт, друг мой! Да они пожгли бы твои корыта раньше, чем экипаж успел бы что-то понять! Ты знаешь, на какой дистанции они могут обнаруживать нас?..
– Нет, – после некоторой паузы признался Бурн, медленно натягивая кальсоны.
– Семьдесят тысяч километров! А эффективный огонь могут вести с двадцати тысяч километров! А сколько осиливала твоя реактивная артиллерия?
– Пять тысяч семьсот, – совсем уже тихо пробубнил Бурн и поднялся.
– Куда ты? – строго спросил министр.
– Возьму коньяка…
– Какого тебе коньяка?! В бассейне нассал, еще не хватало, чтобы и в лифте?
Бурн опустился на стул и замолчал, а министр проплыл до бортика, вынырнул и встряхнул головой.
– Вы, я вижу, слегка удивлены, Клаус? – спросил он, и начштаба не понял, к чему это относилось – к разговорам о службе или к поведению генерала Бурна.
– Да, сэр. Я удивлен, конечно, но не очень… – неопределенно ответил Штерн, осторожно подгребая руками и стараясь держаться на струе водомета, чтобы не сильно уставать.
– То есть вы уже догадывались?
– Я? – переспросил Штерн, отчаянно соображая, о чем идет речь. Если о службе – следовало сказать: да, конечно, это неоднократно приходило мне в голову, а если об отношениях министра и его земляка генерала, лучше прикинуться булыжником.
– Меня больше беспокоит нерасторопность наших средств связи, сэр. Иногда отдашь приказ утром, а ответ приходит только в обед. С этим нужно что-то делать.
– Я понял вас, Клаус. Вижу, что вы не хотите бросать мне обвинения в лицо, ну и на этом спасибо. Мы с генералом Джоуком договорились до поры не посвящать вас во все тонкости этой игры, решив, что вам и ваших проблем хватает. Я сказал себе: Рудольф, оставь этого достойного человека в покое, пока ситуация не обострится настолько, что дальше некуда. И вот теперь, Клаус, она обострилась.
«Ага, значит по службе…» – догадался наконец Штерн, испытывая облегчение, хотя и попал в этот момент на ледяную арктическую струю.
– Давайте на бортик… – предложил министр, выскакивая на подогретый мрамор, и Штерн последовал его примеру.
Он тоже выступал за здоровый образ жизни, за бег рысцой и посещение купален, но с министром нельзя было точно знать, сколько держаться на воде – тридцать минуть или два с половиной часа. Это слегка напрягало.
– Итак, генерал-полковник, вы хотите знать все?
– Только то, сэр, что мне знать положено, – немного осторожничал Штерн. Откровенность министров бывала опасной, и он это хорошо знал.
– Вы помните район Альбац? Мы как-то хотели устроить там настоящие космические учения с полугодовым походом. Со стрельбой боевыми снарядами и прочее. Даже выбили под это немалый бюджет. Вспомнили?
– Конечно, сэр, это было в самом начале моего назначения. Я прекрасно все помню и даже знаю, где лежат папки со всеми отчетами по подготовке к этим учениям.
– Вот. А потом пришел этот ролик Антверпена, и все переменилось. Меня вызвал… – тут министр замолчал и, обернувшись на уснувшего на стуле Бурна, снова повернулся к Штерну: – Меня вызвал премьер и потребовал, чтобы никаких маневров под носом у вероятного противника…
– Премьер Мармалетто?
– Нет, Клаус, это было перед выборами и премьером являлся Сокованда…
– Ах да, извините.
– Ничего страшного. Вот станете министром, вам такого не простят, а начштаба должен знать только непосредственного начальника – в этом главный принцип военного управления. Я прав?
– О да, сэр.
– Хорошо. Теперь о деле. Район Альбац получил название по названию самой большой планеты, хотя, если честно, это и не планета вовсе, а грязевое образование. Альбац, и точка. И вот пока мы собирались с этим учебным походом, выяснилось, что некие малопонятные нам силы строят на Альбаце военную базу! Военную, блин, базу на этом Альбаце! Ну и каково, а?
– Что за силы, сэр? – спросил Штрен, позабыв про скромность.
– Вот! Сразу видно профессионала! – обрадовался министр, но потом улыбка сошла с его лица и, взглянув Штерну в глаза, он сказал:
– А хотите выпить, генерал-полковник?
– Почту за честь, сэр, – ответил Штерн, даже не успев подумать.
– Вот и славно. Эй, Бурн!..
Генерал от артиллерии тотчас очнулся, как и не спал.
– Слушаю, господин министр! – козырнул он, стоя в кальсонах.
– Вызови обслуживание – пусть принесут «Бриск».
– Отличный заказ, сэр! – обрадовался Бурн. – А какой изволите – большой или маленький?
– Пусть принесут большой, наш генерал-полковник парень крепкий.
– А я могу рассчитывать на вашу милость, господин министр? – извиваясь, словно червь, спросил Бурн.
– Рассчитывать ты можешь, – ответил министр. – Только хрен чего получишь.

13

Пока несли коньяк и сладкое, начштаба с министром в трусах и шапочках перебрались к камину – за мраморный столик и кресла с подогревом. Штерн продолжал улыбаться, но ожидал продолжения разговора, ведь тема была не шуточная.
Официант расставил пузатые коньячные бокалы, порезанный лимон и тарелочку каперсов. А когда ушел, министр хлопнул Бурна по руке, когда тот потянулся к бутылке, а потом сам разлил себе и Штерну по полному, а генералу от артиллерии лишь плеснул на дно.
– Итак, сэр, – сказал Штерн, поднимая бокал.
– Будем, начальник, – кивнул министр и выпил первым.
Штерн выпил вторым и почти ничего не почувствовал, поскольку его голова уже была занята составлением сложнейших карт дислокации. Только он знал, где находились те или иные подразделения сил планетного сектора, какие из них никуда не годились, а какие были готовы выступить навстречу врагу и, если не сокрушить его, то хотя бы немного задержать.
– Так что по делу, сэр? – напомнил Штерн.
– А по делу следующее… Как тебе коньячок, кстати?
– Весьма приличный, – ответил Штерн, замечая, что Бурн стряхивает себе остатки из бокалов.
– В общем, в грязи Альбаца теперь плавает военная база шингтонов, так мы прозвали своих вероятных противников.
– И насколько она велика?
– Она велика настолько, что если ты, Клаус, сядешь в свой лимузин и поедешь по ней, то, выехав с утра, приедешь только к обеду на другой ее конец.
– Четыреста тридцать восемь километров, – произнес Штерн. – И там смогут поместиться пять сотен тяжелых крейсеров.
– Да, если они решат строить универсалы, а это очень дорого, – заметил министр, вылавливая из тарелки приглянувшийся ему каперс.
– Мы не знаем их возможностей, сэр. Для нас строить крейсеры-универсалы – дорого, а им, может, в самый раз.
– В любом случае, Клаус, что именно и в каком количестве расположено на этой базе, мы не смогли узнать. Мы послали сорок восемь разведывательных дронов, и все они были уничтожены в течение каких-то секунд. Повезло еще, что по одному они промахнулись, и теперь мы имеем хоть какие-то сведения.
– То есть они его все же уничтожили?
– Да сожгли они его, но за те двадцать четыре минуты, что они ему подарили, он успел сделать съемку и переслать файлы.
– Это хорошо.
– Может, и хорошо, но очень уж страшно.
– Я знаю уже достаточно, сэр, чтобы предположить, что те несколько сотен солдат врага, которых удалось уничтожить нашим специальным силам, прибыли именно с этой базы. Я прав?
Ожидая одобрительного кивка, Штерн только сейчас понял, как мягко берет его элитный коньяк, однако министр отрицательно замотал головой и закинул в рот пригоршню каперсов.
– Что? – не понял Штерн.
– Увы, коллега, приготовьтесь к шокирующим новостям и простите, что не довел до вашего сведения раньше…
– Что? – снова спросил Штерн.
– Они ближе, чем все мы думаем, они рядом. Они в соседней квартире, на следующей улице. За ближайшим столиком в ресторане и на очке в знакомом вам сортире.
– Вы что, сэр, спятили? – в отчаянии воскликнул Штерн, но министр лишь горько усмехнулся.
– Ах, Клаус, как бы я хотел, чтобы все это оказалось лишь детским сном или юношескими фантазиями. Ты слышал о планете Васюган, Клаус?
– Да, сэр, – ответил начштаба, чувствуя, что ободряющая сила элитного коньяка покидает его.
– На нашей планете СГБ обнаружила большую подземную базу шингтонов. С ангарами, с казармами, с мастерскими оружейного ремонта. Ну ты понимаешь, да?
– Ее взяли штурмом?
– Каким штурмом, Клаус? Мы даже не знаем, чего от них ждать! Да, мы ликвидировали несколько посланных с этой базы экспедиций, но штурмовать базу пока опасаемся…
– Но это наша земля, сэр!
– Земля наша, но инициатива пока их – шингтонская, понимаешь? Все, что мы знаем, так это то, что они есть и что они выпускают, время от времени, разведывательные экспедиции, чтобы, ясен перец, подготовить большое вторжение с того же Альбаца.
– Но, сэр, наличие базы очень критично для нас! Мы-то про них ничего не знаем, а они у нас дома!..
– Какая задница, кто бы мог подумать, – улыбнулся министр и снова разлил коньяк по бокалам, Бурну – опять на донышко. – Давай, начальник штаба, дернем, чтобы за победу и все такое…
– Дернем, сэр, – произнес слегка остекленевший от полученной информации Штерн и выпил очередной бокал коньяка.
Они выпивали, закусывали лимоном и каперсами, а потом наблюдали за Бурном, который стряхивал себе остатки из их бокалов.
– Суть в следующем, дорогой Клаус, – произнес министр и шмыгнул носом. – База на Васюгане, скорее всего, не единственная…
– Не единственная? – повторил Штерн.
– Не единственная. СГБ провела огромную работу, и мы выяснили, что на всех планетах, где семьсот лет назад велись боевые действия, остались средства для организации баз противника.
– Я не понял… – честно признался Штерн.
– Они никуда не уходили. Была война. Потом была ядерная война, и все, кто уцелел под землей… Ну, как бы это тебе попонятнее…
– Да уж бейте, сэр, у меня и так вся морда в крови, фигурально выражаясь.
– Прости, Клаус, что скрывал от тебя так долго.
– Да что уж теперь-то?
– Одним словом, все подземные склады и базы, с них так долго кормились целые поколения сталкеров и всяких ловчил, оказались не мертвым грузом, который можно бесплатно грабить, а самыми настоящими инкубаторами инородного внедрения – нападения на нас, Клаус. Теперь ты понимаешь?
Генерал-полковник поднялся и прошелся по залу купальни, ни о чем особенно не думая и не делая никаких выводов. Просто ему требовались кислород и движение, чтобы осознать условия новой для него реальности.
Потом он вернулся и сел в кресло.
– Что же получается, сэр, они сидят почти на каждой планете и готовят нападение извне?
– Да, Клаус, именно так. Извини еще раз, что так долго молчал, но ты должен понять меня – я и сам, честно говоря, поначалу обгадился. Я не знал, что делать и что предпринимать. Что уж говорить о Джоуке, который первым получил все эти сведения.
– Теперь мне понятны его состояние и эти мысли о покушениях… – произнес Штерн, глядя перед собой.
– Думаешь, его прикончат?
– Неважно, сэр. Это война, которая уже начата и, судя по вашим сведениям, начата давно.
– Они знали, что снова прижмут нас, так, Клаус?
– Да, сэр. Думаю, они делали это раньше и у них имеется хорошо отлаженный механизм. Сегодня мы еще генералы и министры, а завтра пропалываем за городом грядки с редиской.
– Какой ужас! Тебе налить?
– Налить…
Некоторое время Штерн сидел неподвижно, наблюдая за тем, как министр наливает. Дорогой напиток искрился на свету, заполняя шарообразные бокалы, и Штерн невольно погружался в эту игру пузырьков и света, осознавая, что это уже другие пузырьки и другая реальность, которая изменилась сегодня в этой купальне.
«Может, не пить?» – подумал он, поднимая бокал с янтарным напитком. А с другой стороны – ну кому это поможет?
– Твое здоровье, Клаус, – сказал министр.
– И твое, Рудольф, – ответил Штерн и выпил до дна, оценивая напиток на вкус.
Генерал-лейтенант Роджерс, начальник спецопераций полковник Шторм, капитан Джульет – из личного резерва начальника штаба, – Штерн уже планировал свои будущие действия. Далеко вперед он перебрасывал всю текучку – совещание по тыловому обеспечению, строительство новых казарм, шефские акции и прочее.
– Ну и что ты на это скажешь? – спросил министр, с сожалением поглядывая на опустевшую бутылку.
– А что тут скажешь, сэр? Нужно рабочее планирование, все то, что мы так хорошо умеем делать. Будем собирать группы и запускать в массив целей, то есть отправлять разведку по установленным адресам. Если враг уже рядом, его нужно искать и найти. Что вы на это скажете?
– Скажу спасибо, Клаус. Я так устал от одиночества перед всей этой ответственностью. Спасибо, да и только. Кажется, мы сегодня уже поговорили про все или нет?
– Вы просили напомнить…
– Про что?
– Про «Братьев Люремс», сэр.
– Ах да! Так что там с «Братьями Люремс», кто к вам приезжал, сам Реджинальд Кит?
– Нет, сэр, в этом не было необходимости. Обошлись их официальным представителем при генштабе. Его зовут Армстронг, майор Армстронг.
– И что этот майор?
– Говорит, что все в порядке. Но, насколько я понимаю, их теперь тоже нужно подгонять.
– Нужно, Клаус, – кивнул министр, и начштаба заметил, что тот уже сильно разрумянился. – Мы у себя соорудим заявку, какое именно ускорение теперь потребуется. Премьер уже в курсе и готов поддержать бюджетное увеличение перед министром финансов.
– Он будет упираться, – улыбнулся Штерн, чувствуя, что и его, наконец, расслабил этот коньяк. Хороший, кстати, коньяк, с запахом лесных ягод.
– Конечно, будет, иначе какой же он министр финансов, но… Мне бы его проблемы!

14

С утра был дождь – совсем недолгий и какой-то нерешительный. Едва начав стучать по крышам жилых корпусов, он прекращался над столовой, но, возвращаясь на крышу столовой, тотчас забывал про казармы. Не дождь, а недоразумение.
Лейтенант Гуммель ждал Джека на крыльце сразу после завтрака. Сам он ничего не ел, потому что не мог, полностью погрузившись в суть нового пари.
Накануне Джек сказал, что смог бы с тридцати метров продырявить из револьвера пять сложных мишеней – из яблок или апельсинов, положенных один позади другого. То есть пуля должна была пробить первый плод, а затем второй, лишь после этого мишень считалась пораженной.
Джек сказал и забыл, но лейтенант Гуммель был человек азартный. С двух прежних мест службы его поперли из-за подобных художеств, однако он снова искал себе приключений и по оказии занял вакантное место командира взвода во второй роте, прежний офицер которой уволился по семейным обстоятельствам.
– Ну что, жучара, готов ответить за свои слова?! – неожиданно закричал Гуммель, заскакивая на крыльцо перед Джеком и лейтенантом Хиршем и даже пританцовывая от возбуждения.
Джек с Хиршем недоуменно переглянулись. Они и думать забыли о вчерашнем споре, но Гуммель помнил. Он даже спал беспокойно и сбил в комок всю простыню, а утром, чуть свет, выскочил на воздух и, глядя на дождь, составлял схему решения спора.
Собственно, ничего особенного – сгонял в столовую, замучил расспросами сержанта продуктовой службы и выяснил, во что обойдется десяток крупных яблок сорта «лингвельд». Оказалось, что в тридцать ливров.
– А почему так дорого? – изумился лейтенант. – В городе я купил бы их за пару ливров!..
– Вот поезжайте в город и купите, а здесь все подсчитано до зернышка.
– Ну хорошо, – согласился тогда Гуммель, рассудив, что с огромного выигрыша легко окупит расходы на яблоки.
И теперь он пританцовывал перед Стентоном и Хиршем, ожидая, что они отступят, а мальчишка этот еще и извинится. Гуммель заставит его извиниться прилюдно!
– Это ты про стрельбу, что ли? – уточнил Хирш.
– Что ли, лейтенант Хирш! Что ли!.. – перешел на фальцет Гуммель и откашлялся. – Подтверждаешь пари, капрал Стентон?!
– Стрельба по яблокам с тридцати метров? – уточнил Джек.
– Да! Пятьсот ливров на кону!..
– Пять выстрелов, пять мишеней, десять простреленных яблок, правильно?
– Хорошая память, капрал, поздравляю! Буду счастлив прижать тебя – хвастунишку!..
– Так ты, Гуммель, думал, что он хвастал? – не скрывая улыбку, спросил Хирш.
– О! А ты, значит, не думал, коллега? – Гуммель возбужденно хлопнул в ладоши. – Ну что, камрады, идем прямо сейчас?
– А вы уже завтракали, сэр? – участливо поинтересовался Джек.
– Не нужен мне ваш завтрак, капрал! Я должен решить спор немедленно, а до этого у меня даже аппетита не будет!
Из столовой вышел сержант из второй роты.
– О, вот и Бэзил! – снова закричал Гуммель, и лицо сержанта сделалось хмурым. – Ну что, был с утра дождик, Бэзил? Был или мне показалось?
– Ну был… – со вздохом произнес сержант.
– Пятьдесят ливриков на бочку, дружок! Здесь вам не тут! Наша бухгалтерия сурова!
Сержант снова вздохнул, достал деньги и отдал Гуммелю его выигрыш.
– Так будет с каждым! – закричал тот, потрясая парой четвертаков перед лицом Джека. – Ну что, жим-жим? Идем стрелять или как?
– Идем стрелять, только яблоки за ваш счет, господин лейтенант.
– Уже решено, приятель! Куда рванем, где тут у вас решаются подобные споры?
– До твоего появления подобных споров не возникало, – заметил Хирш, спускаясь с крыльца столовой. – Спорили на щелбаны, на жвачку или курево.
– Курево и щелбаны?! Каменный век! Настоящее благородное пари, вот двигатель всемирного прогресса, если хотите знать!
– Так, Джек, иди за револьвером, а я прослежу, чтобы мистер спорщик добыл яблоки нужных размеров, – со скукой в голосе произнес Хирш.
На пороге возник капитан Хольмер. Он съел свой завтрак, запил его крепким чаем и на ближайшие полчаса у него было хорошее настроение.
– Что за склока, бойцы? Кто пойдет со мной купаться в карьер?
– Прямо сейчас? – спросил Джек.
– Нет, сейчас вода холодная. Лучше ближе к обеду, водичка согреется и аппетит можно нагулять.
– Сэр, в карьере вода круглые сутки четыре градуса.
– Цельсия?
– Кельвина, блин… – тихо обронил Хирш и отвернулся, сдерживая смех.
– Грамотный, да, Тедди? Очень грамотный? А вот я не поленюсь сейчас пойти в строевую, включить там глобалсеть и выяснить, чего смешного ты тут сказал? И спроси меня, кто будет смеяться последним?..
– Извините, сэр, – сдался Хирш.
– Извиняю. А в чем фишка шутки?
– Четыре по Цельсию – это холодно, а при четырех по Кельвину все застывает на хрен…
– Как это?
– Ну… Скажем, если заморозить яблоко, он превратится в хрусталь. Врезал молотком, и оно вдребезги.
– Ага, понятно, – кивнул Хольмер. – А если «таргар» из пушки врежет?
– Ну, тоже разлетится.
– И осколки будут опасны, так?
– Да, сэр, куски перемороженного яблока будут опасными, как и осколки хрусталя, – подтвердил Хирш.
– Джек, ты когда-нибудь слышал о чем-то подобном? – спросил Хольмер.
– Нет, сэр. От Тедди – никогда.
– Вот. А он это знал и молчал, – со странной интонацией произнес Хольмер. – Ты просто какой-то профессор тригонометрии, Тедди!..
– Это скорее теплофизика, сэр.
– Ну ни хрена себе! – произнес пораженный Хольмер и уставился на Хирша вместе с Джеком и лейтенантом Гуммелем. – Нам что теперь, пойти сейчас всем и застрелиться?
– Извините, сэр, – растерялся Хирш.
– Извините, сэр, – передразнил Хольмер и зашагал прочь.

15

Когда Джек пришел к холму, который местные прозвали Лысым, Хирш и Гуммель уже расставили все мишени, и Хирш проследил, чтобы все соответствовало правилам – подставки под яблоки оказались одной высоты и были сложены из слоистого известняка, обломки которого в изобилии валялись на склонах.
– Ну что, принес? – спросил Гуммель.
– Принес, – ответил Джек, демонстрируя одиннадцатиметровый револьвер.
– Но это же целая пушка! – поразился Гуммель.
– Что, не годится?
– Ну… Годится, в общем. Просто я не ожидал. Я раньше таких даже не видел, честное слово!..
– Откуда стрелять? – спросил Джек, сразу прикидывая расположения мишеней и даже приседая, чтобы увидеть нужные траектории.
– Так ты уже стоишь на этом рубеже, сынок! – сообщил Гуммель, возвращаясь к своей дерзкой манере. – Я тут все со шнурочком промерил, твой комвзвода тому свидетель, я прав, коллега Хирш?
– Прав, Гуммель. Готовь бабки…
– С чего это?
– Ну ты же захватил деньги для расчета или думал нас обмануть? – перешел в наступление Хирш. Гуммель раздражал его, и Хиршу хотелось скорее наказать этого мерзавца. Да, в Джеке Хирш не сомневался, но наказать хотелось уже сейчас. В эту самую секунду!
– Покажи пять сотен, говнюк, или ничего не будет!
– А у вас при себе деньги имеются? – отступая, уточнил Гуммель.
– Конечно, имеются! У первой роты всегда так, а у Джека в кармане меньше восьми сотен никогда не бывает! Хочешь сожрать их? Хочешь, чтобы в рыло «котлетой» ткнули?..
Такого блефа Гуммель не выдержал. Он сам бывал в боях, но Хирш и Стентон бывали в переплетах куда покруче. Их блеф сметал остатки недоверия и ужасал неподготовленного человека.
– Вот! Вот! – прокричал Гуммель, доставая из кармана брюк припасенные деньги. – У меня все приготовлено, я честный офицер!
– Бум-бум-бум-бум-бум… – прогремело пять выстрелов, и далекие яблоки превратились в сладкие зеленые брызги.
– Давай деньги, – сказал Джек, выбрасывая из барабана пустые гильзы.
– Что? – не понял Гуммель.
– Я говорю – деньги давай, пятьсот ливров. Мы ведь на пятьсот договаривались?
– Так точно, – кивнул Гуммель, отдавая пять сотенных бумажек, даже не удостоверившись, все ли цели были поражены. Но поражены были все десять яблок, и, когда Гуммель повернулся к мишеням, их попросту не было.
Стойки из сероватого известняка остались неповрежденными, а зеленых «лингвельдов» на целых тридцать ливров как не бывало.
Гуммель даже пожалел, что так и не попробовал их, но тут ничего не поделаешь. Пять сотен отданы какому-то капралу, яблоки испарились от одиннадцатимиллиметровых пуль, и оставалось только поплакаться на свою невезучесть, хотя еще утром ему везло дважды – пятьдесят ливров за дождь и два за тараканьи бега в умывальной комнате.
– Это все? – задал глупый вопрос Гуммель.
– А что еще, лейтенант?
– Ничего, спасибо…
На полусогнутых ногах Гуммель сходил к огневому рубежу, чтобы убедиться в очевидном – от десяти яблок с пяти выстрелов не осталось даже огрызков. Пятьсот ливров – это провал, а он надеялся заработать состояние. Пятьсот ливров, болван! О чем ты думал?!
– Лейтенант Гуммель…
Гуммель обернулся. Перед ним стоял капрал Стентон, а чуть дальше лейтенант Хирш. Ох этот Хирш! Блистательный вояка, но совершенно не интересующийся пари! Несколько раз он послал Гуммеля с его пари на какое-то количество букв, а один раз даже обещал дать в морду.
В конце концов Гуммель все понял и к Хиршу больше не приставал. Ну чего нервировать? А вот капрал ему показался перспективной мишенью, на тот момент, разумеется, теперь-то он ему таким не казался.
– Лейтенант, хотите вернуть свои пять сотен?
Поначалу Гуммель решил, что у него галлюцинации. «Вы хотите научиться повелевать ветром? Вы хотите стать властителем облаков?» – он услышал что-то в этом роде. Но нет, капрал Стентон стоял перед ним и протягивал те самые, еще теплые, пять сотен ливров.
– О да… – проблеял Гуммель, еще не понимая, что ввергает себя в череду мучительных испытаний.
– Я отдаю вам ваши пять сотен с одним условием…
– С каким?
– Если я услышу, что где-то в нашем городке вы попытались вызвать кого-то на пари, я потребую вернуть мои пять сотен. Вы меня поняли, лейтенант Гуммель?
– Я… О!.. Я!.. – внутри Гуммеля боролось несколько сущностей, отвечавших за карьерный рост, алкоголизм и игровой оргазм. А еще жадность! Эти пятьсот ливров Гуммелю хотелось вернуть во что бы то ни стало!
– Я готов, капрал, я готов принять это условие и больше ни с кем и нигде не буду устраивать пари. Только верните мне мои пять сотен! Пожалуйста!
Джек отдал деньги в потные руки Гуммеля и улыбнулся Хиршу.
– Признаться, я бы никогда не придумал более ужасного наказания этому мерзавцу, – сказал Хирш.
– О чем ты, Тедди? – удивился Джек.
– Ну как же… Ты заставляешь его задумываться перед каждым пари, без которых он жить не может. Если пари состоится и ты о нем узнаешь, он отдаст пятьсот ливров против какого-нибудь смешного выигрыша в пять или двадцать ливров, понимаешь?
– О да, только я об этом совсем не думал, я не собирался его наказывать.
– Не собирался, а получилось. И тут ты прав, эта поганка нам здесь не нужна. Либо он становится человеком и водит свой «гасс», либо валит в войсковую тюрьму.
– Даже так?
– А чего с ним сюсюкаться? Игроки это, увы, уже порченый материал, проверено. Сегодня кланяются и улыбаются, обещают построить новый дом и постричь лужайку, а завтра принимают записки со ставками на тараканьи бега.
– Эй, господа, а вы понимаете, что я все это слышу? – подал голос Гуммель.
– А кому, на хрен, интересно твое мнение по этому вопросу? – заорал на него Хирш. – Хочешь, чтобы я тебе яйца отстрелил?
– А можно я просто пойду к себе в казарму?
– Можно. Но если увижу, что играешь, пристрелю раньше, чем Джек заберет у тебя пятьсот ливров, понял?
– Понял, коллега, о чем разговор…
И Гуммель заковылял в сторону городка, а Джек вздохнул и, посмотрев на далекие холмы, сказал:
– А ведь Хольмер тоже игрок.
– Он был игроком, но завязал с этим еще до нашего знакомства. Правда, завязав с игрой, попал в зависимость от алкоголя.
– Но он держится, правда?
– Держится, если не происходит ничего страшного.
– Но ничего ведь и не происходит, Тедди?
– Не происходит. Мы сидим в казармах, жрем от пуза и тупо набираем вес.
– Как каплуны?
– А кто такие каплуны?
– Каплуны – это самцы куриц, которых кастрировали, чтобы их мясо было нежнее. И они быстро набирают вес.
– Ну и сравнение. Ладно, пойдем обратно, в шахматы сыграем.
– Лучше в шашки…
– Почему?
– Шашки, они быстрее, это как встречная контратака, а шахматы – долгая разведка. Скучно.

16

Сразу за проходной они увидели Хольмера. Он стоял не двигаясь и смотрел куда-то в сторону зарослей травы-зулбар, росшей вдоль забора.
– Привет, босс, – обронил Хирш, вырастая позади капитана.
– Привет, Тедди…
– Ты чего там увидел?
– Ренегата. Кажется, у него окончательно сели батарейки.
– У кота? – переспросил Джек, возникая с другой стороны.
– Он не кот, ты забыл? Капитан Горский рассказывал нам, что Ренегат настоящий скотоплекс, и, похоже, его батарейки дали дуба.
– Я все еще не вижу его… – сказал Хирш.
– Вон там, от синего цветка на двадцать пять градусов влево.
– Ну ни хрена себе!
– Я тоже его увидел, – сообщил Джек.
– Может, он подзаряжается? – предположил Хирш.
– Турбину накачки запустил? – усмехнулся Хольмер. – Тогда бы у него из задницы дым шел.
– А что говорил Горский? Что у него за система? – спросил Джек.
– Вроде генератор, от жратвы работает, – ответил Хирш.
– Тогда он должен функционировать, повар его с утра фаршем кормил – я сам видел.
– Может, ты и прав, – сказал Хольмер и почесал ухо. – Только помимо жратвы имеются и другие факторы.
– Например?
– Зависание бортового компьютера. Что мы фактически и наблюдаем – вытянутый корпус, запрокинутая голова, поднятая лапа, он как будто не завершил начатое движение.
– Тогда бортовой компьютер проходит тесты, и вскоре Ренегат заработает, – заметил Хирш.
– Заработает, – согласился Хольмер. – Или гикнется окончательно.
– Тогда мы отнесем его Тильгаузену, а тот его разберет, – заметил Джек.
– Берти не сможет, тут слишком тонкая работа.
– Зато узнаем, как он устроен.
– Тебе это так интересно?
– А вам нет, сэр?
Неожиданно застывший было Ренегат совершил высоченный прыжок и, схватив на ветке акации задремавшую бабочку, свалился вместе с ней в траву.
– Ах мерзавец! Всех нас провел! – воскликнул капитан и хлопнул себя по боку. – Я-то думал, он окончательно батарейками двинул, а оказалось – просто бабочка!..
– Да, заставил нас понервничать, – улыбнулся Хирш, прослеживая бег скотоплекса, который уносился с трепыхавшейся в зубах селестой оронпедиас. – А вы куда шли, сэр?
– А вы откуда шли? – вопросом на вопрос ответил Хольмер.
– Мы ходили к холмам учить Гуммеля жизни.
– Научили?
– На полтыщи ливров.
– Стало быть, кто-то угощает?
– Увы, сэр, Джек вернул ему деньги, но с условием, что тот перестанет ставить пари, иначе Джек снова заберет выигрыш.
– Стреляли?
– Джек стрелял – по яблокам.
– Из этого стенобитного орудия?
– Зря вы так, сэр, – возразил Джек. – Очень сбалансированный револьвер. Если вовремя подгибать большой палец, ладонь почти не сушит…
– Ладно, пошли ко мне, это же я вас искал, когда на Ренегата наткнулся, – признался Хольмер.
– Снова будем есть торт? – уточнил Джек.
– А тебя еще не мутит от моих тортов?
– Нет, сэр. Платите вы, почему меня должно мутить?
Все рассмеялись, и это разрядило напряжение от недавнего созерцания электронного кота.
– Тут нам разнарядочка пришла… – сообщил Хольмер и шмыгнул носом.
– Снова война? – спросил Хирш.
– А ты против?
– Да ничуть. Две недели на приколе – даже странно.
– И канонады не слышно, – добавил Джек.
– А раньше была?
– Была, конечно, но отдаленная.
Хольмер и Хирш переглянулись. Они не слышали раньше никакой канонады.
До комнаты капитана шли молча. Джек размышлял о способностях скотоплексов, а Хирш тосковал по персиковому сектору торта-мороженого. Неужели капитан с этим покончил? Было бы жалко.
Над городком с ревом пронеслось звено лаунчмодулей. Они пролетели с севера на юг, и скоро их не стало слышно.
– Совсем совесть потеряли, – заметил Хирш, опускаясь на стул и поглядывая на пустой стол.
– Да, в прежние времена они на такое ни за что бы не решились, – согласился Хольмер. – А что скажешь ты, Джек?
– Я полностью потерялся в этих переменах, сэр. Раньше тоже бывали перерывы, но теперь-то уже ясно, что никакой войны больше не будет.
– По крайней мере, между нами и арконами, – добавил Хольмер, присаживаясь на кровать.
– А какие еще могут быть варианты?
– Ферлин твой друг, а не мой, поэтому ты должен знать больше всех нас.
– Да, Джек, – поддержал Хольмера лейтенант Хирш, – что тебе сказал Ферлин? Чего нам ждать?
– Ну, он намекнул, что многое может измениться.
– И все?
– И все.
– Отлично, – кивнул Хольмер. – Значит, ты не удивишься, если я скажу, что через сорок пять минут за вами с Тедом прибудет «середняк».
– Снова война? – удивился Хирш.
– Снова задание, – поправил его Хольмер. – Вы отправитесь в распоряжение какой-то особой группы. Я не очень понял, да мне и не объясняли – звонок был из дивизии, кто там будет объясняться с каким-то комроты? Сказали – выделить две легкие машины, и я сразу подумал про вас.
– А куда лететь? – спросил Джек.
– Лететь далеко, часа три будете болтаться.
– Надо обед взять! – подскочил Хирш.
– Надо, – согласился капитан. – Иди на кухню и потребуй картошки с мясом в фольгу.
– А если скажут жевать сухпай?
– Тогда ты напомнишь им, сколько бабла я переплачивал за мороженые торты и что мой пистолет почищен и смазан. Дальше что-нибудь нафантазируешь сам.
– О да, сэр! Я им нафантазирую! – заверил Хирш.

17

Капитан Хольмер оказался прав: лететь на очередное задание пришлось более трех часов. Спать Джеку не хотелось. Пока не было боевой работы, они и так все время спали да обсуждали меню в столовой. Однако дело было привычное, и Джек с Хиршем все же задремали под мерное гудение двигателей.
В прежние времена таких комфортных режимов транспорты не знали. Быстрый набор высоты, скоростное снижение – почти пикирование. Зависание, сброс десанта, и сразу прочь из простреливаемого пространства.
Теперь все было иначе. «Не служба, а мед», – говорили пилоты и позевывали.
Примерно за полчаса до приземления Джек проснулся и, придвинувшись к иллюминатору, стал смотреть вниз, туда, где среди холмов и пустынных долин то и дело попадались заброшенные шахты, горняцкие деревни, ржавеющие обогатительные фабрики и поседевшие от окислов терриконы, которые местами превышали высоту окрестных холмов.
Частые в этих местах дожди смывали со склонов всякую дрянь, и у подножий искусственных холмов скапливались целые озера с желтой, красноватой или оранжевой водой.
На некоторых даже гнездились какие-то птицы, Джек видел, как поднимались целые стаи, перепуганные грохотом турбин.
Вид этих отравленных районов, конечно, угнетал, но по сравнению с пустошами, в которых жили люди на родной планете Джека, здешние места казались цветущим садом.
Перед самой посадкой «середняк» развернулся неподалеку от брошенного военного городка и стал садиться в пяти километрах севернее его – на старый бетонный плац, недалеко от большущих ангаров из гофрированной оцинковки.
Взметнувшаяся бетонная пыль закрыла Джеку обзор.
«Искусственный кофе с растительным молоком», – успел подумать он, наблюдая в иллюминатор густую пелену.
– Посадка штатная? – прокричал совсем рядом Хирш, растирая уши, чтобы поскорее проснуться.
– Полный порядок, – подтвердил Джек, и в этот момент шасси «середняка» коснулись площадки.
Пилоты сразу выключили двигатели, и вместо привычного гула остался лишь рокот редукторов и дребезжание обшивки потолка.
Джек с Хиршем проследовали к своим машинам-роботам, заняли места в кабинах и вскоре без спешки вывели роботов на окраину плаца.
– Ну что, ты чего-нибудь видишь? – спросил Джек, когда они высунулись из кабин.
– Ничего не вижу и ничего не слышу, – ответил Хирш, зевая.
– Тогда покарауль, я принесу две пары гранатометов для «таргара».
– Ну, неси… – ответил Хирш и снова зевнул так, что щелкнули челюсти.
Джек опустил кабину, сошел на бетон и, поправив на поясе тяжелый револьвер, направился к транспорту.
Заметив его, пилот включил раскладывающиеся мостки, и Джек поднялся в трюм по-человечески, а не снизу – через десантный люк.
Тем временем Хирш поймал местную волну и, откашлявшись, сказал:
– Я – Плотва, два борта прибыли на площадку эн-модуля. Как поняли меня?
– Привет, Плотва, это Окунь. Поняли тебя хорошо, можешь отправлять борт, мы идем к тебе с юго-запада. Ориентир – два пехотинца.
– Хорошо, Окунь, борт отправляю, жду двух пехотинцев… – ответил Хирш, но никаких знаков пилотам давать не стал. Его «грей» крутанул кабиной и прошелся по пыльному плацу, рыская по сторонам зенитными пушками.
Хирш был не новичок и знал, что почем на этой войне.

18

Джек принес четыре гранатомета и, сгрузив их возле опор присевшего «таргара», щелкнул клавишей связи.
– Ты куда поперся, Тедди?
– Жду встречающих…
– Проблемы? – уточнил Джек, осматриваясь.
– Пока все в порядке…
– А что «середняк»?
– Пока пусть стоит.
– Так что тебе сказали – мне в кабину лезть или курить можно?
– Кури, но будь готов лезть в кабину.
– Вот спасибо… – покачал головой Джек и, забравшись в кабину, поднял «таргар» на боевую готовность.
– Вижу двух пехотинцев, – сообщил он через минуту.
– Ага, это они – с юго-запада.
– И что теперь?
– Сейчас их встретим.
– А что с бортом?
В этот момент хлопнула турбина «середняка», и в следующее мгновение оба мотора загрохотали, набирая обороты.
– Тедди, что происходит?
– Ни хрена страшного, капрал, просто ребята перепугались немножко…
– Эй, танки, что у вас за херня?! – на открытой волне спросили пилоты.
– Никакой херни, командир, сейчас полетите домой, – ответил им Хирш.
– А чего ты машину по бетонке гоняешь?
– Масло разогреваю, – соврал Хирш. – Не то масло влили, редукторы шумят, фильтры в затыке. Пытаюсь что-то сделать.
На транспорте заглушили вторую турбину, однако первый движок продолжал неспешно вращать лопасти.
Тем временем пехотинцы подошли совсем близко, и Джек даже разглядел на одном офицерские погоны, а у другого старшинские нашивки.
Тяжелого оружия при них не было – только пистолеты в штатных кобурах. Пока они шли к «таргару», Хирш подогнал свой «грей», опустил кабину, спешился и вышел навстречу гостям.
– Лейтенант Хирш и капрал Стентон прибыли в ваше распоряжение, сэр! – прокричал он капитану, принадлежавшему к министерству обороны.
У старшины тоже были министерские знаки отличия, и Хирш чувствовал себя не в своей тарелке. А вдруг наорут?
– Привет, лейтенант, – улыбнулся капитан и пожал Хиршу руку. – А что, капрал так и будет сидеть в «таргаре»?
– Одну минуту, сэр, – сказал Хирш и, пожав руку странному на вид старшине, махнул Джеку, чтобы тот спускался.
– Прошу прощения, сэр, мы с переднего края, там у нас другие манеры…
– Одобряю ваши манеры, лейтенант, но борт можно отпускать.
– Это мы быстро, сэр, просто не знали, кого ждать, – начал оправдываться Хирш и, заскочив в опущенную кабину «грея», ударил по клавише связи.
– Але, экипаж!
– Здесь экипаж…
– У нас все в порядке – всего вам хорошего.
– Ну наконец-то… – отозвался недовольный голос. «Середняк» запустил вторую турбину, прибавил оборотов и, подняв остатки пыли, стал набирать высоту.

19

Джек вышел из кабины и тоже пожал руки капитану и старшине.
– Какой странный у вас «таргар», капрал, – заметил офицер, кивая на упрятанные в чехлы гранатометы.
– Необходимое усиление, сэр. Без них моя машина была в бою только статистом.
– А вам хотелось вмешаться в драку «больших мальчишек»? – спросил капитан, невольно копируя терминологию капитана Хольмера.
– Хотелось.
– Ну и как, получается стрелять такими штуками?
– Получается, сэр. Я на всякий случай с собой еще две пары взял, если у вас тут подходящих не найдется.
– У нас для вас все найдется, капрал, но то, что вы запасливый, очень хорошо, – сказал капитан и, отойдя от «таргара», остановился напротив кабины «грея».
– Это что же – гаусс? – спросил он неуверенно и посмотрел на Хирша.
– Так точно, сэр, гаусс.
– И хорошо работает?
– Пока никто не жаловался.
– И механики не жаловались? – вышел вперед старшина и похлопал по кожуху нестандартной пушки.
– А чего им жаловаться?..
– Ну, я однажды видел, как гаусс пытались приспособить на манипулятор «берга». Так у него после трех выстрелов все контроллеры горели.
– У нас тоже сначала горели, но потом Джек… То есть капрал Стентон придумал, как откалибровать мощность выстрела. Он же придумал, как развести нагрузку по дополнительным контроллерам и запитать дополнительную батарею. После этого проблем у нас не было.
Старшина с капитаном переглянулись.
– Ну что же, – сказал офицер. – Спасибо вашему командиру, что не поскупился на таких бойцов, я думал, зажмет.
– Так капитан Хольмер знал, что вы именно нас затребовали, сэр? – удивился Джек.
– Конечно знал, мы ведь не абы кого вызывали, мы отбирали лучших и рекомендовали нам вас не только ваши начальники, но и бывшие противники. Те врать не станут. Ну, на этом все, хотя… Вам же нужно знать наши имена, правильно?
– Как хотите, мы может обойтись прозвищами или какими-то кодовыми словами, – заметил Хирш.
– Замечательно. Тогда старшина будет Крафт, а я Лефлер. Подходит?
– Вполне подходит, сэр.
– Тогда милости просим – в машины и за нами. Крафт, помоги капралу загрузить гранатометы. Они влезут в кабину?
– Влезут, сэр, проверено, – заверил его Джек.
Когда все было погружено, Джек и Хирш забрались в кабины, а капитан со старшиной пошли вперед, указывая дорогу.
Опустив бронированные шторки, Джек вертел головой, запоминая маршрут. Четыре гранатомета в кабине сковывали его движения, но он к такой тесноте был привычен – не раз приходилось таскать что-то внутри.
– Тедди, как тебе обстановочка? – спросил он на корпоративной волне.
– Нормально. Ловушки нет, и на том спасибо.
– Как-то ты не радостно…
– А чего радоваться? Они про нас все знают, а мы про них – ничего.
– Расскажут еще…
– Ага, жди. Представляю, как они смеялись, когда узнали, что я люблю печенье с молоком – как маленький мальчик.
– Наплюй, приятель. За моими курами твоего печенья даже видно не будет.
– Ха! А ведь и правда! – воскликнул Хирш, и Джек понял, что поднял тому настроение.

20

Снаружи ангар казался не таким большим, но внутри его размеры словно увеличились втрое.
Горевшие под потолком светильники с трудом размыкали сырой мрак складского помещения. После солнца там, снаружи, все здесь казалось каким-то нереальным, как будто прибывшим из предутреннего сна загулявшего накануне солдата.
Едва «таргар» и «грей» показались в ангаре, от дальней стены отошел еще один «грей» и направился к незнакомцам.
Это было похоже на встречу собак, которые впервые увидели друг друга. Несколько неуверенных шагов, остановка, чтоб потянуть носом воздух и понять, кто враг, а кто друг. В конце концов неизвестный «грей» зашагал бодрее и вскоре остановился напротив прибывшей пары. Кабина опустилась, и из нее выскочил пилот.
По его лицу Джек сразу понял, что это компанейский парень, поскольку незнакомец так радовался, будто встретил родственников, при том, что на его рукаве красовался шеврон Аркона.
Опустив кабину «таргара», Джек выбрался наружу и, оглядевшись, подошел к аркону.
– Здорово, приятель! – воскликнул тот и первым подал руку.
Джек осторожно ее пожал. Довольная улыбка недавнего противника смущала его.
– Ты чего так радуешься, камрад?
– А ты меня не узнал?
– Нет, откуда мне тебя знать?
– Ну если не меня, то моего гоблина! Смотри, вот этот раскрас – такой только у меня был! – воскликнул пилот, указывая на коричневые полосы по всему корпусу машины, как будто он стоял в тени раскинувшихся ветвей.
– Постой, так это ты был на болоте, недалеко от форта Забияка? – начал вспоминать Джек.
– Вот именно, приятель! – воскликнул арконский пилот и, подскочив к Джеку, хлопнул его по плечу. – Ты помнишь, как станции прессовали нас на этом валу у болота? Помнишь?
– Помню, – кивнул Джек. – А это мой комвзвода, он тоже там был и палил из своего гаусса…
– Да, точно! – закричал арконский сержант и, подбежав к Хиршу, хлопнул и его по плечу. – Здорово, камрад, я помню, как ты долбил по станциям! Мы еще удивлялись между собой: что за хрень там у них синим огнем сверкает, а это, значит, гаусс?
– Гаусс, камрад, – кивнул Хирш и пожал сержанту руку.
– Подумать только! Я такой хрени в жизни не видывал!..
Сержант обежал «грей» Хирша три раза, дотянулся до чехла гаусса и, покачав головой, остановился.
– Хорошо, что я в этом прицеле не замаячил… Очень хорошо.
– А нас тогда очень ваши лаунчи напугали, – вспомнил Джек, поглядывая на высокий потолок ангара. – Как налетели, я думал, все, кранты…
– Да уж, только они не за вами прилетали! Это мы до хрипоты их по радио вызывали, а наш оперативный треплет: вам ничего не угрожает, прекратите истерику. Вы представляете такую скотину? Сидит там у себя, радисток щупает и говорит, что нам ничего не угрожает! А как не угрожает, если наш старшина Ромли уже сгонял на «грее» в рощу и засек, где у этих станций десантная баржа была спрятана!.. Так нам и доложил: сфера огромная, вызывайте лаунчи срочно!
– И что потом? – спросил Джек.
– Сожгли его станции. Заметили и сожгли. А потом ломанулись в нашу сторону, дальше вы сами видели.
– Да уж видели, – согласился Хирш и невольно кашлянул, вспомнив, как горела в его кабине вся обшивка.
– Вообще-то я зовусь Петер Шойбле…
– Я Тедди Хирш, а он Джек Стентон.
– Ну, очень приятно, а мы вот тут пока обитаем, – сообщил Шойбле, обводя рукой все пространство ангара. – Сегодняшнюю ночь провели здесь, в палатках. Вон там, в левом углу – начальницкая, а я вон в той большой ночевал, с пехтурой.
– А чего твоя пехтура такая набыченная? – спросил Хирш, поглядывая на сидевших возле большой палатки солдат, которые занимались своими делами – перебирали амуницию, чистили оружие и что-то ели.
– Разведотделение. Они на людях всегда такие.
– А что за работу нам делать придется, ты в курсе?
– Ну, начальники не особо распространяются… – Шойбле покосился на командирскую палатку. – Но я так понял: искать кого-то будем.
– Каких-нибудь беглых преступников? – улыбнулся Хирш.
– Для такого дела полиции бы хватило, а у нас разведотделение, да и старшина с капитаном личности непростые.
– Что значит непростые?
Сержант снова оглянулся на командирскую палатку, потом потер подбородок и посмотрел на Джека, а потом на Хирша, словно взвешивая, можно ли им доверить что-то секретное.
– Вы слышали про службу СГБ? – спросил он.
Джек с Хиршем переглянулись. Джеку эта аббревиатура ни о чем не говорила, а Хирш сказал:
– Это самая главная секретная служба в государстве.
– Так точно, господин лейтенант, так вот наш капитан Лефлер как раз принадлежит к этой компании.
– Да ну?
– Точно вам говорю, – понижая голос, заверил Шойбле. – Само собой, никаких документов он мне не показывал и по пьянке не проговаривался, но я не вчера контракт подписывал. Кое-чего слышал, кое-чего видел, остальное сам додумал.
– Однако, – почесав затылок, признался Хирш. – Но какой из этого вывод?
– Вывод следующий: нам здесь придется несладко, но скучать не будем.
– Это плюс или минус? – уточнил Джек.
– Постой, – одернул его Хирш. – А что за человек этот старшина Крафт? Он выглядит как накачанный маслом – вот-вот взорвется!
– Ты тоже заметил, камрад? Его бочкообразное тело, его странные глаза.
– А я этого не заметил, – вмешался Джек.
– Ты не туда смотрел.
Джек пожал плечами и попытался получше рассмотреть старшину Крафта, который, оседлав стул рядом с командирской палаткой, что-то писал в электронном планшете.
Сложен он, действительно, был несколько необычно: круглая грудная клетка, короткая шея и угловатая голова. При ходьбе сержант выглядел как тяжелый робот «берг».
– Но что с ним на самом деле не так? – спросил Хирш. – Мало ли странных людей встречается.
– Я вам сейчас расскажу… – переходя на шепот, произнес Шойбле и придвинулся к Джеку с Хиршем вплотную. – Я, когда прибыл сюда, подогнал машину, спешился и зашел в ангар, а сержант Крафт в это время под потолком на балке корячился – кабель электрический протягивал. И то ли он на меня отвлекся, то ли поскользнулся, но вдруг грохнулся вниз – сразу за палаткой, и мне ничего видно не было. Я думал все, амба ему! Высота там метров семь, а пол бетонный.
– А он что? – не выдержал Джек.
– Сам видишь: ходит и даже не хромает. Я поначалу опешил, а потом решил бежать к нему, чтобы помочь, если жив, а он вдруг сам из-за палатки выходит и штаны от пыли отряхивает и потом снова на балку полез по лесенке, чтобы работу доделать. Вот такие у нас тут дела.
– Эй, новоприбывшие! – крикнул капитан Лефлер, выглянув из палатки, и призывно махнул рукой.
Джек с Хиршем поспешили к нему, обойдя старшину Крафта, продолжавшего что-то писать.
– Так, ребята, вон там в углу двух– и трехместные палатки. Подберите себе подходящую и поставьте где-то здесь – в ангаре. Там же, – капитан сдвинул руку чуть левее, – коробки с провиантом. Пока только консервы, но все самой высокой категории, есть даже фрукты экстремальной сушки. Залейте их водой, и через пять минут будет свежий плод. Ну, почти свежий.
– У нас про такое только рассказывали, сэр, – сказал Джек.
– А теперь есть возможность попробовать. Фруктов, если не ошибаюсь, два десятка видов, количество неограниченное, если съедите все, привезут еще – в еде мы не лимитированы.
– Это радует, сэр, – улыбнулся Хирш. – А как с сортиром?
– С сортиром все просто, за углом ангара слева четыре кабинки. За углом справа – четыре душевые кабинки. Вода тоже не лимитирована, подвоз раз в два дня. Возле соседнего здания цистерна с горючим для ваших турбин, так что все условия, господа, только работайте.
– А чего делать-то? – тотчас спросил Джек.
– Работа у нас поисковая, ходить по старым шахтам и выискивать оставшиеся полезные ископаемые.
– Под прикрытием гаусса, – добавил Хирш в том же тоне, сдерживая улыбку. Зато улыбнулся капитан. Заложив руки за спину, он прошелся мимо Джека с Хиршем, потом обернулся и сказал:
– Хорошо иметь дело с фронтовиками, не нужно ничего разжевывать, – мы будем искать вражеские базы.
– Под землей, сэр? – уточнил Джек. – В шахтах?
– В шахтах, капрал.
– А кто враг?
– Станции.
Джек с Хиршем переглянулись.
– Прошу прощения, сэр, – сказал лейтенант. – Мы будем искать те места, где базируются сфероиды?
Капитан посмотрел себе под ноги и, снова взглянув на Джека с Хиршем, сказал:
– Да, господа, родина поручила нам это важное задание. Раньше мы не знали об этих возмутительных фактах, что где-то на наших планетах присутствуют военные подразделения противника, который, по всей видимости, мечтает захватить наше жизненное пространство. На первый раз информации вам достаточно. Ставьте палатку, кушайте, приводите себя в порядок, а завтра в шесть утра за нами прибудет «середняк». Место высадки в двух с половиной часах отсюда.

21

Палатку Джек с Хиршем поставили за полчаса – взяли трехместную.
На пол набросали дюжину спальных мешков, поверх них положили еще два своих, и условия показались им вполне сносными.
– Ну что, как тебе? – спросил Хирш, пытаясь подпрыгнуть лежа на спине.
– Классно, Тедди. Пойдем за жратвой?
– Пойдем. Хорошо бы там печенье было.
Они сходили в продовольственный угол ангара и трижды возвращались нагрузившиеся, как вьючные животные. Лейтенант был в восторге, ведь в пайках оказалось не только сублимированное печенье трех сортов, но и сухое молоко двух видов.
А еще ромштексы в сметанном соусе, отбивные джи-джи, картофельное пюре, картошка фри, картофельная запеканка и картофельные зразы.
Потом еще – тушеные баранина, свинина, говядина, конина, печенка неизвестного животного и курица. Курица! Мясо белое с шампиньонами в майонезе и ножки куриные а-ля-мундиер!
Джек тоже был счастлив. Он еще не открыл эти банки, но уже знал, что не зря отправился в командировку. Да, он поостыл к моделированию куриц, однако его кулинарные пристрастия остались прежними.
Заснули Джек с Хиршем часов в восемь вечера – сытые и умиротворенные, а в пять утра их уже разбудил старшина Крафт.
– Давайте к душевой, умываться, а то пехтура все места позанимает, – предупредил он, и Джек с Хиршем помчались по бетонному полу к выходу, где караулил озлобленный за ночь часовой.
Прибежав к умывальникам, приятели стали чистить зубы, все еще пребывая во власти сна. Потом умылись и, поеживаясь от утренней прохлады, поспешили обратно, в то время как из ангара с криками и воем выскочил взвод пехоты и помчался к умывальникам – спасибо Крафту за раннюю побудку.
Придя к туалетным кабинам, Хирш и Стентон нашли их закрытыми, однако их это не смутило. Джек ударил ногой по ближайшей и потребовал:
– Бумагу давай! На две персоны!
Ему в щель под дверью передали нужное количество и, честно разделив бумагу, они прошли еще метров тридцать, присели над редкой травой и предались воспоминаниям, рассказывая друг другу, как обходили проблему занятых кабинок в других ситуациях.
По всему выходило, что здесь это было проще.
– Надо бы с Хольмером связаться, – сказал Джек, расходуя бумагу.
– Ясен пень. И прямо сегодня, – поддержал его Хирш. – Если только Лефлер поможет.
В положенное время на заброшенный плац прибыл «середняк». Джек, Хирш и Шойбле загнали машины в замки и выбрались в десантный отсек, где уже находились капитан Лефлер со старшиной Крафтом и бойцы разведывательного взвода, которые по-прежнему искоса посматривали на тардионов.
Когда Джек с Хиршем снова задремали, к ним подошел один из арконовских коммандос – в бронежилете, с автоматом и в шлеме.
– Эй, парень! – позвал он, расталкивая Джека.
– Ну? – ответил тот, приоткрыв глаз.
– Вы это… спорите свои шевроны…
– А то что?
– А то найдете проблем на свои задницы.
– Ногой в башку хочешь прямо сейчас? – уточнил Джек, глядя на незваного гостя.
Коммандос повел плечами, встряхнул головой, но под пристальным взглядом Джека уверенность к нему так и не вернулась.
– Я пойду, – сказал он и ретировался. А когда ушел, лейтенант Хирш прыснул со смеху.
– Ты чего? – удивился Джек.
– Здорово ты его спровадил, я даже не ожидал. Ты заметил, какой этот парень здоровый?
– Да мне по барабану, какой он здоровый. Ты слышал, что он сказал – спорите шевроны!.. Да я его порву в куски вместе с бронежилетом за такие предложения! Чего ты смеешься?
– Я не смеюсь, Джек, что я, сумасшедший? – Хирш поднял руки в знак капитуляции.
– Ты не принимаешь меня всерьез, – вздохнул Джек и сел.
– Брось, – возразил Хирш и тоже сел. – Просто раньше я твою ярость мог определить только на слух – в бою по радио, а теперь впервые увидел, как ты сердишься.
– И что? – спросил Джек, начиная улыбаться.
– Да ужас просто! Я сам чуть не обделался, честное слово!
– Да пошел ты, Тедди! – возмутился Джек, и они с Хиршем рассмеялись, привлекая внимание насупившихся у дальней стены разведчиков.

22

Они высадились через два с половиной часа на небольшой возвышенности, где не росло ни травинки, зато и пыли совсем не было, а грунт под ногами представлял собой спекшийся от химикатов песок.
– Тепло сегодня, сэр, – сказал старшина Крафт, и его голос продублировал в кабине «таргара» пластиковый динамик.
– Тепло. Но нам идти недалеко – полтора километра, – заметил капитан Лефлер.
– Гм, прошу прощения, сэр, – вмешался Хирш. – А почему нас не высадили поближе?
– Потому что транспорт могли запросто сжечь…
– Даже так?
– Даже так, лейтенант. Вы, кстати, надели выданный вам жилет?
– Я… Я не подумал, что в кабине мне что-то грозит, сэр.
– Грозит, лейтенант, очень даже грозит. И вы, Стентон, тоже наденьте.
– Да, сэр, – отозвался по радио Джек и выдернул из-под сиденья упаковку с жилетом.
Они с Хиршем не придали значения предупреждению Лефлера, решив, что за броней боевых машин им никакое излучение не грозит. Однако, видимо, грозило.
Спустя минуту подразделение в составе пятнадцати разведчиков, капитана Лефлера и старшины Крафта шагало по красноватому песку, а с флангов их прикрывали сержант Шойбле на «грее» и капрал Стентон на «таргаре». Лейтенант Хирш выполнял роль передовой разведки и направлял своего робота с холма на холм, чтобы первым увидеть врага, если тот решит поставить засаду.
Капитан Лефлер такой тактики не понимал, однако, когда Хирш предложил ее, сразу согласился. У этих пилотов был длинный послужной список, и, если они что-то советовали, следовало соглашаться.
Лефлер привык доверять профессионалам. Главное, найти их. А уж если нашел – будь спокоен, они не подведут.
И теперь, под прикрытием брони, он меньше беспокоился за свой отряд и всю операцию.
До входа в шахту добрались без проблем. Он был похож на огромную сказочную пещеру, в которую легко вкатился бы грузовик грузоподъемностью в полторы сотни тонн. Когда-то давно именно такие гиганты тут и катались, но теперь на осыпях не встретилось ни одного человеческого следа, только тонкие дорожки от полевых крыс и тушканчиков.
– Что дальше, сэр? – спросил Хирш, останавливаясь у правого края шахтного зева.
– Включайте инфракрасные фары, и продолжим движение. Судя по моим картам, мы можем пройти еще пару километров незамеченными…
Хирш выполнил приказ и повел свой робот-«грей» по хрусткой породе, ориентируясь только на тепловизор.
– Джек? – произнес Хирш на корпоративном канале.
– Я зашел, Тедди.
– Я не об этом.
– Чего-то боишься? Капитан идет вместе со всеми.
– Я не об этом.
– А о чем?
– Смотри в оба, у меня нехорошие предчувствия. Он ориентируется по карте, но тут все могло измениться.
– Могло, Тедди… Честно говоря, мне все это тоже не нравится.
Джек щелкнул переключатель на общую волну и спросил:
– Сэр, а в чем смысл этого тонкого жилета, ведь голова, руки и ноги остались открытыми?
– Видите ли, капрал… Излучатель фокусирует максимальное излучение на большей массе – в данном случаем на туловище. Конечности его мало интересуют.
– Спасибо, сэр.
– На здоровье, приятель.
Уклон был небольшой, градусов пять, однако ширина туннеля понемногу уменьшалась, и скоро впереди помещалась только пара «греев», которые просеивали инфрафарами черноту шахты и время от времени останавливались, чтобы сориентироваться на очередном повороте.
– Сэр, этот туннель вправо – он основной или как? – спрашивал Хирш.
– Минуточку… – отзывался капитан Лефлер. – Наш туннель главный, ответвления вправо игнорируем.
– Тогда вперед.
Не прошло и пяти минут, как туннель сузился настолько, что в нем уже не стали помещаться два «грея» рядом, даже одному такому роботу было здесь тесновато. Пришлось Джеку на «таргаре» становиться во главе колонны, за ним впритык теперь двигался полувзвод разведчиков.
В какой-то момент колонна обогнала Джека и прошла под своды туннеля, который то сужался, то неожиданно расширялся. Появлялись боковые ходы, про которые капитан говорил: «Не обращайте внимания, идите прямо».
Яркая вспышка и крики остановили движение в одной из рекреаций. Джек увидел факелы автоматов и неясные тени в сполохах инфракрасной фары.
Вдруг экран бортового компьютера мигнул, а в горле засвербело так, что Джек сразу понял, что произошло, и, прикинув рост пехотинцев, сделал выстрел из гранатомета над их головами.
Он еще не знал, каков будет результат, однако следовало что-то предпринимать, чтобы отвлечь противника.

23

Взрыв полыхнул метрах в тридцати от пехоты, и Джек ожидал комментариев к своей стрельбе, но капитан молчал – он вообще ничего не видел, а командир взвода разведчиков закричал:
– Они уходят, сэр! Преследую!..
И вся пехотная группа помчалась вперед, держась ближе к стенам и стреляя на ходу.
Джеку такой расклад совсем не нравился. Какой смысл в поддержке, если он теперь точно не может вести огонь, опасаясь задеть своих?
Между тем узкое горлышко уже было пройдено, и галерея стала расширяться, а Джек даже не знал, как зовут командира разведчиков, чтобы окликнуть его по радио, при том что пехотинцы переговаривались кодовыми фразами, непонятными постороннему.
Перед пехотой вдруг вспыхнула осветительная граната, и Джек увидел высокий силуэт человека с каким-то массивным оружием в руках. В горле снова запершило, но Джек поймал силуэт в перекрестие прицела пушки и выстрелил.
Он еще не понял, что там произошло, но осветительная граната продолжала гореть и прыгать вдоль стены. Пришлось гнать машину наобум, рискуя затоптать разведчиков. Джек не видел, сколько их еще в строю, но понимал, что слишком мало, чтобы преследовать врага.
Внимательно следя за тем, чтобы никого не придавить, он пробалансировал на «таргаре» по узкой тропинке и выскочил в большую подземную полость, такую просторную, что не увидел даже потолка.
– Справа, тардион! Справа!.. – прокричал кто-то в эфире. Джек заставил «таргара» прыгнуть вперед, и за его кормой пролетела граната с красноватым маркером.
Довернув кабину вправо, Джек попытался на ходу разглядеть опасность, но то ли враг искусно прятался, то ли умело поглощал инфракрасный спектр, и Джек, только чутьем поняв, что там их много, отстрелил гранату и сделал еще один прыжок в сторону.
Граната врезалась в стену, полыхнул огонь, и Джек увидел, как разбросало солдат противника.
Уцелевшие пехотинцы стали торопливо расстреливать свой боекомплект, и Джек видел, как пересекались строчки голубоватых вспышек там, где пули натыкались на скальную породу.
– Джек, ты в порядке?! – спросил Хирш.
– В порядке!
– Ты их видишь?!
– Нет, Тедди…
– Вы их положили, тардионы! Их нет! – прохрипел кто-то их пехотинцев.
«Нет, ребята, они еще где-то здесь…» – не согласился с ним Джек, двигая робот приставными шагами и просеивая все вокруг инфракрасной фарой.
«А если включить основную?» – подумал он. И тут увидел в каком-то непонятном спектре десятки перекошенных от ярости морд, оскаленные зубы и выпущенные когти на мускулистых, готовых к схватке конечностях.
Джек ударил по кнопке, и сноп яркого света выхватил распластанный в полете силуэт врага.
Наверное, он весил все сто пятьдесят и был на две головы выше Джека, поскольку удар по «таргару» был такой, что удержать машину не было никакой возможности.
Пара секунд полета – и встреча с бетонным полом.
Впрочем, Джека это не шокировало. Он слышал доносившийся снаружи грохот, видел вспышки зенитных артавтоматов, но отсиживаться в кабине не хотел – это был опасно.
Сорвав с цепочки револьвер, Джек распахнул дверцу и, увидев освещенную вспышками оскаленную морду, тотчас выстрелил. Затем выскочил из кабины и начал стрелять по мятущимся силуэтам.
Револьвер швырял одиннадцатимиллиметровые пули, однако отдачи Джек не замечал. Да, он помнил, как оттопыривать большой палец, чтобы не свезло кожу, но до этого ли сейчас было?
Следовало лишь считать оставшиеся патроны: семь, шесть, пять, четыре, три, два, один…
С пустым барабаном Джек присел, ожидая новой атаки, но ее не последовало. Повсюду горели огни – фары «греев» и ручные фонари пехоты. Потолок, стены, пол, нагромождение тел и снова потолок – и все это где-то далеко в фиолетовой дымке.
– Джек, ты в кабине?
– Нет, «таргар» свалился, – ответил Джек через нагрудную рацию.
– Не отходи от него, сейчас зачистим территорию, и ты поднимешь машину… Надеюсь, без повреждений?
– Да он меня массой сбил, Тедди! Просто врезался башкой – такой здоровенный парень с клыками, как у гориллы, и завалил машину, представляешь?
– Это он возле «таргара» лежит?
Джек обернулся.
– Это он, Тедди…

24

Джек забрался в кабину лежащего на боку робота, щелкнул тумблерами и запустил навигацию, после чего «таргар» штатно встал на опоры.
– Ну что тут у вас? – прозвучал в эфире голос капитана Лефлера, а вот и сам капитан вышел из темноты.
– Прошу прощения, сэр, восстанавливаем управление, – пояснил Хирш. Он пока плохо знал Лефлера и присматривался, отмечая его реакции.
– К вашему сведению, у нас есть пострадавшие от излучателя – получили ожоги. Из-за близкого расстояния к излучателю жилеты не помогли. Слабовата защита, надо придумывать что-то еще. Кстати, капрал, что у вас за оружие?
– Гранатометы и малокалиберная пушка, сэр.
– Нет, я говорю про ваше личное оружие. Чужаки имеют костистые тела, их не всякая пуля берет, а вы валили их, как в тире.
– Вот, сэр, – сказал Джек, подавая капитану свой револьвер-монстр с пустым барабаном.
– Его даже развернуть трудно. Как вы это делаете?
– Меньше всего думал об этом, сэр.
– Главная мысль – попасть в цель?
– Нет, главная мысль – чтобы при отдаче не поломало пальцы, а попасть в цель – с этим сложностей не бывает.
– У него не бывает, – уточнил Хирш через приоткрытую дверцу кабины «грея».
– Сэр! У нас проблемы! – проорал в эфире старшина Крафт.
– Что такое? – отозвался Лефлер.
– Похоже, суперстанция! Робот-гигант, и он движется по правому отводному рукаву!.. О, сэр! Я его уже вижу!..
Джек еще не успел понять, что за суперстанция и откуда она движется, как уцелевшие солдаты первыми открыли шквальный огонь.
Затявкала пушка «грея» Шойбле, а потом затарахтели зенитные автоматы. Цепочки красных трассеров указали нужное направление, и Джек, развернув машину, увидел «сато». Да, те же размеры, та же стать и мощь, только вместо гигантской пушки и массивных ракетных контейнеров – огромные панели с реактивными гранатами.
Множество мятущихся по залу целей замедлили реакцию монстра, и он тупо поводил стойками датчиков, бросая одни цели и начиная рассчитывать другие.
Вдруг через неприкрытую дверцу влетел револьвер и, ударившись о потолок, завертелся на полу. «Ну спасибо, капитан, что не зашиб насмерть!..» – мысленно поблагодарил Джек, прикидывая свои шансы и планируя действия.
Последовал залп по Шойбле, но быстрая машина отскочила в сторону, едва гранаты стартовали из контейнеров.
Жаркая волна от термических взрывов хлестнула по «таргару», и Джек почувствовал, как печет, даже сквозь броню.
Что он мог сделать против такого гиганта – с пустыми гранатометами и жалкой пушчонкой?
Только ноги – быстрые опоры и легкий ход – могли спасти его.
– Стреляй же, Тедди! – крикнул он в эфир, и новая серия гранат пронеслась над корпусом «таргара».
Машина Шойбле торопливо растрачивала боекомплект, но суперстанции от этого не было никакого ущерба. Она лишь двигала панель из стороны в сторону, выбирая главную мишень. И прогадала.
Полыхнула фиолетовая вспышка, и гаусс лейтенанта Хирша разрядил в цель девяносто процентов мощности. Должно быть, в кабине Хирша запахло паленой изоляцией, зато верхняя часть суперстанции разлетелась вдребезги, и робот-гигант, попятившись, рухнул навзничь, подняв клубы красноватой пыли, на которой заплясали лучи урановых фонарей.
– Там дальше должен быть главный ангар! Вперед! – прокричал в эфир Лефлер, и Джек удивился – откуда капитан это знает? Еще недавно Лефлер держался позади колонны, давая лишь советы.

25

Обойти свалившуюся в проходе суперстанцию оказалось несложно – места здесь было достаточно. Однако пехота и старшина Крафт снова убежали вперед.
Возможно, где-то там был и капитан Лефлер, но Джек его в этой пляске прожекторов не заметил.
Следующий зал оказался поменьше, но и здесь от стены до стены набегали десятки метров, точнее определить было трудно: темнота и висевшая в воздухе пыль скрывали ниши, боковые отводы, а где-то даже галереи, в которых нет-нет да и мелькал чей-то силуэт.
– Сэр! Капитан Лефлер! Куда идти, какие будут указания?!
Джек узнал голос Хирша, это был не вопрос, это было требование, поскольку пилоты роботов окончательно потеряли ориентацию.
– Идите за пехотой!
– Но где она, сэр?
– В конце зала. Он имеет прямоугольную форму, и вы пока в первой его трети. Идите вперед, лейтенант!
Яркие прожекторы «греев» прошили густую темноту, и Джек стал лучше понимать, что происходит. Частая стрельба уже не сбивала с толку, он видел, как по мосткам, тянущимся от стены к стене, двигались какие-то силуэты.
– Тедди, вижу на мостках движение!.. – сообщил он.
– Мостки не трогать! – вмешался Лефлер.
«Да где же он находится, впереди или сзади?» – подумал Джек.
– Давай сам, аккуратно, – предложил Тедди Джеку, и Лефлер не возразил.
Джек поймал в прицел один из силуэтов и выстрелил из пушки, а спустя мгновение тело грохнулось о бетонный пол.
С мостков ответили каким-то странным оружием: Джек увидел вспышки по всему экрану, а потом раздался звонкий щелчок, и розоватый луч пропорол темноту, заставив закричать Шойбле.
– Они пробили мою кабину! Насквозь пробили! – вопил он, однако больше от удивления, чем от испуга.
Джек взял коррекцию и, поймав в прицел стрелка, сбил его с мостка одним выстрелом.
– Глушите их, не дайте им уйти! Только аккуратно! – требовал Лефлер.
Зенитные пушки «греев» не имели функции одиночного огня, однако Хирш и Шойбле были лучшими, поэтому их зенитки стали отстреливать по два-три снаряда, снимая с мостков вражеских солдат.
Джек успел сбить еще только одного, когда эти двое покончили со всем подразделением.
– Внимание, это пошли наши! – предупредил Лефлер.
– Понятно! – ответил Джек, даже по силуэтам определяя, что это свои. Они бежали по мосткам в том же направлении, куда пытались добраться вражеские солдаты.
Вторым бежал старшина Крафт, его нельзя было ни с кем спутать. Несколько прожекторов пересеклись на передовой группе, которая вдруг натолкнулась на отряд врага. Противники открыли огонь почти в упор, но пехота сумела избежать поражения и прошла дальше, а бежавший первым столкнулся с чужаком. Джек видел это в свете прожекторов очень отчетливо! Чужак вышиб у пехотинца автомат, а затем пронзил его тело рукой, как будто это было какое-то огромное пирожное безе! Пробил насквозь, вместе с оснасткой и бронежилетом, а потом сбросил вниз.
Однако движение пехоты не замедлилось, и следующим к чужаку подскочил старшина Крафт. Чужак ударил его тем же манером, надеясь нанизать на руку, как червяка на крючок, но у него не вышло – Крафта лишь отбросило назад, затем он сам атаковал чужака, и на этот раз его рука пронзила тело чужака, и потом Крафт скинул его вниз, как совсем недавно скинули вниз командира пехотинцев.
Джек все еще находился под впечатлением этой ужасной сцены, когда пехота продвинулась дальше. Вскоре передовой отряд проник, как понял капрал, в главный пункт управления чужаков.
Послышался лязг, и на стене справа стали расходиться створки огромных ворот, закамуфлированных под скальную породу. В открывшемся ангаре вспыхнули осветительные панели, и Джек увидел сферу. О точно такой же рассказывали бойцы, которым посчастливилось увидеть только часть сферы, поднимающейся из подземного океана.
– Вот оно, вот оно, ребята! – закричал в эфире Лефлер.
Сфера парила над полом на высоте примерно двух метров, а в диаметре достигала метров тридцати. Было в ее спокойствии некое презрение к этим варварам, ворвавшимся в ее обитель и нарушившим ее сон.
Никаких погрузочных ворот, створок или хотя бы заклепок на теле сфероида видно не было. Как в него грузились сотни боевых станций, понять было невозможно.
– Внимание всей команде – немедленно уходим! – прокричал Лефлер, и теперь Джек заметил капитана, который передвигался позади всех, чтобы видеть картину боя.

26

Снаружи группу ждал все тот же «середняк» с уже запущенными турбинами. Пока роботы цеплялись в захваты, пехотинцы погрузили всех раненых и одного убитого. Геликоптер легко поднялся и взял курс на базу, но не успел он пролететь и километра, как мимо иллюминаторов по левому борту проскочила пара дронов, а затем над местом недавней подземной схватки поднялся огромный гриб копотного пламени.
Джек с Хиршем обменялись понимающими взглядами, а Шойбле ничего не заметил, он сидел чуть поодаль, прикладывая к обожженному боку компресс.
Но капитан Лефлер видел все и лишь развел руками, а потом, покинув свой начальственный стульчик, подошел к Джеку с Хиршем и сел на отделочную панель, под которой были спрятаны технологические трубопроводы.
– Ну и как вам у нас, ребята? – спросил он нарочито бодрым голосом, но в следующее мгновение их настигла взрывная волна, и тяжелый транспорт швырнуло, словно смятый пакет.
– Воздушная яма, – пояснил Лефлер, натужно улыбаясь.
– Они взорвали сферу, сэр, – сказал Джек, поглядывая на разместившихся прямо на полу пехотинцев, которым бинтовали кому руку, кому ногу. Эти воины не были похожи на победителей.
– Не коситесь так, капрал, завтра мы получим новых солдат, а эти отправятся в благоустроенные госпитали.
– Да уж видел я эти госпитали, сэр, не советую там оказаться, – усмехнулся Джек, и Хирш дернул его за рукав.
– Хорошо, – произнес капитан и вздохнул. – Мы сегодня реализовали разведывательную информацию. Кое-что у меня было, остальное мы добыли в бою.
– Мы шли вслепую, сэр, – заметил Хирш. Он заговорил об этом первым, чтобы сдержать Джека.
– Да, мы шли вслепую, мы понесли потери, но завтра нам пришлют любое количество пехотинцев и все что угодно, лишь бы опередить врага, который уже давно находится здесь и планирует…
– Что планирует? – тотчас спросил Джек.
– А хрен его знает, капрал, – ответил капитан, пожав плечами. – Бесспорным фактом является лишь то, что они опережают нас на десятки шагов. Мы не знаем, что случится в следующий момент – высадка небольшой экспедиции или массированная атака на всех планетах сразу. Поэтому действовать приходится отчаянно, опираясь на разрозненные куски информации. Сегодня нам повезло, и мы на этих кусочках одержали победу, хотя потеряли сфероид, но еще в трех местах подобные команды были уничтожены полностью, вместе с пехотой и роботами. Как вам такое?
Джек с Хиршем снова переглянулись. Они понимали, о чем говорит капитан, и теперь им становилось понятнее положение, в котором он оказался.
– Мы можем выяснить, откуда прибыли дроны, взорвавшие подземную базу? – спросил Джек.
– Можем. Такая возможность у нас имеется, но тогда нам придется атаковать другую малоизвестную подземную базу, потом еще одну и еще. Вы к этому готовы?
– Мы готовы, сэр, – кивнул Хирш. – Нам это не впервой, у нас каждая десантная операция была крайней – без гарантий безопасности.
– Рад это слышать, господа, собственно, кроме вас мне не на кого было опереться, и я рад, что не ошибся.
Сказав это, Лефлер вернулся на свое место, а Джек покосился на Хирша и покачал головой.
– Что? – недовольно спросил лейтенант.
– Это был театр, Тедди.
– Да, камрад, это был театр, но это был хороший театр. Разве нет?
– Хороший, – вынужденно согласился Джек. – Хороший, Тедди. И давай поспим, надоели этот грохот и шум…

27

На другой день разведчиков в ангаре не оказалось. Ни раненых, ни здоровых – ни одного. Остались только Лефлер со старшиной Крафтом и сержант Шойбле наедине с новеньким, только со склада, «греем».
– Эй, я это не заказывал… – сказал он, указывая на то, что заняло место его продырявленного робота.
Джек видел эту пробоину накануне. Шойбле еще повезло, что луч прошел левее и пропорол корпус, лишь слегка поджарив самого пилота.
– А что тебе не нравится? – спросил Хирш, обходя новенький «грей».
– Ну, там у меня лежали… Конфеты и четыре презерватива! Да, четыре штуки!
– Так заберись в кабину и проверь, очень может быть, что личные вещи на месте, – предположил Хирш, спиной ощущая приближение Лефлера.
– Где наша пехота? – поинтересовался Джек, зевая и почесываясь.
– Наша пехота в госпитале, – ответил Лефлер, не глядя на Джека. Его заботило то, как Шойбле примет новую машину.
Лефлер знал, что у пилотов было что-то вроде привязанности к боевым машинам, но одно дело Тедди Хирш и его нестандартный усовершенствованный робот и совсем другое – обычная машина, на которой воевал Шойбле.
– Ну и что тут у тебя? Все в порядке?
– Да не все, сэр! – возразил Шойбле, подпрыгивая перед «греем», словно боксер в решающем раунде. – Совсем не в порядке! Где мой Рикардо? Где мой боевой товарищ, с которым я дважды горел?!
– Но он поврежден, в нем была огромная сквозная дыра, ты ведь помнишь? – спокойно, словно доктор с буйным пациентом, заговорил Лефлер.
– Да, я помню, – кивнул Шойбле, перестав прыгать. Он нервно взъерошил волосы и спросил: – Что с ним теперь, где он?
– Его здесь нет, сержант, его увезли…
– Куда, на ремонт?
– Боюсь, что нет, сержант.
– Что?! – вскинулся Шойбле. – Его сдали на разборку?! Моего Рикардо?!
– Нет, его отправили на пенсию. Рикардо ведь не вечный, как и любой солдат. Пришло время ему уходить со службы, и теперь он будет стоять на складе, находиться в резерве, как и положено ветерану.
– А мне можно будет посмотреть на него?
– Конечно, можно, но не сейчас. Когда мы доделаем здесь свою работу, тогда пожалуйста.
– Спасибо, сэр.
– Не за что, сержант. А теперь заберитесь в кабину и проверьте свои личные вещи, я приказал переложить их на те же места.
Пока Шойбле опускал кабину, Лефлер сделал Джеку с Хиршем знак, чтобы они следовали за ним к выходу из ангара.
– Куда подевалась наша пехота, сэр? – снова спросил Джек, догоняя капитана. – Они же не все выбыли из строя.
– В подразделении слишком много раненых, и оно деморализовано, поэтому я вернул их обратно.
– Но как же мы без пехоты? В этих катакомбах мы на одних роботах не навоюем.
– А вы как думаете, лейтенант? – спросил капитан, когда они вышли на воздух.
– Капрал прав, сэр, без пехоты нельзя.
– Ну и не переживайте, в течение часа сюда прибудут два отделения тардионских пластунов. Полагаю, вас это обрадует.
– О да, сэр, – кивнул Джек и посмотрел на Хирша. – Со своими проще взаимодействовать, а эти были какие-то надутые.
– Их можно понять, машины вроде ваших потрепали им нервы. К тому же они видели вашу оснастку и, возможно, что-то о вас слышали раньше.
– Но с Шойбле мы сошлись…
– Сержанту Шойбле вы на болоте случайно помогли.
– Немного не так, сэр, – сказал Хирш. – Капрал намеренно прикрыл «грей» Шойбле. Мы все там были на одной стороне.
– Ну, так тем более. Отсюда и взаимопонимание.
Капитан вздохнул и, одернув китель, огляделся.
– Хорошая сегодня погода, летная.
– Будет вылет? – сразу спросил Джек.
– Нет, сегодня прибудут новички, пока осмотрятся, то да се, а вот завтра… – капитан снова вздохнул. – Завтра, скорее всего, отправимся на задание.
– Подчищать будем? – уточнил Хирш.
– Что? – спросил капитан, выигрывая пару секунд, чтобы придумать ответ получше.
– Я спросил, сэр, будет ли это задание с нуля, или мы отправимся туда, где не справились другие?
– Ну, всегда кто-то где-то не справляется, а потом приходят другие и справляются. Я прав, капрал?
– Да, сэр, – кивнул Джек. – У нас такое часто бывало. Случалось даже, что самим приходилось возвращаться и доделывать дело.
– Значит, мы друг друга поняли. Если вопросов нет, занимайтесь своими делами, а я – на площадку, подожду наше пополнение.

28

Умывшись и почистив зубы, Джек с Хиршем вернулись в ангар, на ходу вытираясь растягивающимися одноразовыми полотенцами.
– Что ты думаешь про робота Шойбле, которого отправили на пенсию? Соврал капитан? – спросил Джек.
– Ты что, серьезно? – заулыбался Хирш.
– Я хочу знать твое мнение…
– Ну ты даешь, камрад, – покачал головой Хирш, не уставая удивляться Джеку, сочетавшему удивительную наивность с большим боевым опытом.
– Значит, соврал, – понял Джек и бросил скомканное полотенце в стоящий у ворот мешок для мусора.
– Зато он привел в порядок Шойбле. Смотри, как тот увлекся новой машиной.
Из кабины новенького «грея» выглянул Шойбле, и Джек помахал ему, а Хирш спросил:
– Нашел свои презервативы?
– Да, нашел! – радостно ответил тот и вернулся к работе.
Как и большинство пилотов, Шойбле обожал «улучшать» кабину боевой машины – перекрашивать какие-то панели, вешать на тумблеры разноцветные шарики и заменять обшивку сиденья на гражданские чехлы на липучках.
Список улучшений был бесконечен и ограничивался лишь грузоподъемностью робота, боевой рациональностью – в бою ничего не должно мешать – и традициями определенной воинской части.
Где-то любили вешать картонные игрушки с запахом хвои или мяты, где-то такие игрушки, напротив, запрещались. В какой-то части выстилали пол негорючей пробкой, в другом месте поощрялись всякие надписи вроде «Мы их порвем!» или «Слушай шум масляной помпы – возможен пробой сальника».
Однажды Джеку рассказали про небольшой пограничный отряд легких роботов, пилоты которых тоже обожали надписи в кабинах, но там почему-то запрещалось использовать гласные буквы.
Когда подошли к палатке, Джек остановился и посмотрел в дальний угол ангара, где старшина Крафт сидел на стуле со сломанной спинкой и опять что-то писал в планшете.
– Ты чего? – спросил Хирш.
– Ничего. Ты лезь в палатку, а я схожу к старшине – поздороваюсь…
– С чего это?
– Потом расскажу.
– Ну иди поздоровайся, – пожал плечами Хирш и сделал вид, что полез в палатку, однако, едва Джек отошел, лейтенант выбрался обратно и стал наблюдать за товарищем. Что задумал капрал?
Тем временем Джек неспешно приближался к начальственному углу, где стояла палатка Лефлера и Крафта.
В этот раз старшина не стал делать вид, что не замечает Джека, убрал стилус в гнездо, закрыл планшет и улыбнулся гостю, как если бы ждал его прихода.
– Доброе утро, сэр! – громко произнес Джек и, подойдя к старшине, резко выбросил вперед руку.
Крафт выждал мгновение и подал руку в ответ. Джек почувствовал мозолистую ладонь, как у механика круговой сварки из команды Берта Тильгаузена, а взглянув на руку, разглядел приплюснутые пальцы и массивные ногти, которые, несмотря на ухоженность, выглядели как подрезанные когти зверя.
– Рад видеть тебя, капрал. Зачем пришел?
– А вот зачем… – произнес Джек и двумя руками навалился на руку Крафта, стараясь вывернуть ему ладонь, но старшина одним движением восстановил статус-кво, заставив Джека упасть на пол.
– Постойте, старшина, отпустите его! – закричал подбежавший Хирш.
– Он первый начал, сэр, – сказал Крафт, отпуская Джека.
– Да я уже понял! Извините его, кажется, он нажрался зубной пасты…
Хирш помог Джеку подняться, и вместе они вернулись к своей палатке.

29

Какое-то время приятели молчали. Джек смотрел в брезентовый потолок и даже не моргал, сосредоточившись на какой-то очень важной мысли. Хирш ему не мешал, устав думать, с чего его товарищу припекло сцепиться со старшиной.
– Я не все тебе вчера рассказал, Тедди… – сказал Джек и вздохнул.
– О чем? – спросил Хирш, делая вид, что не понимает.
– Вчера в этом подземелье…
– Ну.
– Помнишь эти мостки над главным залом?
– Конечно. Мы с Шойбле ссаживали с них пехотинцев. Мне понравилось, как он работает, честное слово, хотел бы я, чтобы в нашей роте служил такой парень. Но это так, к слову, ты продолжай.
– Я ведь чего к Крафту ходил…
– И чего?
– Я на его руку смотрел… Правую…
– И что увидел?
– У него не ногти, Тедди, у него звериные когти и повадки такие же.
– Вот тут я не понял, Джек, – сказал Хирш, поворачиваясь на бок лицом к Джеку.
– Я вчера видел, как наши пехотинцы по этому мосту рванули навстречу чужакам.
– И что?
– А то, что командира взвода пронзил рукой один из чужаков. Я просто уверен, что у него была такая же рожа, как у того парня, который атаковал мой «таргар». Я видел его совсем близко, Тедди, оскаленная харя, утопленные глаза! Если бы мог, он бы разорвал машину в клочья, но ему это было не по силам. Он просто сбил меня – врезался, как танк, и свалил машину, понимаешь?
– Да все я помню, Джек, что здесь нового?
– Новое то, что человека пробили рукой! Нанизали прямо через броник!
– Нет, подожди, – Хирш сел. – Давай разберемся, что значит «пробили рукой»?
– Это случилось, когда наши пехотинцы и эти чужаки сошлись на мостке врукопашную.
– Я этого момента не заметил, я к этой лесенке позже подключился.
– Знаю, потому и рассказываю. Ты не перебивай, Тедди.
– Не перебиваю.
– Так вот, первым бежал сержант, я даже имя его не успел запомнить.
– Кажется, Линжал, сержант Линжал.
– Ну вот, этот зверюга выскочил на него из темноты и саданул рукой, насквозь, представляешь? А потом просто отшвырнул беднягу, как задушенную кошку. А вторым за Линжалом бежал… – тут Джек понизил голос и посмотрел в сторону палатки начальства, как будто мог видеть сквозь брезентовые стенки. – За Линжалом бежал Крафт, и этот зверь хотел повторить с ним тот же фокус – ударил, да ничего не вышло! А потом ударил Крафт и сам нанизал этого на руку, а потом тоже сбросил вниз и побежал дальше. Все произошло за какие-то секунды, ну ты понимаешь, рукопашная – это как столкновение бронемашин! Искры, огонь, стрельба в упор!..
Они помолчали немного, Джек остужал разыгравшиеся воспоминания, Хирш, напротив, пытался дорисовать в воображении эти подробности. Получилось жутковато. Хирш перевел дух и вытер со лба проступивший пот.
– И чего ты ходил к Крафту? Хотел посмотреть, есть ли на руке кровь? Думаешь, он руки не моет?
– Нет, Тедди, я хотел посмотреть на эту руку как на оружие, я хотел понять, как он это сделал. Ну, убить так голого человека теоретически можно, если убийца долго тренировал руку и пальцы. Однако бронежилет, Тедди, он держит девятимиллиметровую винтовочную пулю…
– И тут ты вспомнил, что нам рассказывал про Крафта Шойбле?
– Да, вспомнил, – кивнул Джек. – Может, он какой-то пятижильный, а? Железный человек?
Хирш пожал плечами. Радовало уже то, что Крафт на их стороне.
– Наверняка капитан про все это знает, – сказал Хирш.
– Ясное дело, – кивнул Джек. – Он все время трещит без умолку, но фактов выдал по минимуму.
– Эсгэбэшник, что с него взять?
– Меня не нужно развлекать, Тедди, ты это знаешь, но, когда мы идем в бой, хотелось бы знать о нашем подразделении больше, я прав?
– Ты прав, Джек, и я с тобой согласен. Надо будет попытать этого Лефлера еще раз. Как-нибудь зажмем его и выдоим как следует.

30

Издалека, от самого горизонта, доносился тяжелый гул «середняка». Джек подумал, что следовало позавтракать перед прибытием пополнения, и уже стал прикидывать, с чего начать: с персика в сливочном сиропе или по-взрослому – с пюре и котлеты под соусом?
– Тук-тук-тук! – послышалось совсем рядом. – Тут-тук, камрады, выходи строиться!
– Тебе чего надо, Петер? – спросил Хирш, высовываясь из палатки.
– Прошу прощения, господин офицер, разрешите официально пригласить вас на встречу пополнения! – сказал Шойбле и, щелкнув каблуками, отдал Хиршу честь.
– А что, хорошая мысль! – неожиданно для самого себя поддержал его Джек, тоже выбираясь наружу.
– Завтракать после будем? – уточнил Хирш.
– Так даже удобнее, – сказал Джек. – Выдернем чеку и пусть разогревается…
– Тебе чего сегодня? – уточнил Хирш, подходя к ящику с консервами.
– Котлета и картофельное пюре.
– Отлично. А я возьму макароны по-флотски…
– А что это такое? В смысле, как это переводится? – спросил Шойбле.
– Не знаю, как переводится, но мне нравится, – ответил Хирш, поочередно выдергивая шнурки активаторов, сначала из своей банки, потом из банки Джека.
В поддонах зашелестели, защелкали химикаты, и посуда начала разогреваться. Готовность наступала уже через полторы минуты, однако Джек с Хиршем сумели разобраться, что дозревало блюдо минут через десять, приобретая не только нужную температуру, но и оттенки вкуса и запаха.
– А я, признаться, побаиваюсь этих макарон. Ну что такое «по-флотски»?
– Не бойся, я за вечер полкоробки истратил, – сообщил Хирш.
Шум подлетавшего «середняка» усилился.
– Ну что, пошли, кавалерия? – заволновался Шойбле.
– Идем, камрад, уже идем, – заверил его Джек, вставая и одергивая куртку. Потом напялил кепи, проверил положение кокарды и поспешил к выходу из ангара.
Когда они вышли на воздух, черная точка «середняка» уже появилась со стороны северо-востока.
– Надо поспешить! – сказал Шойбле и пошел быстрее.
– Тебе-то что, они же тардионы! – заметил ему Хирш, тоже переходя на скорый шаг.
– Какая разница? Пополнение – оно и есть пополнение, это всегда радует.
– Правда? – удивился Джек.
– Правда, – заверил Шойбле. – Но вы должны дать мне частоту вашего внутреннего канала связи.
– С чего это?
– С того, что мы теперь одна команда, и мне неприятно, что вы без меня о чем-то там секретничаете.
– А зачем тебе наши секреты? – вмешался Хирш. – Надо спросить – включай открытую волну, мы ответим.
– Нет, я хочу корпоративную. Вдруг вы там обо мне гадости говорите?
– Да ты с дуба рухнул, сержант, – предположил Хирш, но Шойбле не ответил. Между тем «середняк» решительно пошел на посадку, а под старыми липами его ожидал капитан Лефлер.
Они успели как раз к моменту приземления транспорта. Шасси лязгнули о стопоры, турбины сбросили обороты, по раскладным аппарелям на бетон стали сбегать солдаты – собранные, напряженные, с ранцами за спинами и автоматами на изготовку.
– Им сказали, что эта высадка боевая, – предположил Хирш.
– Напугали парней, – согласился Джек.
– Морду надо бить за такие шутки, – подвел итог Шойбле, и с ним все согласились.

31

Поняв, что стрелять не придется, десантники расслабились и стали осматриваться. Лефлер пожал руку прибывшему с ними лейтенанту и повел к ангару, начав инструктировать на ходу. О чем он говорил, было не разобрать, поскольку в этот момент облегченный «середняк» поднялся с плаца и потащил свое брюхо куда-то на восток.
– Привет, кавалерия! – поприветствовал Джека с Хиршем пехотный сержант, определив по шевронам их принадлежность.
– Привет, камрады! – ответил Хирш и начал пожимать руки всем проходившим мимо солдатам. За ним это проделывал Джек, а после него – Шойбле. При этом тардионские разведчики ничуть не удивлялись появлению человека в арконовском обмундировании, кивали ему и хлопали по плечу.
– Ваши ребята просто преотличные! – подвел итог Шойбле, когда вся команда проследовала мимо. – Наши-то вам руки не пожимали.
– Они были набыченными, – вспомнил Джек.
– Так как насчет корпоративных частот, камрады?
– Обращайся к начальству, – кивнул Джек на Хирша.
– Хорошо. Как насчет частот, господин лейтенант?
– Получишь ты свои частоты… – обронил Хирш, направляясь за командой новичков.
– А когда?
– Завтра. Перед выездом на задание.
– Завтра будет задание?
– Будет. Капитан обещал, что мы отправимся подтирать чужую задницу…
– Это то, что я думаю? – уточнил Шойбле.
– Это то, что ты думаешь, – подтвердил Хирш.
– Кстати, эти ваши ребята имеют странную амуницию.
– Чего же там странного? – не согласился Джек.
– Ну… Шлемы «квартион», такие никто не носит. Автоматы «пума», это оружие охранников, потом – бронежилеты ячеистые…
– Знаешь что, Шойбле!.. – начал было Хирш, собираясь отшить сержанта, но его неожиданно перебил Джек:
– А я тоже так подумал – выглядят они как-то не по-нашему.
– Не по-нашему? – не понял Хирш, невольно поглядывая на последнего в колонне пехотинца. – Что в них не так?
– Во-первых, здоровые очень, прямо качки какие-то. Морды в шрамах, как у бандитов, а еще – ладные какие-то. Все у них на месте, все на ремешках, кнопках и никаких веревочек. Разве бывает так, чтобы у пехоты ничего не было привязано на веревочке?
Хирш задумался. Действительно, пехотинцы были людьми постоянного движения и бесконечного совершенствования. У них всегда было что-то привязанное на веревочках или приклеенное скотчем. Не то чтобы они были раздолбаями и все у них валилось без скотча, но они постоянно что-то улучшали, добавляли, усиливали и облегчали.
Шили чехлы на автоматную механику – в пыльных районах это было оправдано. Натягивали на оптику презервативы – так она не давала бликов, а четкость картинки почти не страдала.
Сушили на касках носки – для чего предусматривали специальную резинку. В пеших переходах это было удобно: одни носки на ногах, другие сушатся, и дополнительная маскировка.
Пехотинцы придумали палки-думочки, короткие, сантиметров двадцать пять деревянные столбики с широкой набойкой на торце. Лежа на позиции, на такую палку-думочку можно было положить голову и уснуть – как на настоящей кровати, ощущения те же.
Одним словом, перечислять пехотные прибамбасы можно было до бесконечности, но у новоприбывших действительно никаких видимых прибамбасов не наблюдалось.
– Может, у них в ранцах чего-то имеется? – предположил Джек. – А шлемы – да, дурацкие. Я бы такой не надел, смотрится, как квадратный горшок.
– Возможно, их хорошо кормили, отсюда и атлетичность, – предположил Шойбле.
– Да ладно тебе выдумывать, если много жрать, вся атлетичность в брюхо пойдет, а у этих плечи, морды! И кулаки, как манипуляторы, – возразил Джек. – Нет, тут что-то другое.
– Для начала нужно узнать, откуда их перебросили. Возможно, это многое объяснит, – сказал Хирш, и Джек с Шойбле с ним согласились.

32

Поначалу все было, как и у Джека с Хиршем. Новички радовались нелимитированному запасу консервов, отсутствию очереди в сортир и душ, чистому воздуху, ясному небу и отсутствию ограничений на жилое пространство.
– Возьми все на себя, – негромко произнес Лефлер, обращаясь к Хиршу, и ушел к себе в начальственный угол, а Тедди принялся раздавать палатки – кому какие приглянулись, и всем приглянулись две большие. В результате правый дальний угол расцвел еще двумя туристическими домиками – оранжевого и желтого цветов.
Новички проверили действие туалетных кабин, потом поочередно приняли душ и, облачившись в чистое, собрались возле настоящего угольного очага из нержавеющей стали, который Хирш недавно нашел в самом дальнем штабеле ящиков с оборудованием.
Это была обыкновенная жаровня для пикников, но к ней прилагался изрядный запас угля и горючей жидкости. В качестве шашлыка подошли консервы из полусырой конины, которая до этого момента всеми игнорировалась. Ну кто станет есть конину, да еще полусырую, когда полно тушеной говядины и свинины со специями?
Предполагалось, что этот запас предназначен для наведения контактов с некими степными сектантами, однако теперь Тедди нашел консервам другое применение.
– Шашлык, господа! – громко объявил он, показывая унизанные мясом шампуры. – Требуются добровольцы, нам нужно нанизать два ящика консервов!
Добровольцев хватало, ими стали все новоприбывшие, и вскоре мясо аппетитно шкворчало на огне, а лейтенант Хирш наводил с новыми камрадами знакомство.
– С какой, говоришь, вы планеты? – переспросил он, не забывая поправлять шампуры.
– Арлизон. Разве капитан тебе не говорил? – удивлялся лейтенант по имени Джеймс Карно.
– У нас тут не особенно разговаривают, времени в обрез, заданий много, поэтому начальство просвещает нас в самую последнюю очередь. Я прав, камрады? – обратился Хирш к Джеку с Шойбле, которые находились тут же в общем кругу.
– Так точно, сэр, – кивнул Джек.
– Тут ясный перец, – поддержал Шойбле.
– Странное дело, что у тебя, Хирш, и у капрала одинаковые знаки различия, а у сержанта совсем другие. Это разные рода войск или что?
Хирш закашлялся, но тут же взял себя в руки и вернулся на пустой ящик, на котором сидел.
Джек и Шойбле недоуменно переглянулись, однако решили помолчать, не зная, чего теперь ожидать. Прибывшее тардионовское пополнение отчего-то понятия не имело, как выглядели арконы – их недавние враги.
– Как у вас на Арлизоне было с погодой? Снег, дождь или жара?
– Зимой снег, летом жара, – пожал плечами лейтенант Карно.
– А еще в перечень – булыжники с неба валились. К этому никто привыкнуть не может, – добавил смотревший на угли рыжий капрал, и все закивали, подтверждая, что странный период, называемый «перечнем», имел на Арлизоне большое значение.
– Что значит «булыжники»? – решился спросить Джек, жалея, что оставил свой револьвер в кабине. Кто знает, как поведут себя эти молодцы, когда почувствуют, что их раскрыли?
– Самые обыкновенные булыжники, от полкилограмма до шести. Мы как-то их даже завешивали по требованию командования.
– Они что же, из булыжных облаков падают? – спросил Хирш и делано рассмеялся, однако его никто не поддержал. Джек и Шойбле все еще были в шоке, а новички уставились на Хирша, словно на ядовитую сороконожку – с легким удивлением и брезгливостью.
– Прошу прощения, – нервно улыбнулся тот, жалея, что Лефлер убрался в свою палатку. Как бы он сейчас был кстати.
– Не, ну перечень длится недолго. Как правило, две недели в полгода. Торнадо поднимали булыжники на океанских пляжах, а потом сбрасывали где придется. Причем начиналось это в любой момент времени – утром, вечером, в обед или в полночь. Один булыжник упадет или двести, никто заранее определить не может, поэтому все сидят в помещении и смотрят на солнышко, птичек и мошкару. Вы видели когда-нибудь ночную фосфоресцирующую мошкару?
– А против кого вы там воевали, камрад? – решился спросить Хирш, чувствуя, как деревенеют губы. Да, к своему роботу он не поспеет, но, может, спасутся Джек и Шойбле?
– Да все, как у вас, – пожал плечами лейтенант, и общий вздох прошел по всему кругу. Разговорчивых здесь не было, а Карно был вынужден говорить согласно должности.

33

Звонкий щелчок заставил Хирша снова взглянуть на Карно, и от увиденного он перепугался еще больше: Карно сидел в странной позе, опустив плечи почти до пола и зыркая исподлобья на проходившего неподалеку Крафта.
Должно быть, старшина пошел в сортир или прогуляться на воздухе, однако его появление вызвало у новичков удивительную реакцию.
– «Носорог», сэр… – пророкотал прижавшийся к полу капрал – справа от Карно.
– Вижу, Дэн, – горлом проговорил лейтенант.
В одной руке он держал нож с активированной кромкой, а в другой – самодельный «глушак» большой мощности – обрезанное до механики бронебойное ружье «А-10».
И тут – о ужас! Хирш увидел такие же обрезы у каждого из солдат! И все наготове держали виброножи с активированной кромкой!..
– В башку, лейтенант, – прошипел капрал.
– И ножами, – добавил Карно.
– Какими ножами, вы что?! – закричал Джек и вскочил, растопырив руки. – Давай назад, старшина! Давай назад, а то подстрелят! – закричал он, пятясь к удивленному Крафту. Через мгновение старшина понял, в чем дело, и быстро убрался в начальственный угол, а из палатки появился слегка заспанный Лефлер и, поправив обмундирование, направился к шкворчащей жаровне.
– Ну и что тут происходит? – бодро спросил он, как будто не видел бледной морды старшины Крафта.
– Здесь «носорог», сэр, и, возможно, не один, – нависая над Лефлером, сообщил Карно.
– Носорог?
– Так мы называем нороздулов.
– Нороздулов?
– Нороздулов, сэр. Фризонталов мы называем «бэжэ»…
– Бэжэ? Почему такая разница? На мой взгляд, они неотличимы.
– Неотличимы, сэр, пока вы не всадите в них графитовый нож, – пояснил лейтенант и продемонстрировал тот самый нож со сверкающей активированной кромкой.
– Прошу прощения, лейтенант… – хихикнул капитан Лефлер и огляделся в поисках хоть какой-то поддержки. Он окончил много курсов, он повидал немало разного – стать капитаном СГБ не так-то просто, но теперь он почти обделался. Кто эти люди и зачем их сюда прислали?
А эта сволочь – майор Резник – все время что-то недоговаривал. Бери, говорит, хорошие ребята, а на вопрос, откуда они, только смеялся. Сволочь, фальшивомонетчик!
– Прошу прощения, сэр, но они восприняли нашего старшину как врага! – сообщил подобравшийся к капитану Джек.
– Спасибо, капрал, – искренне поблагодарил Лефлер, ему сейчас любая помощь была кстати. – Итак, Карно, что вам не понравилось в старшине?
– Он «носорог», сэр.
– Я больше догадываюсь, чем понимаю, дорогой камрад. Просто представьте себе, что некоторые «носороги» находятся на нашей стороне… Представили?
– Нет, сэр.
– В чем проблема?
– «Носорог» – стремительный убийца, сэр. Те, кто в этом сомневались, давно мертвы.
– А если он перешел на нашу сторону?
– «Носороги» не переходят на нашу сторону.
– А если это не «носорог»?!
– А кто тогда?
– Была и третья сторона, лейтенант, нороздулы, фризонталы и инсайдеры. Так вот Крафт – инсайдер.
– Инсайдер? – не ослабляя хватки на обрезе «А-10», уточнил лейтенант.
– Инсайдер, лейтенант. Он очень похож на вашего врага, но он не враг. Вчера он пронзил рукой одного из нороздулов, и тот свалился с моста вниз, как распотрошенная падаль. Вам этого достаточно?
– Нет, сэр. Но описано красиво.

34

С большим трудом, при поддержке Джека и Хирша, капитану Лефлеру все же удалось убедить лейтенанта Карно убрать свои обрез и вибронож, а тому, в свою очередь, было непросто убедить своих людей.
Джек видел застывшие в их глазах ужас и решимость вступить в бой, из которого только два выхода – победа или смерть.
Так вот отчего они такие странные! Вот почему они знать не знают, как выглядят арконы, они их никогда не видели, зато повидали кое-что пострашнее.
Наконец, когда какое-то спокойствие было восстановлено, Лефлер предложил Карно встретиться со старшиной Крафтом, чтобы рассеять все подозрения.
– Тем более что ему нужно в туалет, а он там терпит, бедняга!
– «Носороги мочатся раз в три дня», – заметил Карно.
– Может быть, – согласился Лефлер. – Я дни особенно не считал, и, возможно, ему сейчас как раз надо выйти…
– Ну что скажете, камрады? – спросил Карно, обращаясь к своим бойцам. Те стали отворачиваться, никто не хотел брать на себя ответственность в таком деле.
– Хорошо, тогда я сам скажу, – решился лейтенант. – Раз уж вы с ним тут давно и он ни на кого не напал, не убил и не выжал из вашей шкуры мякоть и дробленые кости, ведите его сюда. Обещаю, что никто из нас…
Тут лейтенант сделал паузу и грозно покосился на своих солдат.
– Никто из нас не схватится за нож и обрез, поскольку мы отдаем себе отчет, что здесь не Арлизон и тут все иначе.
– Вот и отлично, – перевел дух Лефлер. – Обещаю, лейтенант, вы не пожалеете об этом решении.
– Или мы об этом уже не узнаем, – пробурчал рыжий капрал и горько усмехнулся. Заметив, что Джек на него смотрит, он поднялся и ушел в палатку.
Лефлер привел старшину минут через десять, хотя идти до палатки и обратно было сорок секунд. Но, видимо, уговаривать пришлось и Крафта, которого вовсе не радовала встреча с двадцатью бойцами, желавшими убить его немедленно.
В конце концов оба появились у жаровни, в которой начинали подгорать шашлыки, и Хиршу пришлось срочно их переворачивать, чтобы не лишить компанию угощения.
– Ну вот, прошу любить и жаловать, старшина Крафт! – объявил Лефлер, словно заправский конферансье, и, чтобы доказать, что «носорог» не опасен, хлопнул старшину по плечу. – Подходите, лейтенант, и пожмите старшине руку.
Джек видел, чего стоили бедняге Карно эти несколько шагов. Когда их руки соприкоснулись, мышцы лейтенанта напряглись, как стальные канаты, хотя на лице он честно держал вымученную улыбку.
– Ну, он никого не съел? – развел руками Лефлер, поворачиваясь к бойцам группы. – Любой из вас, кто не сдрейфил, может подойти и так же, как ваш командир, пожать старшине руку. Это не «носорог», камрады, это наш боевой товарищ!
Ход Лефлера оказался верным, и, один за другим, все бойцы подошли к Крафту и пожали его мозолистую когтистую лапу.
– Он что-то среднее, – сказал один из солдат, не стесняясь разглядывать Крафта. – И не нороздул, и не фризонтал…
– Правильно, – согласился Лефлер, – потому что инсайдеры похожи и на тех, и на этих.
Наконец, спустя полчаса или чуть более, интерес к Крафту спал, он смог уйти в туалет, а бойцы вернуться к шашлыку из конины, который был полностью готов. И хотя самому Хиршу его стряпня не понравилась, бойцы с Арлизона были в восторге и смели все, даже полусырое мясо из консервных банок.
После еды кто-то ушел погулять по территории, кто-то залег спать в палатку, а некоторые остались возле жаровни глядеть на тлеющие угли и дремать, вполглаза посматривая свои солдатские сны.
Остался у жаровни и лейтенант Карно, к которому подсел Джек, чтобы задать несколько вопросов – его всегда интересовало все неизведанное.
– Ничего, если я рядом расположусь, сэр?
– Конечно, капрал, о чем речь… – улыбнулся сытый лейтенант Карно. – Классно тут у вас. Можно спать снаружи, никто не побеспокоит…
– Снаружи?
– Ну да, на Арлизоне мы могли отсыпаться только в бункерах, в таких, знаешь ли, бетонных ямах из армированного бетона. Простой бетон не годился, эти твари делали подкопы, взламывали стены и атаковали, когда их не ждали. Представляешь?
– Нет, сэр.
– Вот и я не представлял, когда попал в тот дурдом.
Лейтенант засмеялся и хлопнул себя по ноге.
– Приехал по контракту, деньги сулили просто бешеные, и как-то совсем не хотелось думать, за что они полагаются. Понимаешь?
– Начинаю понимать.
– Мне за первые полгода платили по пять тысяч ливров, ты знаешь такие цены?
– Нет, сэр, – честно признался Джек. Это были какие-то запредельные деньги.
– А теперь дают двадцать три тысячи за лейтенанта…
– Э… Это очень много, сэр.
– Много, – согласился Карно, – если не знать, что я на своей должности был двадцать четвертым лейтенантом за три года. – Не очень дорого, нет?
Джек не знал, что ответить. С одной стороны, лейтенанту платили генеральское жалованье, а с другой… Сколько раз лейтенанты успевали это жалованье получать?
– По штатному расписанию я отмотал два года, четыре месяца, две недели и пять дней.
– Круто.
– Круто, – согласился Карно. – А знаешь, как меня офицеры на базе называли?
– Как?
– «Карно, размазал всех в говно».
– И что это означает?
– Да хрен его знает. Наверное то, что я слишком долго держался там. Кругом всех закапывали, а я держался. Даже самому это казалось странным.
– Но, сэр, какой смысл Тардиону было держать вас там, если поблизости не было арконов?
– Арконов не было, – согласился лейтенант. – Но были «носороги».
– А почему вы не пожаловались начальству? Тардион – коммерческая организация, и вы могли бы…
– Да пытались мы! – рубанул ладонью Карно. – Пытались поначалу требовать аннулирования контрактов. Возвращения назад и все такое, но нам показали последний пункт в договоре – мелким шрифтом, едва заметными серыми чернилами, и оказалось, что все мы были солдатами министерства обороны по распоряжению Службы Военной Разведки, а это по нашим законам означало, что отказ выполнять задание приравнивался к измене родине. Врубаешься?
– Врубаюсь, – ответил Джек, мысленно радуясь, что это не он попался в такую западню. В жуткую западню. А ведь когда-то он был готов не глядя подмахнуть любой контракт. Любой!
– Получалось, что мы работали не на корпоративную армию Тардиона, а на правительство, нам за это платили, но оглашать этот факт запрещалось.
– И… чем вы занимались?
– Мы сдерживали «носорогов», парень! Мы сдерживали их, насколько это было возможно, ведь один из них легко уделывал пятерых наших. Легко! А напрягаясь, мог завалить и десять тренированных бойцов!
– Десять? – не поверил Джек.
– А что ты хочешь? У него силища против нас – вчетверо, скорость – втрое, нас пуля валит, а ему она лишь временное недомогание! Ну и как тут противостоять, я тебя спрашиваю?
– Скверно это, – признался Джек, вспоминая, как свалили его «таргара».
– Не скверно, камрад, а хреново на сто процентов!
– Хреново… – согласился Джек и вздохнул. Он надеялся услышать множество интересных подробностей, а оказалось, что этих подробностей лучше не знать.

35

В жаровне дотлевали последние угли, за воротами вовсю гулял белый день, но Джек представлял себя в сырой балке возле погасшего костра, а где-то дальше, на севере и на юге, там, где балка выходила на ровную долину, стояли двое часовых. Они согревались химической батареей, вполуха слушали «радиодиверсант» и планировали жизнь на пять, а может, десять лет после возвращения с контракта. Все же люди были оптимистами.
– А роботы у вас были?
– Не было, но мы о вас, пилотах роботов, много слышали. Дескать, приходят с десантом, отодвигают пехоту, решают все задачи и убираются на десантных геликоптерах, а после них тишь да гладь. Однажды меня крепко зацепило, я лежал, глядя в небо, и казалось, что сейчас вы прилетите, прыгнете на своих стальных пружинистых лапах и порвете пушками эту… этих…
Дальше говорить лейтенант не мог, у него запершило в горле.
– Мы ведь верили, что вы где-то есть, что вы можете прийти и прикрыть нас, понимаешь?
– Понимаю, камрад, как не понять, – вздохнул Джек, чувствуя, как у него наворачиваются слезы. Ну почему их бросали на какие-то бессмысленные арконовские доты, если всего в… всего в нескольких…
– А далеко до вашей планеты, камрад? – спросил он.
– Мы летели четыре недели, – шмыгнув носом, сообщил Карно.
– Далековато, – признался Джек и вздохнул. Получалось, что до арконов было ближе, но почему на далеком Арлизоне этих бедняг никто не прикрывал?
Они помолчали, каждый о своем.
– Слушай, а почему вы выбрали именно «А-10»? – спросил Джек.
– Ты про обрез?
– Про обрез.
– А почему тебя это интересует? Ну, в смысле, обрез он и есть обрез, а ты зацепился за название модели. Ты в этом понимаешь?
– Понимаю. По первой специальности я бронебойщик. Знаю «А-10» и «А-15»…
– Это другое дело. Просто у нас под боком имелся склад, и там этой рухляди было немерено – ящики с «А-10», гранаты с шариковыми элементами, кофе в гранулах, кальсоны с какой-то иероглифической маркировкой. Представляешь?
– Очень хорошо представляю, сэр.
– Откуда?
– Я родом с планеты, где все живут с раскопок старых складов, а упомянутые кальсоны носил до самого отъезда.
– Хорошие, кстати, кальсоны.
– Хорошие, – согласился Джек.
– Обрез «А-10» мы выбрали потому, что этого товара было навалом. Я мог взять со склада столько, сколько нужно моему подразделению, поэтому особо никто не задумывался.
– А смысл обреза в чем? Почему не полная версия?
Карно ухмыльнулся и погладил самодельный чехол для укладки обреза.
– Потому что времени для полной версии нету, «носороги» умели подбираться очень близко и атаковать неожиданно. Мгновение – и он порвал тебя когтями, понимаешь?
– О да, – кивнул Джек, невольно вспоминая атаку на его «таргар».
– Поэтому на все про все – полторы секунды. Засек его, выхватил обрез и выстрелил.
– А потом?
– Потом ножом, приятель. Вот этим.
Карно снова достал полуторафутовый графитовый нож и, щелкнув кнопкой, заставил светиться режущую кромку.
– Я такого раньше не видел.
– Знатная штука. И стоит, как двадцать автоматов.
– Правда?
– Правда. Выдают только под роспись, на каждый нож собственное досье – где, когда и как применялся.
– Он на батарейках?
– Вроде да. Но что там за батарейки, я не знаю и никто мне никогда не рассказывал. Никакой зарядки ему не требуется: щелкнул кнопку, и он заработал… Щелкнул еще раз – выключился…
– Откуда они, интересно, взялись? Их кто-то производит?
– У нас вряд ли кто-то производит. Думаю, они из тех же старинных запасов, но мне рассказывали, что в начале всей заморочки на Арлизоне наши ребята бились с подразделениями «носорогов», вооруженных этими ножами. Но потом «носорогам» стало ясно, что они с людьми могут сладить без всякого ножа – вжик когтями, и получите труп.
Карно даже сделал движение рукой со скрюченными пальцами, как будто это была лапа нороздула.
– И что, вы валили их с одного выстрела? – спросил Джек, зачарованный рассказом лейтенанта.
– Ха! Если бы! Патрон, заряженный полуторным по весу зарядом квадратной картечи, только оглушает «носорога», приводит его в кратковременный шок. Ну, может быть, секунд на пять-десять, а если повезет – на все двадцать. За это время надо успеть подскочить к нему, вогнать нож и основательно располосовать, чтобы не успел восстановиться.
– Восстановиться?
– Ну да. Пробить ножом его броник нетрудно, мы на спор делали это отверткой от ремкомплекта – ты же видел, какие у нас ребята, силы им не занимать. Так же можно сделать и ножом из легированной стали, но один укол «носорога» не остановит. У него такой метаболизм, что только держись. Нож выдернул – он уже здоров, ткани быстро затягиваются.
– А графитовый нож… – начал догадываться Джек.
– Да, графитовый с активированной кромкой рассекает его основательно, раны не затягиваются, и броню этот нож режет, как масло… Ну, почти как масло.
– Как все непросто, – покачал головой Джек, невольно ставя себя на место этих солдат. Смог бы он вот так – выхватить тяжелый обрез, подбить «носорога» на лету и прикончить его графитовым ножом?
Ох и страшная картина! Джек невольно повел плечами.
– А почему картечь и почему квадратная? Вы сами ее делали?
– Заряды делали сами, а квадратная картечь получалась самой убойной. Круглая больше рикошетила, а вот квадрат бьет как надо.
– Но заряд, вы сказали, был в полтора раза тяжелее…
– Да, старались напрячь машинку по максимуму.
– Но ведь ваши обрезы лишены компенсаторов, у них должна быть убийственная отдача, тем более что обрез держите в одной руке.
– Отдача – да, страшная. Ребята шутили, что «носорога» нужно сносить только одной отдачей.
– И что, отдача не мешала?
– На тренировках мешала – в перчатках стреляли и пальцы, чем могли, обматывали. Но когда на тебя летит «носорог», палишь в него даже не задумываясь.
Они немного помолчали. Джек очень ясно видел это картину – выстрел и бросок с ножом. Наверно, он бы не смог вот так, своими руками, это тебе не стрельба из револьвера, тут другое.
– Я бы не смог, – признался он.
– Я раньше тоже думал, что не смогу, но, когда на первой операции моего соседа порвал «носорог», я понял, что смогу. Смогу и сделаю все, что нужно, но под когти не подставлюсь.
Они еще помолчали. Джек снял с углей шампур с полусгоревшей кониной и стал ее задумчиво грызть.
У Карно оставался свой, недоеденный, так они и ели примерно с четверть часа, потом лейтенант отложил жаркое и сказал:
– А могу я задать тебе личный вопрос, капрал?
– Конечно.
– Вот у нас рассказывают, будто у вас, у бронекавалерии…
– Ну?
– Когда вы стреляете из пушек… У тебя какая пушка?
– Двадцать три миллиметра…
– Ну, такая пушка, наверно, не в счет, а вот побольше…
– У «грея» – сорок пять миллиметров.
– Ага, это уже что-то…
– У «гасса» – семидесятка.
– Вот это то, что нужно! Так вот я хотел спросить, это правда, что при выстреле из пушки, у вас – того?
– Что «того»?
– Ну… – лейтенант огляделся, словно боялся, что его застукают за неприличным занятием. – Ну, что при выстреле у вас яйца отваливаются?
– Яйца отваливаются?! – переспросил Джек с таким выражением лица, что здоровяк Карно совсем смутился.
– Ну нет, я не это имел в виду. Не то чтобы раз – и упали, а то, что вредно это, вибрации корпуса и все такое. Что вроде вы недолго гарцуете потом, и… В общем, без женщин совсем… В смысле – не нуждаетесь… А?

36

Шашлык шашлыком, а обедом пренебрегать Джек с Хиршем не стали. Они ушли к себе в палатку и вскрыли пару банок, потом еще пару. Стресс всегда хорошо заедался плотной пищей, а ее тут хватало, да и стресса тоже.
Наевшись так, что пришлось ослаблять поясные ремни, Джек с Хиршем улеглись на спальные мешки и стали смотреть в брезентовый потолок, прислушиваясь к потрескиванию магниевой лампы, служившей им в качестве дневного ночника.
– Ну и как тебе этот Карно? – спросил Хирш, осторожно дотрагиваясь до перегруженного брюха.
– Интересный мужик.
– Интересный-то интересный, но ты видел, какие у него были глаза, когда он Крафта обнаружил?
– Даже вспоминать страшно. Я потому и Лефлеру стал поддакивать…
– Правильно сделал, я бы тоже поддакнул, если бы не потерял дар речи.
– Правда, что ли? – не поверил Джек.
– Правда. Струхнул по полной, ведь это так неожиданно. Одно дело, когда на операции спрыгиваешь в болото или на песок и уже знаешь, чего ждать. Даже если дырку в корпусе сделают, ты и не удивляешься, а здесь тишина, дымок, жаркое и вдруг – бац! Ствол в тебя смотрит!
– Ну, не в тебя…
– А как я это мог понять в первые мгновения? Странное чувство нереальности происходящего. Я такое лишь пару раз испытывал, когда крупнокалиберным снарядом полкабины сносило. Удар, вспышка, треск, а потом свежий ветерок в лицо. И думаешь: может, приснилось?
– Далеко же тебя понесло, Тедди.
– Просто пережрал немного…
– Ой, и я тоже немного, – в тон ему пожаловался Джек, и они засмеялись.
– А у тебя никогда проблем с яйцами не было? – неожиданно спросил Джек, когда Хирш еще смеялся.
– С чем? – не понял тот.
– С яйцами и со всем, что к ним прилагается.
– Ты имеешь в виду…
– Я имею в виду всю эту тему, Тедди.
– Мы знакомы много времени, камрад, и ты никогда мне таких вопросов не задавал, хотя мы по девкам в городе ходили. Вот что тебе запомнилось из этих походов больше всего?
– Как я ждал тебя возле дома проститутки, а ты с костылем ходил ее навещать.
– Прекрати, слышишь?! – потребовал Хирш, вскакивая.
– Прости, Тедди, я ничего такого не хотел сказать, – попытался извиниться Джек, тоже садясь.
– Ладно, проехали.
Хирш снова лег и шумно вздохнул. В ответ магниевая лампа затрещала и выбросила сноп разноцветных искр.
– Просто ты работаешь с «гауссом», вот я и подумал…
– А разве «гаусс» опасен в этом смысле? – Хирш снова сел.
– Не знаю, Тедди. А не слышал ли ты чего такого от Хольмера или других тяжей?
– От папы Рико, например? – уточнил Хирш.
– Ну да.
– Вроде нет. А с чего ты эту тему поднял?
– Меня Карно спросил, – признался Джек. – У них такие слухи ходят, что у пилотов от сильной отдачи орудий яйца отваливаются.
– Отваливаются?!
– Ну не в том смысле, что совсем, но проблемы возникают. Вот я у тебя и спросил – нет ли у тебя с этим делом проблем или каких расстройств?
– Чтобы потом Карно рассказать?
– Нет, Тедди, с чего ты взял? Просто для общего развития.
Снаружи послышался вой турбин – к городку приближался очередной транспорт, однако он прошел мимо, и вскоре шум его двигателей растворился где-то на северо-западе.
– Я думал, снова к нам, – сказал Джек.
– Новое подкрепление?
– Но мы же не знаем, какие у Лефлера планы. Нам он говорит одно, а делает…
– Что захочет, – подсказал Хирш и вздохнул. – А знаешь, Джек, еще до твоего приезда у меня однажды случился триппер.
– Правда?
– Правда.
– И что, триппер – это больно?
– Для солдата это не больно, скорее почетно.

37

Подъем был в пять. До половины шестого Джек просидел в туалете, после вчерашнего переедания его слегка слабило, потом умылся водой похолоднее, почистил зубы и бодрый прибежал в ангар, поскольку издали уже доносился рокот тяжелого транспорта.
– Это еще не наш! – крикнул из кабины «грея» сержант Шойбле.
– Точно? – спросил Джек, останавливаясь и вытирая лицо остатками тающего полотенца.
– Точно! Лефлер сказал, что привезут какое-то оборудование и материальное обеспечение, но разгрузят без нас. Так что давай – нажрись своей каши! Еще успеешь!..
– Спасибо, Петер, – поблагодарил Джек, переводя дух. Ему сейчас требовалась небольшая передышка.
Мимо прошел Крафт. Он выглядел, как всегда, невозмутимо, несмотря на то, что на него со своих мест не мигая смотрели бойцы разведотряда – они держали наготове уже не ножи, а ложки, но осадок с вчера остался.
– Доброе утро, сэр, – поздоровался Джек.
– Привет, капрал, – произнес старшина нейтральным тоном и прошел мимо.
«Ну и ладно», – пожал плечами Джек и, помахав лейтенанту Карно, поспешил к своей палатке, возле которой на раскладном стульчике сидел Хирш и шнуровал новенькие ботинки.
– У тебя обновка? Откуда?
– Не мешай, – отмахнулся Хирш, и это означало, что он не в духе.
– Чего случилось-то? Тесноваты? Невыгодно поменялся? – пытался угадать Джек. – Что отдал-то? У тебя же с собой ничего не было…
– Стентон…
Хирш оставил ботинки и поднял голову.
– Стентон, ты своими дурацкими глупостями меня до невроза довел!..
– Какими глупостями? – опешил Джек, машинально скатывая полотенце в шарик и засовывая в карман брюк. – Ты о чем, Тедди?
– О яйцах, камрад! О них самых!
– О чем? – не понял Джек.
За долгим сидением в туалете он давно забыл про вчерашние разговоры. А Тедди помнил.
– Карно тебя спрашивал, помнишь?
– Ах вон оно что! – хлопнул себя по лбу Джек. – Да я и думать забыл!..
– Ты забыл, а я всю ночь думал! – пожаловался Хирш. – Даже ботинки взял новые, чтобы отвлечься.
– Помогло?
– Да ни хрена! – взвился Хирш и вскочил.
– И в чем проблема? Как ты узнал, что у тебя не того, если здесь никаких женщин нет?
– С чего ты взял, что «не того»?
– Я предположил… – пожал плечами Джек.
– Хреново ты предположил, Стентон. Дело не в том, что сейчас, а в том, что будет в перспективе. Я же еще не старик, мне тридцать четыре года!
– А я в чем виноват?
– В том, что я всю ночь думал, действует это на меня или не действует.
– Не действует, Тедди, у тебя калибр маленький, хоть и «гаусс». Вот на капитана нашего могло и подействовать.
– На какого капитана, прошу прощения? – спросил появившийся вдруг Лефлер.
Джек с Хиршем переглянулись.
– Это не про вас, сэр. Это мы про нашего капитана Хольмера, командира роты, – пояснил Джек.
– Да нет у вас никакого другого капитана, кроме капитана Лефлера, – сказал капитан Лефлер, засовывая руки в карманы штанов. – Ваша война в первой роте надцатого батальона закончена. Теперь вы тут и нигде более, это ясно?
Джек с Хиршем снова переглянулись. Для них это было полной неожиданностью, они были уверены, что, доделав здесь временную работу, вернутся к своим.
– А как же наша рота? – спросил Хирш.
– А ваша рота расформирована, как и вся армия Тардионского союза. Все поехали домой, и только некоторые задержались ради славы и могущества нашего государства.
– Ни хрена себе, – промямлил Джек, уставившись в бетонный пол.
– Именно так, камрады. И не задерживайтесь, через десять минут с машинами на плацу.

38

Сказав это, Лефлер ушел, а Джек с Хиршем еще долго молчали, одеваясь для выезда. Уже когда они шли к выходу, где у стены их дожидались роботы, Джек сказал:
– Ну и фрукт этот Лефлер.
– Да уж, – согласился Хирш. – Но и твои глупости меня достали.
– Ну я же сказал тебе, что калибр маленький, вот если бы семидесятка, тогда да, сильная отдача, всякие вибрации и прочее.
– Но у меня «гаусс», Джек! – воскликнул Хирш, привлекая к себе внимание разведчиков.
– А… Ну это… – Джек стал лихорадочно придумывать «успокоительное» для Хирша. – А – вот! «Гаусс» куда обычно ставят?
– В зенитные кабины.
– Вот! А ты когда-нибудь слышал, чтобы зенитчики на это дело жаловались?
– Да я ни одного зенитчика в глаза не видел! Может, и жалуются!
– О, Тедди! Да солдатская молва приносила нам россказни даже от арконов. Если бы у зенитчиков что-то было «не того», нам бы это вскоре донесли, а ведь их, заметь, в кабине не меньше трех-четырех человек. Командир расчета, артмастер, наводчик, связист.
– Ну, тогда все понятно…
– Что тебе понятно?
– Когда эта вредность делится на четверых, терпеть еще можно. А я в кабине один, и все достается мне одному.
– Ну ты дурак, – покачал головой Джек.
– Почему это я дурак, Стентон? Я, между прочим, старший по званию и твой командир взвода!
– Нету никакого взвода, Тедди, и роты нет, и батальона. Ты же слышал… – напомнил Джек и, подойдя к «таргару», опустил кабину.
Дожидавшийся коллег Шойбле вывел свою машину первой. За ним двинулся «таргар», затем «грей».
Арлизонские разведчики к тому времени уже выстроились перед своими палатками в полном обмундировании и смотрели на это шествие широко раскрытыми глазами, ведь это была реализация их мечты – поддержка со стороны роботов, великих героев войны.
Щелкнув тумблерами, Джек проверил, как сидят в гнездах гранаты. Они отозвались штатно, стреляй хоть сейчас. Поставив цепь на предохранитель, он посмотрел вперед и увидел штабель из темно-зеленых ящиков и полдюжины бойцов, сидевших на всем этом богатстве.
– Здорово, кавалерия! – поприветствовал роботов сержант в арконовском мундире, больше адресуя приветствие тардионовским машинам, чем роботу, управляемому Шойбле.
– Здорово, масляный нос! – ответствовал ему Хирш, приоткрывая дверцу. – Чего приперлись, каша закончилась?
– Каша еще осталась – даже ваших кормили, но начальство с места погнало, дескать, гвозди в железки забивать некому. Вот и приехали.
– За гвозди спасибо. Надеюсь, с собой привезли? – уточнил Хирш, переходя с пикировки на наведение контактов.
– Весь багаж тут, лейтенант, – сказал сержант, похлопав по ящикам.
– Спасибо, что приехали, ребята, – вмешался Джек, тоже выглядывая в приоткрытую дверцу. – Мы без вас никак…
– Ну а то! – усмехнулся сержант, и остальные механики отозвались понимающим хихиканьем.
Без обслуживания машина ходила пять-десять дней, а потом начинала сдавать и, если не попадала в руки внимательных механиков, вскоре окончательно сдавала: начинала гореть проводка, перегревалась ходовая. Это серьезные поломки, а уже мелкие неисправности даже перечислять смысла не было.
Поэтому механики с пилотами всегда находили общий язык, ведь и механикам без машин тоже приходилось туго, они теряли квалификацию и даже сам смысл своего существования, начинали пить, играть в карты, а особо отчаявшиеся поступали в университет. И лишь с появлением машин, травящих масло, подтаскивающих подбитые опоры и шумящих поврежденными вентиляторами, механики снова становились самими собой, на их лицах появлялись улыбки, они шутили, ели на завтрак кашу, и все приходило в норму.
Они нуждались друг в друге – механики и пилоты.

39

Пока Шойбле и механик-сержант выясняли, кто из них где служил и какие у них общие знакомые, Джек с Хиршем молчали, поглядывая из кабин, но, едва возникла пауза, Хирш тотчас вклинился.
– А вы знаете, какая у нас тут проблема?
– Какая? – попался сержант-механик, а вместе с ним и другие «масляные носы».
– Змея. Сонная змея. Она жительница болотных территорий, а здесь, понимаешь ли, сухо.
– Сухо, – подтвердил Джек, еще не зная, куда поведет разговор Хирш.
– И вот эта тварь забралась в накопительный бак сортира, представляете?
Подразделение механиков ответило озабоченным вздохом. Никому не хотелось попасть именно в этот сортир.
– А какие от нее проблемы? – уточнил сержант.
– Кусает за яйца, сволочь! И не только в том сортире, но и переползает в другие!..
– Это как лотерея, – вмешался Джек, разобравшись в стратегии Хирша. – Сегодня она здесь вопьется, а завтра – совсем в другом месте!
– И больно кусает? – уточнил сержант, подозревая, что над ним потешаются.
– Меня пока не достала – я подпрыгнул, когда увидел ее в дерьме, – сообщил Хирш.
– А я вообще ничего не видел, – признался Джек. – Но вот всех пехотинцев она перекусала, теперь они в депрессии, и не знаем, что делать с поддержкой. Не можем мы в бою без пехоты.
В этот момент к плацу стала подходить колонна арлизонских разведчиков. Их лица были угрюмы, суровы и сосредоточены и как нельзя лучше подтверждали рассказ Хирша.
Механики зачесали в затылках и, заметив капитана Лефлера, соскочили с ящиков на бетон.
– Прибыли? – спросил капитан, поправляя на плече автомат.
– Так точно, сэр! – козырнул сержант-механик.
– Хорошо. Погрузочные площадки у вас собой?
– Так точно, сэр! Три штуки! – подтвердил сержант, указав на какие-то ящики.
– Хорошо, потому что до вашего ангара двести двадцать метров – вон он, с желтым бочком.
– Понятно, сэр, – кивнул сержант.
– Под жилье занимайте меньшую часть, под ремонт большую, а там дальше посмотрим, что и как.
– Понятно, сэр. А это весь парк машин? – кивнул сержант на роботов.
– Пока да.
Издалека донесся гул приближавшегося «середняка».
– Еще вопросы, сержант?
– Пока нет, сэр.
– Хорошо, договорим после возвращения.
Вздымая пыль, которая закручивалась вихрями, «середняк» еще издали стал прицеливаться к площадке, и было ясно, что он идет с полным трюмом. Немного притормозив, транспорт осторожно опустился посреди плаца, разложил мостки, и по ним стали сбегать на бетон солдаты в арконовском обмундировании.
Джек насчитал двадцать человек и с ними одного офицера. Потом по сходням скатились две колесные платформы, на которых базировались зенитные четырехствольные установки.
За зенитками появилась их прислуга – человек пять, которые стали выгружать ящики с боезапасом тонны в две, не меньше.
Время выгрузки было ограниченно, бойцы старались как могли, но впятером им было трудно.
Вскоре к ним подбежали водители платформ, но пехотинцы в темной форме на помощь не спешили, ведь зенитчики принадлежали к армии Тардионского союза.
Лейтенант Карно отдал приказ, и четверо его бойцов, передав автоматы товарищам, поспешили зенитчикам на помощь. Увидев родные шевроны, те обрадовались и перестали суетиться, а огромные разведчики легко, словно пустые, стали перебрасывать в штабеля пятидесятикилограммовые ящики с патронными кассетами.
Все было закончено в пять минут, и Лефлер приказал грузиться.
Пока войска размещались по трюму, капитан указал арконовскому лейтенанту ангар для размещения, а потом перешел к зенитчикам и сказал, чтобы селились в основном ангаре – поближе к начальству.
Он уже понял, что некоторых разногласий между арконами и тардионами ему не преодолеть и проще смириться с этим.

40

В этот раз полет до цели длился чуть больше часа. Джек уже привык не смотреть в иллюминаторы, так ему было удобнее принимать решения в начале операции. Никаких унылых видов, глупых ассоциаций, воспоминаний, вместо этого сразу – бах, получите приказ и исполняйте.
Так значительно лучше, и нервы сберегаются.
– На месте! – сообщил Лефлер за минуту до того, как шасси «середняка» коснулись земли.
Лязгнули зажимы, и машина мягко встала на грунт. Никаких тебе завываний аварийных сирен, противных щелчков пуль по корпусу транспорта – идеальные условия, по-другому не скажешь.
Когда «середняк» ушел и улеглась пыль, Джек с удивлением обнаружил в колонне Крафта, хотя предполагал, что он, по понятным политическим причинам, в этот раз операцию пропустит, но Крафт не пропустил.
Мало того, он очень органично вписался в группу арлизонских разведчиков и, хотя ростом был пониже, общей статью и видом очень на них походил – пыльный шлем, броник, разгрузка, автомат.
– Камрады, в этот раз будет интереснее! – не удержался Шойбле от желания проверить корпоративную частоту. Джек даже представил его счастливую улыбку до ушей, решение Хирша открыть радио для Шойбле он поддерживал. Они работали в одной группе, и корпоративная волна была необходима им всем. Тут не до глупостей – «ах, он не наш!». Шойбле был «нашим» с тех пор, как Джек прикрыл его от трансформера выстрелом гранаты.
– Внимание, войска! Главный вход в подземные галереи хорошо укреплен, до нас туда никто попасть не смог, и операцию свернули. Сейчас мы ждем подхода авиации, она нанесет удар в седловину вот этого холма, и мы зайдем в галереи с «черного хода», откуда нас не ждут!
– Джек, ты видишь седловину? – тотчас спросил Шойбле.
– Разумеется, Петер.
– И я тоже вижу седловину. А господин лейтенант видит?
– Петер, успокойся. Корпоративная волна работает, мы тебя прекрасно слышим, а теперь заткнись и не влезай без дела, понятно?
– Прошу прощения, сэр.
– На здоровье.
На радарах «греев», видимо, промелькнула какая-то цель, потому что пушки машин Шойбле и Хирша крутанулись ей вслед.
«Здорово!» – подумал Джек, немного завидуя такой выучке пилотов и возможностям «греев».
– Разведка противника… – сказал Шойбле.
– Да уж ясен хрен, – согласился Хирш. – Сфотографировали нас и думают, что победили. Надеюсь, о подходе авиации они не догадываются.
Последние слова Хирша потонули в грохоте взрыва, и Джек увидел, как тысячи тонн грунта вздыбились у склона холма, а затем полыхнула яркая вспышка, прорезая проход и выбрасывая наружу всякий мусор.
– Бинарная бомба! – возбужденно закричал Джек.
– Группа, вперед! Броня идет первой! – скомандовал на открытой волне Лефлер, и роботы помчались вперед, ориентируясь больше по радарам и инфракрасным приемникам, поскольку завеса из пыли была пока непроницаема.
Огромный зев пробоины Джек определил сразу, края этих «ворот» фонили теплом от взрывчатки.
– Бинарная бомба! – повторил Шойбле, возбуждаясь от вида проделанной этой бомбой работы.
Первый удар нанесла фугасная часть. Она сняла толщу прикрывавшего галереи грунта до глубины в сорок метров, а уже потом внутри пробоины сработало устройство объемного взрыва, которое «прочистило» канал, сформировав новую просторную галерею с рыхлым полом и ненадежными осыпающимися стенами.
Яркие фары прорезали темноту – двадцать метров, сорок, шестьдесят…
– Сэр, похоже, у них потери! – прокричал на открытой волне Хирш.
И тут Джек поразился, поняв, откуда у «таргара» пляшущая походка – он двигался по телам врагов.
– Вас понял, – сухо отозвался Лефлер.
Впереди метрах в пятидесяти что-то промелькнуло, и оба «грея» справа от Джека ударили короткими очередями.
– «Носорог» уничтожен! – торжествующе объявил лейтенант Карно.
Снова замелькали цели, и совместно с пушками «греев» затарахтели автоматы разведчиков. Голубоватые трассеры понеслись вдоль галерей, освещая пространство и позволяя Джеку лучше ориентироваться.
Похоже, им повезло, но лишь потому, что тем, кто пытался атаковать этот объект до них, не повезло вовсе. Скорее всего, те остались в подземелье почти все. Почти, потому что кто-то все же вернулся с важной информацией, и благодаря этому штурмовик правильно навел бомбу, и «носороги» разом потеряли почти весь гарнизон.
Теперь врагам оставалось только метаться, попадая под огонь арлизонских разведчиков и зенитных пушек «греев».
У Джека работы почти не было, он лишь изредка успевал пальнуть из своей пушчонки, в основном его опережали пехотинцы, которые укрывались за броней «таргара».
Только он прицеливался, и р-раз – его мишень срезали несколькими очередями сразу.
Время боя быстротечно, развитие боя плохо предсказуемо. Скоро Хирш с Шойбле оказались уже где-то в других коридорах, где продолжали преследовать и уничтожать врага. Сначала Джек с ними переговаривался, потом связь слабла – мешала толща земли, но в конце концов именно Джек оказался на главном направлении и именно ему Лефлер кричал: «Давай, соколик, вон тот – самый главный!».
Казалось бы, схватка, как на поверхности: есть враг, и ты его преследуешь. Однако здесь это напоминало какие-то спортивные состязания, гонки по подземным галереям. «Носороги» и «бэжэ» мчались прочь, изредка отстреливаясь, а Джек, благодаря скорости и маневренности «таргара», постоянно висел у них на хвосте.
Повороты, повороты, заносы, падения! Еще никогда ему не приходилось так быстро поднимать машину!
А потом вдруг бац – и стена!
– Джек, они укрылись там! Джек, мы должны последовать за ними!
Кто это был? Лефлер, Карно или кто-то еще? После бешеной гонки Джек почти не различал голосов. Он понял только одно: впереди ворота, и за ними укрылся коварный враг, за которым неслись столько поворотов!
– Они взорвут сфероид!.. – проорал кто-то, и Джек вспомнил тот чудовищный взрыв, который наблюдал из иллюминатора.
Тогда казалось, что работа сделана на «отлично», оставалось вернуться домой и получить заслуженные поощрения, но вдруг – промелькнувший мимо дрон, а потом взрыв и фонтаны земли там, где еще недавно они одержали уверенную победу.
И все трофеи накрылись разом.

41

Инфракамера заметила едва заметные сполохи, когда в замках провернулись языки из легированной стали.
«Кажется, здесь…» – подумал Джек, прикидывая место для атаки, и вдруг один за другим в ворота ударили два снаряда из сорокапятки Шойбле.
– Ты как тут оказался?! – в сердцах воскликнул Джек.
– Я пришел помочь!
– Пока ты мешаешь, Петер, прекрати стрелять!..
– Понял… Прекращаю…
Джек перевел дух, представляя, как много людей сейчас следит за ним. Сколько у них у всех времени? Четверть часа или десять секунд?
«Об этом мы скоро узнаем…» – подумал Джек, и первая граната врезалась в ворота туда, где, как он полагал, находился главный замок.
Раздался взрыв – и узор из мгновенных деформаций металла разбежался по конструкции ворот, а тонкая матрица камеры приняла это к сведению.
Теперь Джек увидел механизм замка и понял, что промахнулся всего на полметра. И снова выстрел! Граната выбила главный запор, и левая створка ворот подалась вперед, что сразу заметили пехотинцы, – Джек услышал их торжествующий рев. А потом они понеслись вперед и затеяли перестрелку внутри просторного ангара.
Джек повел «таргар» следом и, едва выбрался в ангар, увидел висящий над полом сфероид, не такой огромный, как в прошлый раз, но достаточно большой, чтобы поразить любого, кто это видел.
– Стойте! – прокричал на открытой волне Крафт, и Джек заметил, как старшина побежал вокруг сфероида, не давая арлизонцам добить захваченных «носорогов».
– Нет… нет… не этот… – бормотал Крафт себе под нос, и микрофон исправно передавал это в эфир. – Ага, стоп! Это он – капитенмер!
Джек увидел, как Крафт разорвал на груди пленника застежки бронежилета, а потом с величайшей осторожностью вытащил из его нагрудного кармана пластинку размером с записную книжку.
После этого судьба пленников его больше не интересовала, и арлизонцы с ними покончили.
– Внимание, команда! Мы уходим! – прозвучал в эфире голос капитана Лефлера. – Собираем раненых, убитых и уходим! Мы свою работу сделали!
Пехотинцы стали выбегать из ангара, и Джек начал подавать «таргар» назад, продолжая любоваться значительной красотой двадцатиметрового сфероида.
«Интересно, как он отсюда выбирается?» – подумал Джек. Все стены, потолок и полы в ангаре были бетонными, а ворота вчетверо меньше, чем сам сфероид. С другой стороны, сфероиды обнаруживали лишь тогда, когда они поднимались из земли, а значит, эта громадина могла путешествовать в земляной толще. Или нет? Чепуха какая-то.
За воротами Джека ждали машины Шойбле и Хирша.
– Ну что, красиво там? – спросил Хирш.
– Не то слово… Эта громадина висит над землей, представляешь? Как это возможно?
– Это враждебная красота, камрад, давай сваливать отсюда, – высказался Шойбле. Оба «грея» синхронно развернулись и, освещая дорогу мощными прожекторами, зарысили прочь от ангара, и Джек тоже не стал задерживаться.
Они ни разу не сбились с пути и скоро стали взбираться по рыхлому грунту недавно прорубленной штольни, однако то, что они увидели снаружи, поразило их.
Со всех сторон в неглубокую седловину слетались геликоптеры – большие, малые, транспортирные и специальные. Какие-то были уже на земле и в облаке пыли высаживали десант, другие нарезали круги, выбирая подходящую площадку.
– Что происходит, камрады? – спросил Шойбле.
– Похоже, Лефлер пригласил друзей на вечеринку, – предположил Хирш, и, действительно, метрах в тридцати справа, прикрываясь от поднятой винтокрылыми машинами пыльной бури, капитан Лефлер что-то втолковывал четверым военным с большими звездами на погонах. Они кивали, переспрашивали и тоже закрывались от пыльного шквала, когда он становился совсем непереносимым.
Джек включил подачу и повел «таргар» среди всего этого представления. Геликоптеры садились и взлетали, народу становилось все больше. Солдаты сновали целыми отделениями, и какие-то гражданские с озабоченными лицами подгоняли техников, кативших платформы с аппаратурой.
И все они направлялись в сторону проделанного бомбой прохода.
Неожиданно Джек заметил Крафта, который разговаривал с двумя субъектами, смахивающими на экспертов. При этом он держал на ладони трофей, который забрал у пленника, и что-то громко объяснял незнакомцам.
В другой ситуации Джек ничего бы не услышал: шум его гидравлики сразу бы всех распугал. Однако сейчас кругом стоял такой грохот, что приближения «таргара» никто не заметил. Джек остановил машину в трех метрах от собеседников, приоткрыл дверцу и стал слушать.
– Это не сама бомба! – кричал Крафт и смешно жестикулировал второй рукой.
– Мы понимаем, да!.. – отвечали двое очкариков, едва не касаясь носом странного артефакта на руке старшины. – Но что это такое? Координатор? Подтвердитель?
– Это ретранслятор сигнала на самоуничтожение сфероида, понимаете?!
– О да, мы понимаем!..
– К сожалению, принцип действия его мне неизвестен, это не радиоустройство, понимаете?
– О да!..
– Его нужно постараться экранировать, иначе сфероид взорвется, понимаете?
– О да, понимаем! – кивали эксперты.
– Но разрушать его тоже нельзя, тогда сфероид обязательно взорвется.
– Да, взорвется, мы это понимаем!..
– Единственное, что я могу сказать наверняка, – большое расстояние, только оно сделает это устройство безопасным!
– Как далеко нужно увезти его? – спросил эксперт, очки которого были потолще.
– Двести километров – это минимум!..
– Хорошо, мы готовы сделать это, – кивнул эксперт и открыл металлическую коробочку с мягкой обивкой, в которую Крафт переложил артефакт.
Эксперт захлопнул коробочку, и они с коллегой помчались к ожидавшему на склоне «фрею».
«На таком транспорте они все сделают как надо…» – подумал Джек, наблюдая стремительный взлет «фрея».
– Это опять ты?! – воскликнул Крафт, хватая Джека за край комбинезона. Наблюдая взлет геликоптера, капрал и не заметил, как старшина подскочил к нему.
– Опять я, сэр, а вы кого ждали?
– Ты что же – все слышал?
– А не надо было так орать…
Неожиданно Крафт улыбнулся, потом поскреб пятерней свою физиономию и спросил:
– А что тебя больше всего интересует?
– Правду сказать?
– Как хочешь, – пожал плечами Крафт.
– Хочу узнать, как вам удалось голой рукой пробить «носорога» в бронике…
– О-о! – только и смог произнести Крафт и, отмахнувшись, пошел прочь.
– Вот и поговорили, – пробурчал Джек, захлопывая дверцу.
– Группа, немедленно на погрузку! Наш «середняк» прибыл! – объявил Лефлер по радио.
– Уже вижу, – сказал Джек, замечая очередную пыльную бурю.

42

Как будто поездка оказалась не слишком утомительной, обошлось без встречного огненного шквала и потерь, но Джек чувствовал себя изможденным.
У пехотинцев было двое легкораненых, но они остались в строю и после возвращения на базу пошли на футбол в качестве болельщиков.
Джек сходил с полотенцем к умывальнику и, чтобы снять накопившееся напряжение, до пояса обмылся самой холодной водой из кулера и растерся сложенными вчетверо полотенцами.
Когда он возвращался, предвкушая плотный и изысканный обед, со стороны ангара, в котором расположился прибывший утром комендантский взвод, показался сержант Шойбле. Он шел очень быстро, временами переходя на бег, и что-то бормотал себе под нос.
– Что случилось, Петер? – спросил Джек, останавливаясь, но Шойбле его не заметил.
– Я вам покажу предателя, говнюки… Я вам покажу… – продолжая бурчать, он скрылся в ангаре.
Джек пожал плечами и пошел следом – ни о чем, кроме обеда и отдыха, думать не хотелось. Сегодня он позволил Хиршу самому составить меню, так было интереснее. Правда, Тедди обычно подсовывал на десерт овсяный пудинг, который любил за схожесть со вкусом печенья, но Джек был не в обиде, ведь что касалось первых блюд – Хирш всегда шел ему навстречу.
Накануне днем он даже вскрыл банку с супом из морских гребешков, Джек их ни разу не пробовал, Хирш – тоже. Сдернули чеку, банка разогрелась, сняли крышку и… сморщили носы, суп вонял протухшими водорослями, и есть его они не смогли.
Доразмышлять на эту тему Джек не успел – из ворот выскочил «грей» Шойбле и поскакал к ангару комендантского взвода.
– Ах вот оно что… – догадался Джек, комкая полотенце. Оставалось надеяться, что Шойбле завелся не всерьез, не то последствия могли оказаться серьезными.
Вскоре из ангара «комендантов» стали с воплями выскакивать солдаты – кто в одних штанах, кто в трусах. Кто-то спасал ранец с чем-то ценным, другие выбегали налегке.
Последним, слегка прихрамывая, проскакал командир взвода, а уже за ним показался виновник торжества.
За опорой «грея» волочилась веревка от палатки, и робот принялся, как коршун, сгонять солдат в кучу, моментально настигая и возвращая обратно даже самых шустрых, – состязаться с быстроногим «греем» было бессмысленно.
Один лишь комвзвода сумел как-то улизнуть и побежал к главному ангару – то ли спасаться, то ли жаловаться, но, увидев Джека, перешел на шаг, а подойдя ближе, и вовсе остановился.
– Ну и зачем ты человека обидел? – с укором спросил Джек.
Лейтенант пожал плечами и вздохнул.
– Это он тебе сказал?
– Нет, но я понял.
– Это я виноват. Я сказал: ты водишься с тардионами, это недостойно и все такое.
– Так мы же здесь не по своей воле, мы все под приказом, и ты тоже.
– Да, но он мог бы и… Выполнять приказы более формально…
– А откуда ты знаешь, как он выполнял приказы, формально или нет?
– Так он сам к нам приперся и стал рассказывать, какие хорошие парни эти тардионы. То есть вы.
– А мы плохие?
– Вы наши враги.
– Все закончилось, ты в курсе?
– Закончилось или нет, а такие дела быстро не решаются, – сказал лейтенант и одернул куртку. – Он человек без стержня. Он сразу принял вашу сторону, как будто вы победители, а это не так.
– Он принял нашу сторону, потому что мы вместе дрались против станций. Мы охотились за группой, где был Шойбле, а потом станции стали охотиться на всех нас, и мы приняли бой на болоте, арконы прикрывали нас, а мы их. А потом прилетели ваши лаунчи и не стали утюжить нас, а сожгли станции – если бы не этот удар, ни мы, ни группа арконов не выжили бы. Вот и вся дружба, господин лейтенант, вот и все предательство.
Тем временем Шойбле окончательно согнал солдат взвода в кучу и носился на «грее» вокруг них, выкрикивая из-за приоткрытой двери оскорбления.
– Похоже, я… Я должен извиниться перед ним, – сказал лейтенант. – Только как?
– Снимите куртку, держите как флаг и идите на переговоры.
– А если он, наоборот, рассвирепеет?
– Тогда скажите, что мы с Хиршем приглашаем его на обед. Это его остудит, я думаю.

43

Подложив досочку от ящика под ножку столика, Хирш добился того, чтобы тот не качался, и стал расставлять тарелки из экопластика, потому что в этот раз они ждали на обед гостя.
– Вот кто тебя за язык тянул, Стентон, приглашать на обед неуравновешенных пилотов?
– Я подумал, что будет два греевода, а это комплект. А комплект – к удаче в бою.
– Точно?
– Точно, – ответил Шойбле, выходя из-за угла палатки со свертком под мышкой.
– А вот и граф! – всплеснул руками Хирш. – Ну садитесь, ваше сиятельство, вот на этот ящик, он совсем новый – только для гостей.
– Большое спасибо, дорогие хозяева, – поблагодарил Шойбле, пробираясь к ящику. – А это вам…
– А что это? – спросил Хирш, принимая сверток.
– Гороховое пюре с копченой свининой…
– Ну и на хрена ты его притащил, мы же питаемся с одного штабеля? – и лейтенант кивнул на сложенные вдоль стены ящики.
– Знаю, что из штабеля, но с пустыми руками в гости идти было как-то неприлично.
– Давайте уже поедим, господа графы! – потребовал Джек, садясь на старый ящик. – Разведчики вон уже шашлык из конины мастрячат, а мы всё консервы разложить не можем.
– Не гневайтесь, мой господин, вам, как всегда, – лучший кусок! – с театральными интонациями произнес Хирш и, перегнувшись через стол, вывалил из банки верхний, самый соленый и напичканный специями, кусок горохового пюре.
– Петер, ты любишь посолонее? – спросил Джек и, не дожидаясь ответа, поменял тарелки.
– Он же гость! – возмутился Хирш.
– Нет-нет, я люблю посолонее!.. – признался Шойбле, придерживая тарелку. – Ложку дадите?
Ложку ему дали, и вскоре от первого блюда ничего не осталось.
– Тефтельки? – еще не прожевав, предложил Хирш.
– Я бы еще горошка рубанул, – признался Шойбле.
– И я, – кивнул Джек, подчищая тарелку. – Только боюсь, нам этот горох потом не даст спать.
– Палатку вспучит? – засмеялся Шойбле. – Но мне бояться нечего, я теперь в одиночке живу. Скучно, конечно, но есть определенные выгоды.
– Палатку не вспучит… – авторитетно заявил Хирш, приближая к глазам банку с наклеенной этикеткой. – Тут написано, что газов блюдо не вызывает, поскольку произведено из ферментированного гороха.
– Тогда добавку! – хлопнул по столу Шойбле.
– Буйный у нас гость, – покачал головой Хирш, доставая из пакета гостевую банку.
– Прошу прощения, – извинился сержант.
– Активизирую! – объявил Хирш, выдергивая пластиковую чеку.
Пока раскладывали по второй порции, у разведчиков вернулись с футбола основные силы. Громко галдя, бойцы стали рассаживаться вокруг подаренного Хиршем очага, на котором дежурный приготовил конину на шампурах.
– Этим ребятам после их службы здешняя война – как каникулы, – заметил Шойбле.
– Да уж, мы много чего повидали, но у них там был и вовсе не мед, – согласился Хирш. – Видели, как он на Крафта смотрел? Я имею в виду Карно.
– Как на привидение, – сказал Джек. – Я даже обреза его не испугался, а вот взгляд… Ужас просто.
– Ладно, закрываем тему! – скомандовал Хирш. – Вылизываем тарелки – получаем тефтельки!..
– Я люблю в белом соусе, а у вас какие? – спросил Шойбле.
– Ты здесь гость, поэтому просто жри, что дают, – посоветовал Хирш.
– Благодарю, сэр. Тонкий намек понял.

44

Когда обед перешел в заключительную фазу и подали десерт, из-за угла палатки показался капитан Лефлер.
– Стентон, ты уже поел?
– Практически, сэр, – ответил Джек, поднимаясь.
– Выйди на пару слов…
Джек и Хирш обменялись недоуменными взглядами, затем капрал хлопнул гостя по плечу и вышел за палатку, где ждал Лефлер.
– Пройдемся, – предложил капитан, направляясь к воротам.
– Как скажете, – согласился Джек, закладывая руки за спину и приноравливаясь к шагу начальника.
Где-то сзади на колченогом стульчике все так же сидел Крафт, слева в углу – дымили жаровней разведчики, а у выхода по правую стену стояли два «грея» и «таргар».
Роботы здесь ночевали в последний раз и с завтрашнего дня должны были отправиться в техпарк.
– Стентон, ты часом не шпион? – неожиданно спросил Лефлер.
Джек вздохнул и ответил:
– Я знал, сэр, что вы догадаетесь.
– Не нужно идиотничать, дело-то серьезное.
– А что, я дал какой-то повод?
– Ты нападал на Крафта, ты угрожал его жизни…
– Сэр, при всем уважении, это смешно, Крафт дырявит людей голыми руками – с одного удара.
– Кто тебе сказал? – резко остановился Лефлер.
– Я видел это во время первой операции, это случилось на мосту.
– Ну, с вами не соскучишься, – покачал головой Лефлер и продолжил движение к воротам.
– А что было делать, сэр? В бою смотреть по сторонам – моя работа.
– Да я не об этом, я вообще.
Они вышли на воздух, и Лефлер повернул в сторону плаца.
– Ты все время оказываешься не в том месте, Стентон, а поскольку ты болтлив, ты являешься для нас потенциальной угрозой.
– Не больше, чем любой другой, сэр.
– Любой другой, Стентон, не подслушивает, о чем говорят Крафт и эксперты министерства обороны! – строго заметил Лефлер.
– То есть, как в подземелье с «носорогами», так милости просим, а если что-то услышал, так сразу враг? – отразил Джек нападение командира.
Лефлер не ответил, и какое-то время они шли молча – капитан, заложив руки за спину, вышагивал на прямых ногах, а Джек невольно повторял его движения.
– Хорошо, скажи честно – ты понял, что он им объяснял?
– Я расскажу, а вы объявите меня шпионом…
– Нет, это мне нужно для определения опасности просачивания информации.
– Я не шпион, сэр.
– Да ладно, ты же знаешь, что я просто наезжал на тебя – для тебя это не впервой, правильно?
– На что вы намекаете?
– Об этом потом, а сейчас отвечай на вопрос, я приказываю.
Джек вздохнул и посмотрел на улетавших к горизонту птиц. Вот им-то сейчас хорошо: крылья, воздух, простор, свобода и вкусные лягушки где-нибудь на теплом озере.
– Ну? – напомнил капитан.
– Когда мы взломали ворота…
– Когда ты взломал ворота, – поправил капитан.
– Хорошо, сэр. Когда я взломал ворота, пехота бросилась в ангар гасить «носорогов».
– Но это были всего лишь «бэжэ».
– Ну, может быть, я их пока плохо различаю.
– Нам повезло, что бинарный заряд бомбы уничтожил почти всех «носорогов» в самом начале, иначе бы нам пришлось трудно.
– Это да. Я тоже так думаю. В общем, пехота зашла внутрь, потом туда забежал Крафт, он искал какого-то особенного «бэжэ» и требовал, чтобы пленников не убивали.
– И что разведчики?
– Они были готовы перебить всех, это их работа. Наверное, на Арлизоне медлить было нельзя, но тут пришлось притормозить. Крафт нашел, кого хотел, и что-то у него забрал.
– А потом?
– Разведчики их добили.
– Я не об этом, куда подевался Крафт?
– Выбежал, сэр. Схватил что-то, сунул во внутренний карман и выбежал. Потом вы скомандовали отступление.
– Отход, – поправил капитан.
– Так точно, сэр, отход.
– Хорошо, все отошли и оказались наверху, что тебя лично заставило преследовать Крафта?
– Ничего, сэр, снаружи было такое столпотворение, что я решил выбраться на свободное место, откуда будет видно наш транспорт, и оказался рядом с Крафтом и какими-то очкариками.
– И там использовал какую-то аппаратуру, чтобы засечь их разговор?
– Зачем, сэр? Кругом стоял такой шум и грохот, что эти трое орали изо всех сил. Мне осталось лишь приоткрыть дверку кабины…
– Ты специально открыл дверцу?
– Да, сэр.
– Зачем?
– Мне стало любопытно, ведь Крафт держал на ладони какую-то диковину и указывал на нее пальцем, что-то объясняя очкарикам. Меня это заинтересовало. Это заинтересовало бы любого.
– Что было потом?
– Крафт сказал мне: опять, мол, ты тут. Что-то в этом роде. Полагаю, он удивился и даже обиделся.
– Меня интересует другое. Ты понял, что старшина объяснял очкарикам?
– Мне показалось, что он предложил им увезти это устройство подальше от штолен, поскольку с его помощью враги могли взорвать сфероид. А это было бы досадно, ведь он такой красивый.
– Кто?
– Сфероид, сэр. Когда я смотрел на него, то не мог оторвать взгляда.

45

На дальнем краю плаца за разросшимися декоративными кустами торчала кабина зенитного поста. Метрах в пятидесяти левее нее находилась дежурка – крохотный разборный домик на два человека для рабочей смены.
– У нас теперь все, как положено, – заметил Джек.
– Да, а дальше по периметру встанут посты комендантского взвода. Уже сегодня в ночь встанут.
– Значит, мы здесь надолго?
– Работы хватает… – неопределенно ответил капитан. – Ты ведь не болтун, Стентон?
– Нет, сэр, говорят, что я немногословен.
– Это да, но дружку своему, лейтенанту Хиршу, все рассказываешь, так ведь?
Лефлер остановился и попытался заглянуть Джеку в глаза, чтобы смутить его, но тот взгляд капитана выдержал.
– Мы с Тедди давно вместе, сэр. Мы сработанная боевая единица, когда-то он учил меня, а потом мы даже вместе стали ходить в увольнение.
– А почему вы поладили? Я слышал, что Хирш не слишком сближался с сослуживцами вне поля боя.
– Слышали? – не понял Джек.
– Читал досье.
– Вы правы, сэр, Тедди бывает странноватым, но меня тоже таким считали. Может, потому мы и подружились.
– Логично, – кивнул капитан и, развернувшись, двинулся к ангару.
– Я заметил, что у вас там многие были со странностями… – сказал он.
– Согласен, сэр. Но другие у нас не выживают. Да и не у нас одних, посмотрите на Карно и его ребят, их любой психический доктор забракует, а они служат.
– Никому не рассказывай, о чем мы с тобой разговариваем, даже Тедди.
– Я понял, сэр.
– И не потому, что он странноватый. Если ты ему расскажешь, коэффициент секретности сразу сократится вдвое, понимаешь?
– Да, сэр.
– Как насчет твоего командира роты?
– Капитана Хольмера? А при чем тут он, его же оставили в части?
– Мне это нужно для дела, чтобы лучше знать, что из себя представляете вы с Хиршем.
– А тут нет никакой связи, сэр, Хольмер был сам по себе, Тедди сам по себе и я тоже. У нас у всех были разные интересы, я даже не знал поначалу, что комроты крепко выпивал.
– Это есть в его деле, – кивнул Лефлер.
– Но пить он начал после того, как завязал с картами…
– Да? – удивился Лефлер и даже остановился. В этот момент зажужжали приводы зенитной кабины, и она в автоматическом режиме выхватила радаром далекую цель.
Где-то у горизонта пророкотал геликоптер, и стало тихо. Кабина тоже успокоилась, и стволы ее пушек опустились.
– Хорошая техника, – заметил Джек.
– Хорошая, – согласился капитан. – Я ее еле выбил, нам хотели сбагрить какую-то рухлядь.
– Рухлядь нам не нужна, – покачал головой Джек.
– Не нужна, – согласился Лефлер. – А что твой командир, хорошо играл?
– Не знаю, хорошо ли, сэр, но он не проигрывал.
– Совсем?
– Нет, так-то, конечно проигрывал, тактически это выглядело как проигрыш, но стратегию поединка контролировал он. Дважды к нему наведывались игроки, и оба раза он раздевал их до нитки, деньги греб обеими руками, а я ему их пересчитывать помогал и упаковывать.
– И куда он их девал? Что-то покупал?
– Нет, деньги ему были не нужны. Он тратил их на роту, еще на какие-то общественные нужды.
– Я бы сыграл с ним, – с какой-то странной интонацией произнес Лефлер.
– У вас нет шансов, сэр. Ни у кого против Хольмера нет шансов.
– Почему?
– Он видит игру насквозь. Я спрашивал его, как у него это получается, я думал, он видит карты, понимаете?
– А он что? – подался вперед Лефлер.
– А он видит не карты, а ситуацию. Он говорил: я знаю, что сейчас произойдет, а для профессионала этого уже достаточно.
– Да уж, – согласился Лефлер и вытер со лба проступивший пот. – Ладно, на чем мы там остановились, Стентон?
– Вы просили меня молчать.
– Я не просил, я приказал.
– Так точно, сэр. Разумеется, я исполню этот приказ.
– Ну еще бы ты не исполнил мой приказ… Почему ты ухмыляешься?
– Извините, сэр.
Джек попытался подавить улыбку, но у него не получалось.
– Как часто на тебя покушались?
– Как часто? – Джек попытался вспомнить все случаи. Получалось очень много.
– Вне боя, Стентон! – подсказал Лефлер.
– Вне боя два раза, сэр.
– Правильно, не соврал. В досье так и написано. Один раз в гостинице.
– Это были мои земляки, сэр. Я тогда здорово удивился.
– Правда? А в досье об этом ни слова…
– Я старался не болтать на эту тему, это вызвало бы множество новых вопросов, но толку, думаю, было бы немного.
– Может, ты и прав. А во второй раз?
– Ну, там все было технически, я шел по парку и тут – налет! Глупые лаунчи ударили в копию моего робота, думая, что это я им управляю. В тот раз никто не пострадал, но было страшновато.
Джек посмотрел на Лефлера и заметил на его лице ухмылку всезнайки.
– Это не тот случай, Стентон, – глядя на Джека немигающим взглядом, сказал капитан.
– Что значит не тот? Больше на меня никто не покушался. Кому об этом лучше знать, как не мне?
– В досье указан другой случай, приятель, – сказал Лефлер и направился к ангару.
– Постойте, сэр! Какой другой случай, скажите мне?! Вы обязаны!..
– Ничего я не обязан, Стентон, это дело прошлое.
– Но вы ведь собирались сказать, сэр, иначе бы вовсе промолчали.
– Тебя не обманешь, Стентон.
– Вот и не обманывайте.
Лефлер остановился и перевел дух, ему тоже требовалась пауза.
– Обе стороны конфликта, я имею в виду Тардион и Аркон, обязаны были по требованию министерства обороны передавать свои архивы. В том числе архивы спецслужб, но гарантировать выполнения этих обязательств никто не мог, поэтому наши люди изымали у корпорантов кое-что без их ведома. В этом негласно изъятом массиве оказалось твое досье – с чьей стороны, я тебе не скажу.
– Хорошо, сэр, мне этого будет достаточно.
– Итак, отель «Дельфин», номер на четвертом этаже, выстрел в область головы, где, как оказалось, лежала масляная лампа-ночник. Кто-то ловко провел убийцу, подложив в кровать быстро собранную обманку.
– Масло красного цвета… – обронил Джек.
– Вот именно. Дальше все понятно?
– Понятно, – едва слышно проговорил Джек, чувствуя, как желудок, легкие, все внутренности наполнялись какими-то ледяными камнями. Все онемело, стало тяжелым, хотелось упасть и расплакаться.
– Ты сознательно обманул ее?
– Нет, – вздохнул Джек. – Я думал, это будет шутка.
– Эта шутка тебя спасла. Она не стала проверять, решив, что дело сделано, и доложила об этом начальству. А потом…
– Что?
– Потом ее ликвидировали. Об этом даже есть соответствующая запись, но уже в другом досье.
– Ее убили из-за этого?
– Скажем так, из-за этого тоже.
Джек вспомнил, как они с Хиршем лавировали между зеваками, продвигаясь к эпицентру событий. Там уже были все службы – врачи, полицейские в форме, полицейские со специальной аппаратурой в хитрых чемоданчиках. Всё как в кино.
«Она шла по тротуару, а тут этот!..» – давала показания какая-то свидетельница.
«Кто, мадам?» – уточнял раздраженный полицейский, у которого был третий выезд за день.
«Ну… этот черный автомобиль! Он выскочил на тротуар, ударил бедняжку так, что та пролетела до самого киоска, а потом соскочил на дорогу и умчался прочь!»
Потом Джек увидел то, что осталось от Грейс. Тогда ему казалось, что мир рушится, что больше ничего и нигде не случится. Эта смятая бампером красота казалась ему символом разрушающегося мира, хотя на войне случалось видеть картины и пострашнее.
«Кто же убил ее, Тедди? И за что?» – терзал он тогда товарища.
«Да мало ли, приятель? Ты ведь ее почти не знал…»
И Тедди был прав, Тедди был тысячу раз прав.
– Ты видел, как Шойбле гонял бывших товарищей по борьбе?
– Что? – очнулся Джек.
– Я спрашиваю, был ли ты свидетелем покушения сержанта Шойбле на солдат комендантского взвода?
– Что? Нет, сэр. Конечно, нет. То есть я, конечно, все это видел, но это была шутка. Их лейтенант…
– Брюкнер…
– Пусть будет Брюкнер. Он сказал, что это шутка, а потом снял куртку и побежал к Шойбле брататься.
– Замечательно. Значит, в военно-полевой суд это дело передавать не будем. Спасибо, Стентон, ты свободен.
Джек кивнул и поплелся к себе в ангар.

46

Ночью случилось небольшое землетрясение. Джек ни разу такого не испытывал, но из журналов знал, что так называют внезапные подземные толчки, которые разрушают здания, форты и вообще всю инфраструктуру. Правда, в этот раз обошлось без разрушения, лишь капитан Лефлер потом долго орал в трубку радиоточки, должно быть полагая, что тонкие стенки его палатки скроют все децибелы и эмоции.
Джек не спал с полчетвертого до пяти часов, а когда наконец уснул, последовал слишком ранний подъем – в пять пятнадцать, поэтому окончательно прийти в себя ему удалось лишь на борту транспорта, где помимо него находилось еще три десятка невыспавшихся солдат.
Лейтенант Хирш тупо таращился в мутный иллюминатор, а сержант Шойбле храпел, развалившись на полу, подстелив себе лишь тонкую накидку.
– Ты знаешь, что случилось? – спросил Хирш, подсаживаясь на скамью к Джеку.
– Что? – спросил тот, еще не до конца понимая, где находится.
– Лефлер признался мне, что наш очередной сфероид взорвали.
– Сфероид?
– Да, тот, который тебе так понравился. Они стали его испытывать, вошли в грунт, и потом он шарахнул так, что там теперь огромная воронка с натекающей водой. Наверное, будет болото.
– Будет, – кивнул Джек. – И там будут водиться сапиги.
– Эй, ты меня слушаешь или тебе как горохом об стену?
– Я понимаю, Тедди. Все прекрасно понимаю…
К ним подошел Лефлер, постоял какое-то время рядом, потом нагнулся и прокричал сквозь шум моторов:
– Ситуация скверная, ребята, противник пытается обороняться, так что ждут только нас!
Сказал и ушел, оставив Джека с Хиршем в полном недоумении и долей необходимого страха. Всю сонливость как рукой сняло, и Джек снова стал прокручивать слова Лефлера, пытаясь уловить в них скрытый смысл. Возможно, следовало подойти к капитану и попросить каких-то объяснений, это же не шутки, в конце концов, но в этот момент «середняк» лег на разворот и стало понятно, что они уже прибыли.
Краем глаза Джек увидел в иллюминаторе голубоватую гладь воды – то ли море, то ли озеро. Но когда «середняк» приземлился и они выбрались из-под его корпуса, никакой воды не было, только засеянные кустарником пологие склоны, а еще грохот артиллерии – где-то совсем рядом.
– Так, группа!.. – прокричал Лефлер и сделал пилотам знак, чтобы заглушили турбины накачки. – Так, группа! Вон там, на юго-востоке в обрывистом скальном берегу пробита брешь, достаточная, чтобы нам туда забраться, однако противник все еще силен, его подавляет артиллерия!..
– Прошу прощения, сэр! – приоткрыл дверцу Джек. – Куда бьет артиллерия, если там подземелье?
– Артиллерия бьет в брешь. Сейчас мы подтянемся на огневые позиции артиллеристов и атакуем после того, как состоится полное подавление сил противника. Всем все ясно?
У Джека еще были вопросы, но он видел, что Лефлер сейчас к диспутам не склонен.

47

До другого берега было километра три, и он казался совершенно пустым, если бы не огромная, тридцать на двадцать метров, пробоина в скальной стенке, в которую, один за другим, влетали стодвадцатимиллиметровые снаряды.
«Бум-бум-бум-бум!» – прокатывалось эхо, и Джек видел желтоватые маркеры снарядов, которые выстраивались в колонну точно посередине пробоины. Потом взрывались где-то в глубине, над скалами поднималась дымка пыли, и невидимый отсюда наводчик припадал к мониторам шпионской аппаратуры и определял активность врага на глубине в десятки метров.
Иногда его отчета приходилось ждать минуть пять, а вот сейчас он управился быстро, и снова: «Бум-бум-бум-бум» – у артиллеристов все было схвачено.
Разумеется, Джеку об этих приготовлениях и наводчике никто не рассказывал, но он и сам соображал без посторонних подсказок. Вскоре в свою оптику он сумел разглядеть на том берегу несколько зенитных танкеток. Они пока тихо сидели и сторожили выход, – видимо, была информация, что враг мог пойти на прорыв. Но какой тут прорыв, если между ними озеро?
Снова ударили орудия, где-то зазвенела гильза, и офицер стал выговаривать солдату – что-то тот сделал не так.
– Мы здесь до обеда просидеть можем, – пожаловался на корпоративной волне Шойбле.
– У меня есть шоколадка, – сообщил Хирш.
– Я этим не питаюсь, я ем нормальные продукты.
«И кто поставляет им карты?» – подумал Джек. Аккуратность авиаударов в двух последних случаях производила впечатление. Причем карты должны быть самые точные, чтобы бомба ударила в стену, не обрушая потолок и не заваливая все проходы.
По фронтовым меркам это была ювелирная работа, и для нее требовался точный расчет. И карты. Самые лучшие карты, желательно из архивов самих «носорогов».
Джек покосился на разведчиков, они ждали стоя, пристально вглядываясь в далекий берег и нетерпеливо перебирая ногами. Это напомнило Джеку фильм про старую охоту, когда на зверей охотились с собаками. Перед тем, как их спускали с поводка, бедные животные мучилась от невозможности начать преследование немедленно. Для них было высшим счастьем, как и для арлизонцев сейчас, преследовать и уничтожать врага.
И «бэжэ» тоже, но их они за равных не считали, Джек успел это заметить.
«Носороги» являлись более опасными, а потому более желанными врагами, такова была психология арлизонцев.
Джек поискал глазами Лефлера, но его нигде не было. Справа арлизонцы, за ними артиллерия и пара радарных станций. Слева «грей» Хирша, «грей» Шойбле и склон с редкими цветами, похожими на рубинии – так здесь называли ромашки.
– Внимание, десант! – объявился в эфире Лефлер, и в этот момент откуда-то от кромки воды на склон выкатилась большая десантная машина – человек на пятьдесят пехоты.
– Ну наконец-то, – пробурчал по радио Шойбле, и тотчас на том берегу расцвели яркие огненные цветы – четыре или пять зенитных танкеток сыпали боекомплектом с усиленными снарядами, стараясь прервать полет скоростной маневрирующей цели.
Джек увидел лишь узкий профиль диска и заорал:
– Бежим, Тедди! Бежим!
И уже включив подачу, вспомнил, что проорал только на корпоративной волне, и пришлось на бегу продублировать открыто: спасайтесь!
Но все уже и так спасались: разведчики уносились так быстро, что казалось, будто они таяли в воздухе, и в следующее мгновение подраненный зенитками диск достиг нужной дистанции и отцепил пару торпед, которые нырнули в воду и понеслись в глубине к берегу.
На экране «таргара» мелькала трава и редкие рубинии, слева от него грохал опорами «грей» Хирша. Джек бросил взгляд в панораму задней камеры и увидел «грей» Шойбле, который безостановочно бил из пушек по низколетящей тарелке. Яркие гирлянды разрывов спеленали ее корпус, но, казалось, не приносили вреда, однако вдруг вся конструкция полыхнула пламенем, развалилась на десяток кусков, и они, разойдясь веером, начали падать.
Не успел Джек осознать тот факт, что Шойбле сбил тарелку, как перед позициями артиллерии поднялись гигантские фонтаны грунта, а по земле прокатилась такая волна, что Джеку показалось, будто машина оторвалась от поверхности.

48

Десантный броневик подпрыгивал во главе колонны, за ним скакал на «грее» Шойбле, потом «таргар» Джека и замыкающим – Хирш.
Они мчались вокруг озера, чтобы начать штурм после дерзкой контратаки «тарелки». На глубокий анализ времени не было, но Джек успевал подумать и о том, и об этом. В частности, ночью ему снилась Грейс, их горячие поцелуи, вздохи, ощущения. Ему хотелось думать, что до какого-то момента она была с ним честна, оставаясь настоящей пылкой Грейс, и лишь потом, уйдя на лоджию, снова превратилась в хладнокровного убийцу.
Пистолет-девятка, проверка обоймы – пора выполнять работу. И потом, когда Джек ушел, в этом сне он остался где-то рядом и видел, как действовала Грейс.
Она вышла из соседней комнаты, мгновение помедлила, еще раз бросила взгляд на пистолет и подошла к кровати.
Два выстрела в корпус и контрольный – в голову. О ужас! В тот же момент ночью Джек проснулся, и одновременно с этим случился подземный удар – взорвался сфероид. А потом эта ночная истерика Лефлера, его, Джека, бесконечные «но почему, сэр?!» Да потому, ну что за детство? Приказ значит приказ – иди и выполняй или увольняйся на хрен!
Заметив поперечную траншею, Джек дернул джойстик и увеличил шаг. «Таргар» прыгнул через препятствие и понесся дальше. Песок, ракушки, гниющие водоросли. Здесь что, бывают штормы? Или это волна от неудачно пущенной ракеты? Наверняка так и было, не тянуло это озеро на штормовое море.
Когда до гигантской пробоины в скалах оставалось метров сто пятьдесят, со стороны своих прилетели три снаряда. Джек увидел промелькнувшие маркеры и почувствовал через опоры мощь удара.
«Значит, уцелели», – подумал Джек про артиллеристов. Скорее всего, одну пушку все же засыпало, но три другие действовали как часы.
Освобождая дорогу десанту, стали расползаться зенитные танкетки. Спасибо вам за работу, коллеги, всего хорошего.
Дымя движками, десантный коробок взобрался к пробоине, но тотчас сбросил скорость и остановился.
«Ну и на хрена?» – возразил им Джек, хотя понимал, что так надо. В броневике им хватило бы одной гранаты – тепловой или кислотной. Удар – и десанта нет, а так они разбегутся по щелям и сами дадут прикурить кому угодно.
Скакавший впереди «грей» Шойбле попал опорой в песочную яму и сбавил ход. Джек обежал его справа и, первым оказавшись на срезе пещеры, ударил в темноту из пушки. И тотчас бросив машину вправо, избежал промелькнувшей мимо гранаты, – их здесь ждали.
– Внимание! «Носороги» начеку! – крикнул Джек на общей волне, замечая, что рыхлого грунта здесь почти нет. В воздухе вилась густая бетонная пыль, которая мешала видеть в реальном спектре, но инфракрасный приемник выдавал самые лучшие картинки.
Вот еще один «носорог» с излучателем на плече. Джек выстрелил из пушки и понесся дальше.
Его обогнала красноватая очередь зенитных снарядов и настигла свою цель в конце галереи.
– Спасибо, Тедди! – прокричал Джек.
– Не за что, приятель, – скромно ответил тот.
Джек видел лишь половину из того, что выдавала аппаратура «грея», поэтому без поддержки мог запросто пропасть на переднем крае, но стоило ли давить на тормоз и пропускать вперед тех, кто покрепче?
В теории – да, но сейчас он выступал провокатором, по которому пытались стрелять «носороги». Они видели цель, теряли осторожность и попадали на экраны «греев».
Шмяк! Это был выстрел Шойбле. Сорокапятка ударила по «носорогу» с излучателем, и его зарядный картридж вспыхнул дробящейся вспышкой, от которой зарябило в глазах. Еще поворот и… Джек не поверил своим глазам – ему навстречу в горку неслись десятки «носорогов», он узнал их сразу по этим широким плечам, по оскалу, по вздымающимся конечностям.
«Это сон, этого не может быть…» – подумал Джек, выбирая самого здорового в строю. Да, полагалось стрелять из пушки, а еще лучше врезать гранатой, вот только на это требовалась хотя бы пара секунд, а до встречи с врагами было куда меньше.
И тут, как в сказке, Джека заслонила цепь арлизонских разведчиков. Они припали на одно колено и ударили дружным залпом из своих полулегальных обрезов.
Квадратная картечь опрокинула первые ряды «носорогов», а на других разведчики обрушились с ножами в руках.
Завязалась такая страшная драка, что ни Джек, ни подоспевшие «греи» не могли вклиниться в нее, чтобы помочь своим.
– Да что ж тут творится?! – закричал Джек и, разогнав «таргар», громыхнул опорами по стене и перескочил свалку, смяв какого-то из «носорогов», а потом рванул по проходу, сворачивая в ярко освещенные коридоры и старалсь не думать о том, правильно ли выбирает маршрут.
Оказалось, что правильно, и скоро за ним пристроились Хирш и Шойбле.
– А ты здесь как? – удивился Джек появлению Тедди.
– Как и ты – по стеночке!..
– А я, как Тедди! – прокричал Шойбле и ударил из пушки по появившемуся ракетчику.
Мощная взрывная волна едва не снесла «таргар» и крепко приложила машину Хирша.
– Ты куда стрелял?! – завопил Тедди, включая прокачку воздушных фильтров.
– Все на интуиции, камрады, все претензии к интуиции, – ответил Шойбле и повел машину вперед. Теперь уже Джеку с Хиршем приходилось подстраиваться под его манеру.
Один поворот, другой, третий, короткая очередь – и зенитки Шойбле лязгнули пустыми затворами. Хиршу пришлось срочно выручать его, подавляя опорное гнездо.

49

Следующие два поворота прошли на полной скорости – бетонный пол позволял. Солдат противника больше не попадалось, и вскоре группа выскочила к воротам, похожим на те, с какими уже имели дело.
Не успели пилоты обменяться мнениями, как из боковой галереи выскочили Лефлер и старшина Крафт. Оснастка на обоих висела клочьями, сверкал обнаженный металл бронежилетов. Лефлер был ранен, его плечо кровоточило, но автомат он держал крепко и был готов к бою.
Оружие Крафта все еще оставалось у него за спиной, а в руке он держал обрез, вроде тех, которые использовали солдаты Карно.
– Стентон! – прокричал в эфире Лефлер.
– Слушаю, сэр! – ответил Джек, слегка удивленный тем, что капитан оказался на переднем крае. Он думал, что начальник руководит из глубокого тыла.
– Гранаты при тебе?
– Так точно, сэр!
– Ну так давай делай свою работу!
В этот раз никакой разведки проводить не пришлось, ворота были точно такими, как в прошлый раз. Выждав секунду, Джек сделал выстрел и вскрыл этот ларчик с одной гранаты.
С заметно поредевшим взводом подошел Карно.
– В чем дело, лейтенант, большие потери? – спросил Лефлер.
– Не совсем, сэр, двое тяжелораненых и четверо средней тяжести, с ними я отправил пятерых легкораненых – в галереях еще полно зверей…
– Хорошо. Вы готовы войти в зал?
– Готовы, сэр!
– Тогда вперед.
Карно и десяток оставшихся с ним бойцов, израненные, в исполосованной когтями амуниции, один за другим просочились в ярко освещенное помещение, и вскоре там загремели выстрелы.
Пускать в зал всех роботов не потребовалось, Лефлер позвал только Джека. Посреди ангара висел точно такой же, как и в прошлый раз, сфероид, а на полу в разных позах лежало полтора десятка тел, но это снова были «бэжэ», и по встревоженному виду Крафта Джек понял, что среди них нет ни одного капитенмера.
– Ну что, старшина? – спросил Лефлер.
– Никого нет, сэр. Я не вижу никого, кто бы мог сохранить метку.
– Может, стоит проверить всех?
– Нет необходимости. Метку может носить только капитенмер или офицер выше по званию.
Вдруг послышался негромкий хлопок, как будто кто-то выдернул из бутылки пробку. Джек не понял, что произошло, но Карно и его люди вскинули автоматы, направив их в сторону сфероида.
– Не стрелять! – приказал Лефлер.
Оказалось, что негромкий хлопок был следствием открытия корпуса сфероида, и вскоре из-за серого шара вышел огромный «носорог», ростом метра два, не меньше.
На нем было нечто вроде парадного мундира, с аксельбантами, какими-то серебристыми антеннами и алыми розетками на погонах. В правой руке «носорог» держал тут самую метку вместе с неким взрывным устройством, – Джек это понял по ситуации.
– Не стрелять! – закричал Крафт, вскидывая руку, хотя никто и не собирался. Вражеский офицер сразу отметил Крафта и, как показалось Джеку, усмехнулся.
Старшина положил все оружие на пол и выпрямился, глядя на «носорога». Тот сдернул с пояса церемониальный кортик и отбросил к стене.
Лефлер, Карно и его люди пока еще не понимали смысла этого представления, но Крафт понимал. Он снял с пояса свой нож и тоже отбросил к стене. После этого «носорог» отошел к брошенному кортику и положил возле него стикер и взрывное устройство.
– Они будут драться? – спросил на корпоративной волне Шойбле. Его «грей» стоял у приоткрытой створки ворот.
– Будут, – ответил ему Джек, глядя, как Крафт приближается к «носорогу».
По сравнению с этим разряженным гигантом старшина смотрелся невзрачно, однако у него был вид хищника, который подбирался к жертве.
Первым ударил «носорог». Его длинная клешня оказалась быстрой, словно вспышка молнии. Удар отбросил Крафта далеко назад, он упал, кувыркнулся назад через голову и снова оказался на ногах. Выждал несколько секунд и снова стал приближаться к противнику.
И снова тот ударил первым и, пожалуй, даже сильнее, чем в первый раз. Из разорвавшегося бронежилета Крафта, словно осколки мин, полетели титановые пластинки, однако Крафт остался на месте и нанес ответный удар.

50

Джек ожидал чего-то ужасного, что старшина прошьет «носорога» рукой насквозь, но ничего подобного не произошло, офицера слегка качнуло, а потом он обрушился на пол, как будто из-под него выбили опору.
Старшина наклонился над ним, и Джек увидел, как шевельнулись узкие губы поверженного врага. Он успел сказать что-то такое, что обеспокоило Крафта.
Лефлер тоже заметил это и подскочил к старшине. Они стали что-то обсуждать, и Крафт то и дело кивал в сторону сфероида, все так же безмятежно висевшего над полом.
Страшно было представить, сколько могла весить эта громадина. Когда Джек долго на нее смотрел, ему начинало казаться, что она движется. Причем направления движения он определить не мог, однако явственно ощущал нечто вроде вибраций, шума набегающего ветра. Но стоило моргнуть – и это наваждение исчезало.
Тем временем Лефлер с Крафтом изучали стикер.
– Тут к вам гости, сэр, – на открытой волне сообщил Хирш.
– Пусть заходят, – ответил Лефлер, и в зале стали появляться люди – примерно та же публика, какую Джек видел в прошлый раз, но теперь они сами спустились в галереи.
Джек невольно стал вглядываться в этих людей, они были в красных, синих, серых комбинезонах. Одни с чемоданчиками, другие с приборами вроде пылесосов – Джек уже знал, что это химические анализаторы.
Люди в красных комбинезонах были саперами. На их плечах висели ранцы с тонкой аппаратурой, которая могла видеть взрывные устройства насквозь и определять, к какому типу они относятся. Однако чего следовало ожидать от «носорогов» и «бэжэ», которые строили сфероиды, скользившие под землей, как подводные лодки в толще воды? Какая у их конструкторов логика? Какая логика у их саперов?
Джек вздохнул и чуть подвигал джойстиком. «Таргар» переступил с опоры на опору и привлек внимание проходивших мимо.
Между тем к Крафту подошел лейтенант Карно и с почтением подал ему автомат, обрез и нож. Тот коротко кивнул, закинул автомат на плечо и сунул за пояс обрез и нож. А из его разодранного бронежилета продолжали падать титановые пластины.
Стикер снова отдали двум экспертам, но это были другие люди, незнакомые Джеку. Уложив устройство в специальный кофр, они тотчас отбыли восвояси, а следом за ними ушли и двое саперов со взрывным устройством, которым «носорог» угрожал пришельцам.
Пока большая группа инженеров, человек из двадцати, возилась со сфероидом, отыскивая люк, другие специалисты выносили тела чужаков.
Джек отметил, что все вокруг двигались без суеты и четко выполняли свои обязанности. Ничто здесь не напоминало переполох, имевший место на прошлой операции.
«Быстро же они учатся», – подумал Джек и вздохнул. Достал из бардачка кофейную ириску и, развернув ее, стал осторожно придавливать зубами.
Пока конфета не прогрелась, жевать ее было опасно: зубы вязли в ней, как в сертифицированном криптолаке, и Джеку уже приходилось сидеть с сомкнутыми челюстями полчаса, пока конфета таяла. Должно быть, эти ириски пролежали на складе лет двадцать, а может, и все триста, как в подземных складах на его родине.
Джек посмотрел на смятую обертку, буквы здесь были понятные, никаких иероглифов, но срока годности указано не было.
«Точно, из энзэ», – подумал он. В ангаре таких ирисок было два ящика, однако особой популярностью они не пользовались.
«Надо придумать, что из них можно получить…» – размышлял Джек. Не то чтобы он был такой крохобор, но его увлекала сама задача. Что можно сделать с окаменевшими ирисками?

51

Внутри сфероида Лефлер оказался впервые. Да, у него была высокая должность и особые полномочия, но и таких, как он, контора держала от настоящих секретов подальше.
Капитан относился к этому с пониманием, поэтому был чрезвычайно удивлен, когда глава экспертной группы, инженер-полковник Ройх, подозвал их с Крафтом к кораблю и предложил подняться на борт.
– Но, сэр, я мало что в этом понимаю, – попытался отказаться Лефлер. Уж он-то хорошо знал правило «чем меньше знаешь, тем лучше спишь», а ему и так в последнее время плохо спалось.
– Я тоже, капитан. Меня лишь ночью известили о возможной командировке, поэтому ваша поддержка не помешает. Ваша и старшины…
– Крафт, сэр.
– Да, старшины Крафта. Тем более что он в какой-то мере эксперт от рождения. Давайте, господа, полезайте туда, нам будет полезна любая помощь.
Приглашение полковника означало вежливый приказ, и Лефлер с Крафтом стали карабкаться по неудобному, не рассчитанному на использование человеком, трапу.
Дело было в том, что свободного пространства перед собой поднимающийся по трапу почти не видел, здесь не было привычных коридоров. Но когда пассажир двигался, одновременно с его движением от него отодвигался некий свободный объем, а внизу, словно из-под сдуваемого песка, появлялись новые ступени.
Если следом шел второй человек, он видел спину впереди идущего. Однако стоило ему отстать на полтора-два метра, и стена перед ним смыкалась, оставляя его одного.
Впрочем, этот эффект перестал действовать, едва пассажиры миновали трап. Внутри корабля имелись вполне понятные коридоры, переходы, раздвижные двери и, конечно, панельное освещение. Правда, не всегда на потолке, очень часто на стенах и даже на полу.
– Там дальше – огромный десантный трюм, – махнул рукой инженер-полковник куда-то в стену. – А мы сейчас придем в капитанскую рубку. Впрочем, будьте готовы к тому, что ничего менее похожего на кабину управления вы еще не видели.
Эксперт оказался прав, Лефлер вошел в рубку следом за ним и обнаружил просторное помещение около тридцати квадратных метров, с высокими потолками и… все.
Никакой аппаратуры, экранов, световых датчиков – только шершавые серые стены и слегка скругленные углы.
Помимо прибывших, тут уже находилась группа из четырех человек, облаченных в синие комбинезоны с множеством кармашков, заполненных какими-то коробочками. Впрочем, Лефлер знал, что в коробочках! Расчетные сканер-модули, позволявшие операторам видеть и понимать больше, чем людям с обычным восприятием.
– Ну и что, Герман, есть что-нибудь?
– О да, сэр, вот…
С этими словами один из экспертов подошел к стене и провел по ней ладонью – слева-направо, а потом тыльной стороной кисти – в обратную сторону, и сейчас же в стене открылись окна, в которых Лефлер без труда рассмотрел включенные мониторы с какими-то данными.
Секунд через пять окна закрылись.
– Это все? – спросил Ройх.
– Еще три окна на другой стене, но пока все.
– А где Мартин?
– Пошел в грузовой отсек. Специалисты хотят изучить реактор.
– Но реактор же вверху! – удивился Ройх.
– Да, сэр, но Мартин думает, что раздаточный щиток, или что там у них вместо него, находится рядом с гравитационным кондуктором.
– Прошлой команде удалось поднять корабль за шесть часов…
– Сумеем, сэр, мы же здесь только три минуты.

52

Показав Крафту с Лефлером, чем занимаются его люди, инженер-полковник вывел их в коридор, мало чем отличавшийся от капитанской рубки.
– Ну, что скажете, господа? Старшина, вы можете нам что-то прояснить? Какова логика у этих нороздулов и фризонталов? Почему они строят свои корабли в такой странной для нас архитектуре?
– Они эти корабли не строили, сэр. Их строили мои предки – те, кто был до инсайдеров, – сказал Крафт.
– И что, секрет утерян?
– Увы, сэр, сотни лет назад.
– И такие корабли больше никто не строит?
– Никто, сэр. По крайней мере, нороздулы и фризонталы таких технологий не имеют. Они пользуются тем, что было создано до них.
– Значит, у нас есть шанс лишить их этого флота?
– Шанс имеется, сэр, но он очень небольшой, потому что в пределах одной этой планеты таких кораблей может быть десятки тысяч.
– Десятки тысяч? – переспросил пораженный полковник. – Но откуда? Как они смогли незаметно их сюда доставить?
– Они их не доставляли, сэр, сфероиды здесь были уже сотни, если не тысячи лет.
– Вы… Вы пугаете меня, старшина, – покачал головой руководитель экспертной группы. – Только на испытаниях первого сфероида погибла вся исследовательская команда – половину из них я знал в лицо, и они знали меня. Если рванет еще и этот корабль…
Полковник вздохнул и прислонился к стене, и тотчас на противоположной стороне коридора открылось большое окно с экраном энергетического баланса корабля.
– Ах ты задница! – поразился эксперт, но, едва он распрямился, окно закрылось. Он попытался снова прислониться к тому же месту, но тщетно – больше окно не открывалось.
– Да в чем дело-то?! – воскликнул он раздраженно, снова и снова ударяясь спиной о стену.
– У вас изменился настрой, сэр. Эмоциональная составляющая, – подсказал Крафт.
– Что?
Полковник отстранился от стены и подошел к Крафту.
– Ты хочешь сказать, что одних прикосновений мало?
– Так точно, сэр. Важно включать определенное эмоциональное состояние.
– Но это же… миллионы вариантов… или миллиарды?
– Возможно, сэр, – пожал плечами Крафт, и из его бронежилета выпало еще несколько пластин.
– То есть, старшина, вы утверждаете, что управление этим кораблем осуществляется методом прикосновений с одновременным изменением эмоционального состояния, так?
– Думаю, что так, сэр. Но это лишь предположение.
– Хорошенькое пред-по-ло-же-ни-е, старшина! – покачал головой полковник и потер ладонями лицо. Потом снова взглянул на Крафта и Лефлера.
– Думаю, что предыдущей команде просто повезло, ситуация сложилась так, что им удалось верно открыть несколько ключевых окон, и так они подняли корабль на крыло.
– На крыло? – уточнил Лефлер.
– Образно говоря, – поправился полковник. – А теперь хотелось бы узнать, старшина, что вам сказал этот офицер, с которым вы дрались?
– Он сказал, сэр, что на борту есть еще один ретранслятор…
– Один?
– Как минимум, сэр, – ответил Крафт, и они с Лефлером переглянулись.
– Значит, в прошлый раз один, как минимум, ретранслятор самоликвидации остался на борту, правильно?
– Так точно, сэр, – кивнул Крафт.
– Первый, отобранный у… капитана?
– У капитенмера, сэр, это его заместитель.
– Хорошо. Вы отняли у заместителя ретранслятор самоликвидации, отдали его нашим экспертам, они увезли его подальше, но вместо него сработал резервный – один как минимум, правильно?
– Так точно, сэр, – подтвердил Крафт, а Лефлер только подавил вздох. Во что он ввязался? Есть ли выход из этой ситуации?
Нет, он еще понимал плотное расписание вылетов на задания, он понимал отсутствие авиационной поддержки, он не исключал в своем подразделении «крота», но все это было понятно, все это проходили даже в академии. А тут – просто безвыходная ситуация. Дупло какое-то.
«Безвыходное дупло», – подумал Лефлер и снова вздохнул.
– Чтобы во всем этом разобраться, нужен человек с нестандартным складом ума, такой, который всех ставит в тупик, который кажется то дурачком, то гением… – продолжал свою мысль эксперт.
Крафт с Лефлером снова переглянулись.
– Сэр, мне кажется, у нас есть такой человек.
– Что?
– Мне кажется, что у нас есть такой человек, – повторил Лефлер. – Мы знаем его меньше недели, но он именно такой – он странный, он непонятный и всегда появляется в тех местах, где его никто не ждет.
– Так точно! – подтвердил Крафт, вспоминая внезапное нападение. – Тот еще дурачок!
– И кто же он? У вас что, есть инженерный персонал?
– Нет, сэр, инженерного персонала у нас нет, но у нас на балансе броневая группа шагающих машин, и пилотом легчайшей из них является Джек Стентон, это его мы имеем в виду. Хочу добавить, что и в досье у него полный бардак, то есть отсутствие понятной обычному человеку логики.
– А где этот ваш Стентон сейчас?
– Да под бортом стоит, сэр, в своем «таргаре»…
– Ну так давайте пригласим его, в нашем положении уже ничего нельзя испортить. Я пошлю за ним Германа. Герман! Герман!!!

53

Разогретая конфета прошла хорошо, Джек удачно ее прожевал и достал вторую. Развернул, потом зачем-то посмотрел на свет и лишь потом забросил в рот. Теперь его ждали очередные семь минуть сорок секунд сплошного удовольствия. Энзешные конфеты оказались вполне пригодными, надо было лишь понять схему употребления.
Джек ее понял. Сначала пройтись коренными зубами, потом положить под язык, затем снова нажать коренными чуть посильнее и пососать. И снова под язык на полторы минуты. После этого конфета становилась совсем мягкой. Ее можно было жевать, плющить языком и даже выдувать из нее пузыри, как из жвачки.
Довольный тем, что ему удалось выяснить схему поедания старых конфет, Джек откинулся на спинку кресла, но тут заметил выскочившего из-под сфероида специалиста в синем комбинезоне.
– Джек Стентон! Кто из вас Джек Стентон?! – прокричал он на открытой волне, прижимая ко рту изогнутую гарнитуру.
– Ну я… – отозвался Джек, не зная чего ожидать.
– Тебя требуют на мостик!
– На какой такой мостик?
– Поднимайся на борт!..
– Где?
– А ты где?! – начал нервничать человек в синем комбинезоне, глядя то в одну сторону, то в другую.
– Да вылезь ты из своего «таргара»! – вмешался Хирш.
– Хорошо, сейчас…
Джек опустил кабину, спрыгнул на бетонный пол и поспешил к пришедшему за ним человеку.
– А мы что, внутрь полезем? – спросил он, догоняя курьера.
– Полезем, капрал, полезем…
– А что там внутри?
– Сейчас узнаешь.
Курьер поднял ногу к обшивке сфероида, и неожиданно под его ногой образовалась ступенька.
– Ни хрена себе! – поразился Джек и даже потер руки, а потом, на всякий случай, выплюнул ириску. Ну мало ли чего там внутри будет?
Следом за курьером он шагнул на призрачный трап и стал подниматься, прислушиваясь к ощущениям. Ничего особенного, он ожидал большего.
Чуть поотстав, Джек заметил, что впереди него схлопнулась стена, а его провожатый исчез, однако это не шокировало Джека – удивило, но не шокировало.
– Интересное решение! – произнес он, выходя в просторную галерею.
– Что? – спросил обернувшийся курьер.
– Ничего, мне все понравилось.
– Следуй за мной, здесь легко потеряться, – предупредил курьер и зашагал по коридору, немного высоковато поднимая ноги.
«Это из-за иллюзий», – предположил Джек, замечая, что и его походка заметно изменилась. Пол выглядел каким-то ненадежным, скрытым легкой дымкой, оттого хотелось повыше поднимать ноги, чтобы не споткнуться.
За очередным слегка расплывчатым и не очевидным поворотом Джек увидел капитана Лефлера и старшину Крафта. Впервые за последнее время он испытал радость при виде их.
– Познакомься, Стентон, это инженер-полковник Ройх, – представил Лефлер поначалу не замеченного Джеком седоватого офицера с профессорской бородкой.
– Добрый день, сэр, – произнес Джек.
– Здравствуйте, капрал. Как вам здесь? – Ройх обвел рукой окружающее пространство, словно это был его садовый участок. – Бодрит или, напротив, угнетает?
– По-моему, сэр, здесь все переменчиво, – признался Джек, осматриваясь. – Когда мы поднимались по трапу, стена закрылась, словно манная каша, – нам такую иногда давали в части, но я больше люблю пшенную.
– А разве каша схлопывается? – уточнил Ройх.
– Схлопывается, сэр, если она достаточно жидкая, а вам хочется рассмотреть рисунок на дне тарелки.
– И что было на дне тарелки?
– Лошадка, сэр, обычная деревянная лошадка. Сам я в детстве такой не видел, но в журналах она попадалась…
– В каких журналах?
– В торговых каталогах, сэр.

54

Инженер-полковник вкратце объяснил Джеку метод поиска и показал, как открываются некоторые «окна».
– А какое именно окно нам нужно найти, сэр?
– Сгодится любое.
– Но почему любое, нам все равно, что искать?
Капитан с полковником переглянулись, и Лефлер взял инициативу в свои руки:
– Главная задача, Стентон, найти второй…
– Как минимум… – подсказал Крафт.
– Не нагнетай! – одернул его Лефлер и тут же извинился перед полковником: – Прошу прощения, сэр.
– Так вот, Стентон, ты видел ту коробочку в руках у Крафта, когда он передавал ее экспертам? Хорошо ее запомнил?
– Вроде запомнил, – пожал плечами Джек, все еще не понимая, чего от него хотят.
– Где-то здесь спрятана такая же коробочка. Одна, как минимум. Но их может быть и больше. Пока мы их не найдем, корабль находится под угрозой самоликвидации. Понял?
– Так точно, сэр… – кивнул Джек, чувствуя, как по ногам стали подниматься холодные судороги страха. Они добрались почти до колен, но Джек заставил себя думать о другом.
– Мы подумали, что у тебя нестандартное мышление и, возможно, ты сумеешь разгадать принцип открывания окон или расположения инициаторов самоликвидации.
– А откуда информация, что этих коробочек несколько? – спросил Джек, чувствуя интерес к этой истории. Нет, страх он все еще испытывал, но теперь этот страх переходил в некоторое исследовательское возбуждение.
Неожиданно в глубине корабля что-то ухнуло, да так, что содрогнулась конструкция. Все, кто находился в коридоре, невольно схватились за стены, решив, что включилась самоликвидация, но вместо взрыва от их дружного касания стены вдоль коридора стали открываться окна – примерно около дюжины!
Никто еще и толком не успел понять, что случилось, а Джек уже сорвался с места и помчался вдоль коридора, на бегу заглядывая в каждое окно.
Через несколько секунд окна закрылись, и на их месте Джек не нашел ни трещинки – всюду была однообразная шершавая поверхность.
– Ну и что тебе удалось разглядеть? – спросил полковник, направляясь к Джеку.
– Ничего, сэр, – пожал плечами Джек.
– Чего же туда заглядывал?
– Не знаю, сэр. Я пока собираю информацию.
– Не собирать нужно, Стентон, нужно искать! – вмешался Лефлер, но полковник сделал ему знак рукой, дескать, пусть делает, что хочет. Крафт этот жест тоже заметил и, обращаясь к Джеку, сказал:
– Информация получена от офицера-нороздула, с которым я дрался…
– Да? – Джек подошел к старшине. – А что он сообщил?
– Тебе перевести?
– Лучше скажи на его языке…
– Он сказал: «Иолле батхи».
– Всего два слова? И по ним вы поняли, что имеется еще несколько инициаторов? – спросил полковник.
– Да, сэр. «Иолле» – некая первопланета, откуда пошли все нороздулы, фризонталы и инсайдеры… А «батхи» означает «смеется».
– И… где же здесь логика? Первопланета смеется?
– Да, Крафт, тебе не кажется, что это как-то притянуто за уши? – усомнился Лефлер.
– А по-моему, все сходится, – вмешался Джек. – Драка была за инициатор, и, когда Крафт его получил, проигравший намекнул, что это еще не конец поединка, что придется еще поискать, очень хорошо поискать, отсюда предположение старшины, что на корабле остался не один инициатор, а даже несколько.
Видно было, что инженер-полковнику Ройху и капитану Лефлеру такая история не понравилась, для них здесь не было логики, но Крафт удовлетворенно кивнул – он нашел в капрале понимание и поддержку.
– Ладно! – поднял руки полковник. – Сдаюсь! Непонятно, как вы делаете свои выводы, господа, но давайте что-то делать! Капрал, мне отрекомендовали вас, как человека, способного принимать нетривиальные решения, – пожалуйста, помогите нам, иначе этот корабль вместе с нашим персоналом превратится в пыль!..
– А уйти нельзя? – наивно спросил Джек.
– Нельзя, мы и так в цейтноте. Враг опережает нас, очень сильно опережает, и мы вынуждены рисковать.
В дальнем конце коридора появился сотрудник в синем комбинезоне, и Ройх спросил:
– Что там у вас случилось?
– Я насчет этого шума, сэр…
– Ну?
– Мы случайно открыли нишу в грузовом трюме, и оттуда вывалился робот-автомат.
– Станция, что ли?
– Так точно, станция. Что нам с ним делать, сэр?
– Пока ничего, продолжайте искать скрытые тайники, это сейчас важнее.
– Есть, сэр! – кивнул сотрудник и убежал.
– А радио здесь не работает? – спросил Джек.
– Увы, полное экранирование.

55

Джек думал минуты три, сосредоточенно покусывая губу, и никто не решался его одернуть, как будто это был не капрал, а целый генерал.
Молчал Ройх, молчал и Лефлер – ну куда он против инженер-полковника с чрезвычайными полномочиями? Полковник мог отпустить их, а мог потребовать остаться, и тогда… Тогда бы им пришлось разделить участь команды исследователей.
– Сэр, система ликвидации должна как-то запускаться, правильно?
– Ну… – кивнул полковник.
– И если дело в этих инициаторах, их должны как-то открыть для внешнего сигнала.
– Давай, капрал, продолжай.
– Должна быть система этих тайников с инициаторами, которые соединены воедино. Радио здесь не работает, значит, должна быть проводка или микрошина.
– Микрошину хрен отыщешь! – не удержался от замечания Лефлер.
– Так точно, микрошину найти трудно, – согласился Джек. – Но ее схема должна быть где-то на контрольном экране. Я тут пока бегал по коридору, увидел в паре окон какие-то схемы, по-моему, энергоснабжения.
– Ну и что ты думаешь, надо искать в коридоре? – спросил Лефлер, затравленно осматриваясь.
– Нет, сэр, система ликвидации включается в чрезвычайной ситуации и делает это кто-то в главной рубке. Искать нужно там. Скорее всего, там мы и найдем эту схему, а старшина нам ее прочитает. Вы ведь сможете?
– Думаю, да, – пожал плечами Крафт, и на пол снова просыпалось несколько пластинок из бронежилета.
– Тогда идем в рубку! – сказал инженер-полковник.
И они переместились в рубку, где продолжали поиски четверо из исследовательской группы.
– Нашли еще что-нибудь, Герман?
– Пока нет, сэр, – развел руками Герман. – Было несколько спонтанных открываний, но повторить их нам не удалось.
– Не можем, сэр, – развел руками другой специалист. – Проводишь рукой, окно открывается, потом закрывается, и снова проводишь, но уже никакой реакции. Мы просто в отчаянии.
– А вот старшина Крафт предположил, что к прикосновению должен прилагаться определенный эмоциональный настрой.
– На каждое простое движение накладывается эмоциональная гамма? – уточнил Герман.
– Именно так, – подтвердил Крафт.
– А если так, то комбинация с движениями дает шифр, который раскрыть вообще невозможно, – развел руками Герман.
– А сколько этих эмоций, их можно сосчитать? – спросил полковник.
– Основных – семь. Но там еще смешанные варианты, как аккорды в музыке.
– А вы, старшина, слышите эти аккорды?
– Да, сэр.
– А кого-нибудь из нас можете им научить? Ну вот хотя бы Германа. Он ведущий сотрудник, ему не помешает…
– Давайте попробуем, сэр, но сразу предупреждаю: такого на моей памяти не было, чтобы людей обучать эванторике…
– Это запрещено? – спросил полковник, пристально глядя на Крафта. – Говорите, не бойтесь, я же понимаю, что вы инсайдер, а инсайдерские сообщества связаны разного рода правилами, запретами, секретными соглашениями.
– Да, сэр, это запрещено, но какой смысл говорить об этих запретах сейчас, ведь они писались сотни лет назад?
– Делайте, что посчитаете нужным, старшина, я ко всему готов, – сказал Герман и шагнул вперед.
– Дайте руку…
Судорожно сглотнув, Герман снял перчатку и подал Крафту похолодевшую ладонь. Тот взялся за нее и с минуту молчал, закрыв глаза.
– Что сейчас чувствуете?
– Ничего, – ответил Герман.
– А сейчас?
– Ничего.
– А если вот так?
– Ну… – Герман повел плечами. – Как будто слегка мурашки по телу…
– А вот так?
Неожиданно глаза испытуемого закатились, он потерял сознание и сполз вдоль стены.
– М-да, – произнес полковник, глядя на бесчувственного Германа. – Возможно, этого нельзя сделать в принципе… Люди и инсайдеры – не одно и то же.
– А можно мне? – спросил Джек, который наблюдал за происходящим из-за спины Лефлера.
– Давай, Стентон! – поддержал его капитан. Время уходило, и корабль мог взорваться в любую минуту.

56

Джек ожидал, что ладонь Крафта будет набитой мозолистой пятерней, шершавой, как известковый камень. Ну, а какой должны быть ладонь, пальцы которой прошибают тело врага вместе с бронежилетом? Совсем недавно он пожимал ее, но уже забыл эти ощущения.
Тогда он хотел спровоцировать старшину, заставить его стать зверем. Дурак, конечно.
Сейчас ладонь Крафта показалась Джеку сильной, но очень мягкой, сухой и теплой.
– Что-нибудь чувствуешь? – спросил старшина.
– Резковато… Надо чуть-чуть назад, – ответил Джек, закрыв, как и Крафт, глаза.
– Так нормально?
– Да, так в самый раз.
– Ты почувствовал, и это уже хорошо. Переходим на следующую ступень… Вот так… Чувствуешь?
– Да, чувствую.
– Что чувствуешь?
– Ну… другое состояние. Просто другое состояние, отличающееся от предыдущего ровно на одну ступень.
– Ладно, пошли дальше… Вот так…
– Нормально, принято.
– Теперь вот так… Не жарко?
– Переход почувствовал, – кивнул Джек, все еще не открывая глаз. – Тепло, но не жарко…
– Отлично. Четвертая позиция…
– Теплее…
– Молодец. Пятая – не мутит?
– Не мутит… – ответил Джек. – Но как-то непонятно. Можно назад?
– Хорошо. Снова четвертая…
– Да, почувствовал. Давайте снова пятую, я готов.
– Даю…
– Уф-ф-ф! – выдохнул Джек.
– Вы в порядке, Стентон? – спросил инженер-полковник Ройх, который не отрываясь следил за этим экспериментом.
Герман уже пришел в себя, но пока сидел на полу и массировал лицо ладонями.
– Все под контролем, сэр! – ответил Джек полковнику, все еще не открывая глаз. Между тем чувствовал он себя не очень хорошо, однако сдаваться не собирался, ведь оставались всего две ступени!
– Идем дальше? – спросил Крафт, и где-то внутри Джека кто-то как будто крикнул: «Да ну его на хрен? Опасно же!»
– Идем дальше, – сказал Джек, не зная, чего ожидать.
– Даю шестую ступень… – сказал Крафт, и Джек почувствовал, что начинает растворяться. Сначала ноги – там, где страх. Теперь его не было, а вместо ног остались носки и ботинки. Он мог обойти их вокруг, потрогать, расспросить о житье-бытье. Ну и как вам живется, ботинки? Носки не обижают?.. Уф-ф-ф… Ужас просто.
Джек понимал и не понимал, что с ним происходит. С одной стороны, он продолжал осознавать, где находится и в каком сложном положении оказались он и его товарищи, а с другой – наблюдал за этим, как в кино, со стороны зрителей. Можно было остановить фильм, сходить в туалет, потом за чипсами. Вернуться и снова запустить историю.
– Ты в порядке, Стентон?
– В порядке, – ответил Джек, так и не поняв, кто его спрашивает, однако пришло время открывать глаза, чтоб не свалиться, как бедняга Герман.
– Попробуй подышать, – посоветовал Крафт.
Джек начал дышать, сначала – чтобы не упасть, потом – глубже. Тошнота и отупение стали уходить.
– Дальше двигаться будем?
«Ну тебя на хрен, инсайдер! Ты гробишь Джека! Вали отсюда, вали!» – снова закричали где-то внутри визгливые голоса.
«Да кто же это?» – удивился Джек, оборачиваясь, но за ним была только стена. Серая, шершавая стена.
– Дальше двигаться будем, – подтвердил Джек и прикрыл глаза, чувствуя першение в горле. В конце концов, этот старшина был с такими же ногами, руками и головой. И в сортир солдатский ходил регулярно, Джек это видел. Ну и почему он мог все это выдержать, а Джек нет? Глупости! Люди, инсайдеры, «носороги»! Держаться, Джек, только держаться!..

57

Его душил кашель, а легкие, казалось, вот-вот взорвутся. Джек стоял на коленях, левой рукой рвал ворот, а правую крепко держал Крафт. Инсайдер считал, что глупо отпускать Джека, когда испытание почти закончилось.
– Да отпустите же его, старшина! – потребовал полковник.
– Нет! – воскликнул Джек, распрямляясь и снова заходясь кашлем.
Он сумел подняться и даже улыбнулся Крафту, а тот улыбнулся в ответ.
Во рту оставался привкус крови, в висках стучало, зато Джек ощущал со всей определенностью, что его мир стал значительно шире и просторнее, чем прежде. Нет, он снова слышал в том же спектре, видел при том же освещении, но… Но что-то изменилось!
Джек шагнул к стене и провел по ней ладонью. Потом смелее, размахнувшись метра на полтора.
– Ну и что? – спросил полковник.
– Я пытаюсь, сэр. Вы, пожалуйста, занимайтесь чем-нибудь, а то от вашего внимания… – Джек виновато улыбнулся. Не мог он сказать полковнику: ты мне мешаешь. И Лефлеру не мог сказать. И Крафту тоже, однако потому, что Крафт ему не мешал.
– Да, действительно, – сразу согласился полковник. – Расходимся и начинаем искать по стенам. И это, как его? Применяйте эмоции или что там положено…
После нелегкой учебы Джек все еще подкашливал, однако он чувствовал, что тренинг пошел ему на пользу. Проводя ладонью по стене, он чувствовал внутри себя какие-то непонятные волнения, движение посторонних энергий, которых прежде не ощущал. Впрочем, с поиском поначалу совсем не клеилось. Прошло полчаса, и капитан Лефлер исходил потом, нервно поглядывая на Джека, но к тем окнам, что уже были найдены сотрудниками полковника Ройха, новых находок не добавилось, хотя временами Джеку казалось, что он что-то цепляет.
В помещении главной рубки все двигались по кругу, ощупывая одни и те же стены вновь и вновь. Кто-то предпочитал гладить сверху вниз, другие наискосок, а капитан Лефлер их даже ощупывал.
Движения капитана выглядели немного странными, и Джек подумал, что Лефлеру нездоровится.
Сверху вниз – раз, снизу вверх – два, слева направо – три, справа налево – четыре. И еще наискосок – вжик-вжик и снизу вверх – вжик-вжик. А теперь все то же, умноженное на семь эмоциональных настроев… Поехали, Джек!
Спустя полчаса этих мучений Джек понял, что тупое перемножение вероятностей ни к чему в ближайшие полгода здесь привести не сможет, а ведь от него требовали прорыва. И тогда он решил расслабиться, он вспомнил, что самые лучшие догадки приходили тогда, когда от него ничего не требовали.
Однако такой настрой дорогого стоил. Мысли метались из стороны в сторону, образы нагромождались один на другой. Где-то он видел первый бой, вспоминал ужас в ногах и ломоту в мочках ушей, а где-то появлялась улыбчивая Китти Холланд из деревни Грязное Болото, ее пышная грудь и гостеприимные бедра. Все смешалось, и как бы ни старался Джек… Стоп!
Стоп еще раз! Теперь он точно понял, что зацепил…
Джек провел рукой в одну сторону, потом в другую, но сила «зацепления» осталась прежней.
«А если так?» – подумал он, прогоняя через одно движение сразу весь спектр новых, полученных от Крафта ощущений. И вот – бинго! На седьмой ступени открылось огромное окно с экраном, но тут же Джек зашелся жутким кашлем, и окно исчезло.
Полковник Ройх, его сотрудники, вспотевший Лефлер и Крафт пытались снова запустить ту же комбинацию, но Джек перхал до красных пятен в глазах, а когда успокоился, почувствовал в области затылка похолодание.
– Ну и как ты? – спросил полковник, нагнувшись над лежащим Стентоном.
– Вроде понял, сэр… Соберусь с силами и…
– Ты не торопись, – сказал полковник и лег рядом с Джеком. – Наплюй на цейтнот, иногда это лучше, чем торопливая мастурбация.
– Что, сэр?
– Я говорю, никогда не знаешь, что лучше, избыточная концентрация или вольный полет мысли, понимаешь?
Полковник заложил руки за голову, и на его лице появилась улыбка мечтателя. Он видел синее небо, черепичные крыши, потревоженные ветром кроны деревьев и что-то еще – полковник был немолод и многое подзабыл.
– Однажды на Стренксе… Нас вызвали чрезвычайным постановлением правительства, представляешь?
– Выше его нет? – уточнил Джек.
– Нет, приятель. Я тогда еще в майорах ходил. Всю команду с базы, вместе с поваром и дежурным сантехником, – срочно вперед. Оказалось, под зданием правительства находится полость, заполненная взрывчатым веществом. Причем… – Тут полковник поднял указательный палец. – Об этой полости знали уже лет сто и полагали, что она засыпана дерьмом, что она обычное подвальное помещение. И вдруг – тревога номер раз! Откуда, думаешь?
– Представить себе не могу, сэр, – ответил Джек, слегка приподнимаясь.
– Вот! Оказалось, что где-то на Таравенеции какой-то умник по имени Бон Концептор распознал то подвальное дерьмо как кристаллическую взрывчатку второго рода, представляешь?
– Неожиданно, сэр, – признался Джек.
– Неожиданно, так их разэтак… А у меня механик на полпути обосрался – реальная диарея на почве нервного перенапряжения! Как тут воевать?..

58

Огромное окно открылось вновь, когда Джек решил, что нужно дать рукам полную волю – пусть двигаются, как получится. И вот оно открылось.
– Запоминайте схемы! – закричал полковник, опасаясь, что ценная информация снова уйдет в никуда. Но Джек контролировал ситуацию, и этот экран никуда деться не мог. Джек был уверен, что не просто открыл окно, но прочно его держал.
Подскочивший Крафт, сжав кулаки для лучшей концентрации, стал запоминать информацию, затем из-за его спины выпрыгнул Герман и, щелкнув видеосканером, удивленно развел руками – полученный файл оказался пустым.
– Что же ты удивляешься? – усмехнулся полковник Ройх. – Разве ты не знал об этом?
– Я надеялся, что…
Герман вздохнул. Да, он знал об эффекте волнового подавления, тот был описан после захвата нескольких командных пунктов в подземных вражеских городках. Там можно было фотографировать все что угодно, кроме показаний информационных панелей и рабочих экранов. Их передачи блокировались неизвестным пока кодом волнового наложения.
– Ну и что там? – спросил Джек спустя несколько минут, когда Крафт отошел от экрана.
– Это оно, Стентон…
– Что?
– Схема инициаторов самоликвидации. Оказывается, их было еще четыре.
В этот момент окно закрылось.
– Значит, получилось, старшина? – тихо спросил Ройх, боясь спугнуть удачу.
– Не совсем, сэр. Там дальше еще переход на следующую схему. Пока мы знаем только количество инициаторов и принципиальную схему, а дальше должны быть указаны гнезда заложения в реальном масштабе. По крайней мере, я на это надеюсь.
– Стентон, а ты сможешь открыть окно снова?
– Вроде могу, сэр.
Джек шагнул к стене и снова тем же неуловимым движением заставил окно с экраном открыться. Крафт тотчас ткнул пальцем в ссылку, и на экране появилась следующая схема, но Крафт отрицательно покачал головой и снова нажал ссылку. Пятый лист его заинтересовал больше, но ненадолго, старшина вернулся к предыдущему и, повозившись с совершенно непонятной навигацией, заставил чертеж пульсировать местами заложения инициаторов.
– Вот они, все четыре!
– Герман! Твидл! – крикнул полковник. – Вы это видите?
– Так точно, сэр!
– Найти сможете?
– Ну… если успеем перерисовать схему. Окно ведь не закроется?
– Не закроется! – пообещал Джек.
– Тогда найдем, сэр.
– Стентон, а ты сумеешь открыть хранилища инициаторов? – спросил полковник.
– Попробую, сэр.
– А если не сможет, у нас есть сквоззер… – напомнил Герман, торопливо перенося схемы в большой блокнот. – Он хоть и старенький, но режет любые стены, мы возле входа уже попробовали.

59

Эту операцию приятели рассчитывали полторы недели. Следили за курьерами, сидели в засаде у складов, валялись в канаве неподалеку от лодочного ангара, где банда наркоторговцев собиралась для проведения совещаний.
Тратить деньги на спецоборудование было жалко, куда с большей охотой напарники их пропивали, поэтому для получения самой горячей информации приходилось подбираться совсем близко, иногда на полтора-два шага, когда слышно было даже дыхание.
Из-за этого Рема приняли ночью за кошку и расстреляли по нему целую обойму. Чудо, что его задела лишь одна пуля, оставив шрам на ребре, ну кто знал, что у наркокурьера боязнь кошек?
– Я убил эту тварь, Альфред! Пойди найди ее, я хочу видеть этот труп! – орал он в ночи, пока обалдевший Рем торопливо отползал вдоль штабеля из старых досок.
Когда он достиг укрытия, они с Фредом залегли в яме и еще два часа до рассвета слушали причитания кошкофоба, который рассказывал подельнику свою биографию, а также историю о том, как он начал бояться кошек.
Одним словом, обошлось, хоть могло быть хуже. Тем не менее напарники узнали, где и когда наркоторговцы получают от распространителей деньги. Насчитали почти двадцать мест, и дело выглядело весьма хлопотным, однако из города следовало бежать как можно скорее, поскольку были подозрения, что полковник Танжер их ищет.
Поначалу они хотели остановиться на захвате наркотиков – это было проще, но после нескольких вечеров за анализом и крепким алкоголем решили от этой идеи отказаться. Взять легко, продать невозможно. Вернее, продавать придется долго, а им хотелось сбежать отсюда поскорее.
– Тут у нас земля под ногами горит, – с тоскою в голосе говорил Фред. – Нам бы на простор, в большой город…
– Или на другую планету, – поддакивал Рем.
– Или так, – соглашался приятель.
Таким образом, остановиться решили на наличных, пусть даже это слишком хлопотно.
И вот они уже в деле, висят на хвосте наркоинкассаторов. Сначала была первая точка, потом вторая. Из проломов в заборах появлялись люди, передавали бандитам мятые пакеты и исчезали.
– Ну и морды у них, с такими и в зоопарк не пустят.
– Наркодилеры не должны быть красивыми, Рем, они же не гимназистки.
– Ну, не знаю, у нас в классе была одна страшная девчонка – Беллой звали.
– И что?
– А ничего. Я совсем не удивлюсь, если встречу здесь эту Беллу.
Машина сборщиков перебиралась с одного загаженного переулка в другой. Это была обшарпанная «Импала» с новой дорогой резиной и красными суппортами тормозов, а под ее капотом баском порыкивал восьмицилиндровый двигатель.
Рему с Фредом ответить на это было нечем, они тащились на видавшем виды седане непонятного цвета, который три года простоял в сарае с дырявой крышей, где на него лилась вода и гадили птицы. Эту машину им подогнала старуха, у которой приятели снимали гостевой домик. Аренда авто входила в стоимость жилья, и за все это они отстегивали по пятьдесят ливров в неделю.
А еще им нужно было на что-то питаться, выпивать вечером и опохмеляться утром. Между тем старуха их постоянно пилила, угрожала повышением платы за жилье, но напарники терпели, поскольку племянник хозяйки был лейтенантом местной полиции.
Это он отдал ключи от рыже-грязного седана, на котором они теперь «охотились», при этом уже пару раз машина едва не заглохла.
С таким техническим обеспечением ни о какой погоне за наркоинкассаторами не могло быть и речи, но, к счастью, переулки пригородов были слишком узкими и так завалены мусором, что прокачанная «Импала» плавала по ним со скоростью пешехода.
Напарники раньше и не представляли, что пригородные трущобы были такими обширными, но больше точек – больше денег, и их это устраивало.
Где-то пакеты выносили роковые красотки в чулочках в сеточку, где-то безобразные старухи. В одном месте у школы деньги вынес старшеклассник, а ближе к городу, возле ресторана быстрого питания, – старший сержант полиции.
– Какой пассаж, – покачал головой Рем, но Фред даже не отозвался – эка невидаль!
Сюрприз ожидал их в конце маршрута, когда напарники уже мысленно перекладывали денежки в свои карманы. После того как машина сборщиков остановилась напротив общественной прачечной, к ней подъехал серый микроавтобус, в котором сидело четверо парней с автоматами.
В этом районе парни чувствовали себя полными хозяевами и даже не прятали оружие под сиденья, а держали в руках, чтобы все видели и боялись. В первое мгновение они решили, что наткнулись на конкурентов-грабителей, однако сборщики в машине на появление микроавтобуса никак не отреагировали, а когда один из автоматчиков вышел, водитель «Импалы» приветливо помахал ему рукой.
– Это усиление, Рем.
– Усиление.
– В прошлый раз этого не было.
– Не было, – согласился Рем, присоединяя к своей «девятке» удлиненный магазин.
– Думаешь, стоит рискнуть? – задал Фред риторический вопрос и огляделся, прикидывая, не ждать ли им неприятностей со стороны, ведь здесь повсюду были заброшенные здания. Лишь в некоторых теплилась какая-то жизнь, но и там, без сомнения, прятались какие-нибудь бандиты.
У напарников был немалый опыт действий в подобных местах, и он говорил о том, что атаковать следует дерзко, а если не поперло, нужно смываться.
Никакие тактически уловки в трущобах не работали. Просто схватил – и бежать.

60

Где-то над крышами пролетела птица, шлепнув на стекло седана белую кляксу. Автоматчик подошел к «Импале», что-то спросил. Водитель кивнул и стал рыться в бардачке.
– Пора, – сказал Рем, неслышно открывая дверцу.
– Мы даже без броников, – напомнил напарник.
– Вперед, Фред, пока они в машине.
Так у напарников было всегда, один осторожничал, другой проявлял инициативу. Иногда даже побеждала осторожность, правда редко.
Дверца со стороны Фреда скрипнула, хотя накануне он ее смазывал. Автоматчик резко повернулся, но сделать ничего не успел. Тридцать метров – приличная дистанция, но не для «девятки» в руках Рема.
Один выстрел – и напарники повели в счете.
Все свое внимание они сосредоточили на автоматчиках, остававшихся в микроавтобусе, и за несколько секунд изрешетили его борта. А когда главная, по их мнению, угроза была ликвидирована, из окна «Импалы» свесился водитель с двумя скорострельными «дюксами».
Должно быть, магазины его машинок были бездонными, Рем жмурился от кирпичной пыли и не дышал, надеясь, что и в этот раз пуля его минует. Горячий свинец вспарывал асфальт, безжалостно сек по стенам, но в основном резал, грыз и разносил несчастный седан, в котором, как казалось стрелку, прятался кто-то из нападавших.
Но даже у бездонных магазинов бывает дно, и Рем с Фредом хорошо это знали. Парни с улиц любили поддать жару, но работы их мозгов хватало не более чем на десять секунд.
Тишина наступила неожиданно, а потом щелкнул одиночный выстрел из «девятки» Фреда.
– Вперед, Рем! – крикнул он, и они помчались к «Импале».
Заметив их приближение, из нее вывалился второй сборщик и попытался улизнуть с кассой на поясе, но Рем отвесил ему такого пинка, что бедняга кувыркнулся через голову.
– Снимай сумку, и уходим! – крикнул Фред, торопливо меняя магазин.
Рем встряхнул беглеца, сдернул пояс с сумкой и, отвесив инкассатору пинка, сменил магазин, хотя в старом оставалась еще пара патронов.
– К машине! – крикнул Фред, но, увидев, во что превратился седан, растерялся. Шустрая дребезжащая машинка теперь выглядела, как консервная банка, в которую попал танковый снаряд.
– Старуха нас убьет, Рем!
– Берем «Импалу»! – принял решение напарник, и они запрыгнули в широкий, но низковатый салон «престарелой леди».
Ключ был в замке, Рем с ходу завел мотор, и тот отозвался низкими басами, предоставляя новым хозяевам всю свою мощь.
– Ух ты! – воскликнул Фред, встряхивая сумку с наличностью. – Мы теперь не пустые, приятель!
– Не пустые… – согласился Рем, и машина резко дернулась вперед, потому что ее новый хозяин не сразу приноровился к тугой педали газа.
Вскоре «Импала» резво неслась по замусоренной мостовой, но еще до поворота Фред заметил, бросив взгляд в зеркало заднего вида, что на месте схватки уже действуют мародеры.
Оружие, одежда, пусть и залитая кровью, колеса с микроавтобуса и даже с седана – этим людям годилось все.
– Что там? – спросил Рем, сосредоточенно ведя машину.
– Ничего, все в порядке. Надо выскочить на окружную дорогу, я там деньги посчитаю…
– Если не ошибаюсь, выезд будет в конце квартала.
Однако Рем ошибался, и пришлось проплутать еще с полчаса, прежде чем они выбрались в более цивилизованный район и вскоре встроились в поток машин на шоссе.
– Не свети, вон какое-то рыло в самосвале торчит! – предупредил Рем.
– Вижу, – ответил Фред, опуская сумку к самому полу и не давая любопытному водиле разобрать подробности.
– Я так думаю, там не меньше десяти штук, – предположил Рем, плавно обходя новенький кроссовер.
– Не мешай, – буркнул Фред и, сдвинув на затылок шляпу, продолжил счет. Делал он это умело, азартно, его нос покраснел, как от выпивки, а на лбу проступили капли пота.
«Не меньше пятнадцати…» – сделал вывод Рем и тряхнул головой. Деньги им сейчас были нужны, поскольку здесь их узнавало все больше народу, а при их работе это прямая дорога к финишу.
– Двадцать четыре пятьсот семьдесят! – выдохнул наконец Фред и засмеялся. Рем засмеялся тоже. Это была хорошая операция, профессионально начатая и так же законченная. Правда, морду посекло кирпичной крошкой, щека кровила, но это пустяк. Теперь у них были деньги, чтобы смотаться.

61

Решив не откладывать сборы в долгий ящик, напарники проехали до нового квартала, где уже давно приглядели магазин «Охотник и Рыбак».
Магазин был небольшим, но универсальным. В нем продавались поплавки, сигнальные патроны, удилища, дробовики, мормышки крашеные и мормышки светодиодные, сканеры рыболовные, радиостанции полевые, пистолеты разных калибров и еще много интересного, при виде чего загорались глаза любого мужчины.
Припарковав «Импалу» на полупустой стоянке, они огляделись и вошли в магазин, сразу приметив выражение физиономии единственного продавца.
Кроме Фреда с Ремом в зале было еще два покупателя – один перебирал крючки, другой мял край надувной лодки. Лицо продавца выражало скуку и скрытую готовность к любой авантюре.
– Добрый день, – сказал Фред негромко и, остановившись перед витриной, стал рассматривать складные стульчики для рыбаков.
– Добрый день, сэр. Интересуетесь стулом?
– Мы интересуемся биноклями… – сказал Рем, подходя к напарнику и тоже поглядывая на стульчики.
– Какие предпочитаете – шесть, восемь, двенадцать? – начал перечислять продавец, потом зевнул и почесал в паху.
– Давайте двадцать четыре… Электронный… – буркнул Фред, продолжая пялиться на матерчатый стул.
– Вау! Вот это выбор! – оживился продавец.
– Разумеется, – поддержал его Рем. – Дайте два.
– Два? – поразился продавец, и его лицо разом сделалось красным. – Хороший сегодня денек, джентльмены!..
С этими словами продавец выскочил в подсобку и вскоре вернулся нагруженный коробками. Электронные двадцатичетырехкратные бинокли имелись нескольких моделей, и он не поленился принести все.
– Здорово, я возьму вот этот – цвета хаки! – указал Фред на прибор с прямоугольным дизайном.
– А мне вот этот серенький – обожаю классику, – признался Рем.
– Отличный выбор, господа, но… – тут продавец понизил голос. – Вообще-то это тянет на тысячу шестьсот.
– Тянет значит тянет, – философски изрек Фред. – А стульчики у вас ничего, расцветочка веселая.
– О, на любую задницу, сэр! Тридцать восемь вариантов!
– Замечательно. Запакуйте бинокли и еще пару радиостанций.
– «Торнстон», «арабели»?
– Нам бы что-то с фильтром. «Тайлес» имеется?
– «Тайлес»? Ну вы даете, просто праздник какой-то. Мы такое даже на витрину не выставляем – нет покупателей, но раз в год кто-то пару все же берет. Сейчас принесу!
Пока продавец бегал за радиостанциями, напарники приглядывались к витрине с патронами. Здесь было полно всякой всячины, любого калибра и разных категорий от «прямого боя» до «разрывных» и «специальных».
Были на стендах и автоматические винтовки, но у напарников для такой техники не было соответствующих документов. Разумеется, они надеялись на некоторую любезность со стороны продавца, однако оставались реалистами.
– Вот ваши радиостанции! – воскликнул продавец, выбегая к прилавку. – Это плюс четыреста двадцать ливров!..
– Замечательно, – кивнул Фред. – А еще две сотни патронов девять миллиметров. Категория «топ»…
– Вы сказали «топ»?
– Да, пять ливров за десяток…
– Конечно, сэр, но сначала я бы хотел увидеть ваши документы.
– Какие еще документы? – сыграл удивление Фред, но вышло настолько неубедительно, что даже Рем вздохнул и отошел к следующей витрине.
– У вас должна быть карточка члена охотничьего или спортивного клуба, сэр, с росписью психиатра и местного шерифа, лейтенанта Тротвела…
– А, точно! – кивнул Фред и хлопнул себя по лбу. – Забыл я эту карточку прямо на столе – хотел взять, но забыл. А без нее никак?
– Увы, сэр. Разве что…
Продавец опустил глаза на витрину и стал колупать на стекле невидимую соринку.
– Разве что в кредит.
– Как это?
– Я вам сейчас продам, но без чека, а когда вы принесете карточку, выбью чек и отдам сдачу.
– Годится, приятель. Ты прямо снял груз с моих плеч! Давай две сотни патронов, сколько я тебе должен – пятьдесят ливров?
– Вообще-то сто пятьдесят.
– Так дорого? – удивился Фред.
– Не дорого, сэр, я возвращу вам разницу, как только вы предъявите мне карточку.
– Ах вот как?
– Именно так.
– Нам это подходит. Упакуйте все и дайте общий счет.
– Одну минуту, сэр, сейчас все будет.
Отъезжали напарники, как иностранная делегация, – провожаемые улыбающимся продавцом и грузчиком, в то время как покупатели копеечных крючков томились у прилавков в ожидании хоть какого-то внимания.
А все дело было в дорогих биноклях, ведь такие покупки здесь случались нечасто. Раньше напарникам годились и двенадцатикратные с обычной оптикой, но за время работы на полковника Танжера они привыкли к высокому качеству.
Танжеровские «девятки» им удалось зажать, их позволяли носить повсеместно, но бинокли с радиостанциями после заданий сдавали, оттого и пришлось покупать на свои.

62

Пока то да се, катались, заправлялись, осматривались, спустился вечер, и к воротам частного владения в далеком пригороде напарники подъехали, когда на улице горели редкие фонари, под которыми вились суетливые мошки.
Один из фонарей стоял метрах в десяти от участка, и под ним с распахнутыми пастями сидело с полдюжины ящериц.
Со стороны казалось, будто они так загорали, но стоило упасть мотыльку, как завязывалась борьба, превращавшаяся в свалку. Однако длилось это недолго, добыча проглатывалась, ящерицы расползались и снова замирали с распахнутыми ртами.
Открыв ворота, Фред придержал створку, пока Рем заводил машину во двор. На шум выскочила хозяйка и, заметив подмену, тотчас спросила:
– А это чего такое?
– Новую машину купили… Себе…
– А моя ласточка где? – почуяв неладное, спросила старуха.
– Успокойся, Сибилла, твоя ласточка захромала – карбюратор у нее потек и дроссели обвалились. Хана ласточке, продали на металлолом.
– А где деньги?
– Да вот они, хорошо продали, кстати.
Фред шагнул к хозяйке и подал на ладони мелкие засаленные купюры, которые они с Ремом специально выбирали из добытого богатства, чтобы плата выглядела не слишком красиво, – старуха была подозрительна.
Щелкнув фонариком, она зажала его вставными челюстями и, быстро пересчитав деньги, сказала:
– Сус сыском маво!
Потом вынула изо рта фонарик и повторила:
– Тут слишком мало, мне нужен штраф за потраву ласточки!
– Какой еще штраф, Сибилла? – пробасил Рем, выходя из тени. – Она была хромой на все колеса и странно, что еще могла двигаться!
– А эту на что купили? Вон какие колеса-то! Дорогущие! Ободрали бабушку, да?
– Мы эту машину не покупали, у нас столько денег нет, мы ее в карты выиграли, – сказал Фред, надеясь закрыть дискуссию.
– Это какой дурак с вами играть взялся?
– В пригороде какой-то. Должно быть, богатый вор, – пожал плечами Фред.
– Богатый вор вот так взял и отдал машину? Да он бы вас скорее в асфальт закопал, чем с такой машиной расстался, – хоть бы и проигрался!
– Он пытался закопать… – пришел на помощь Рем. – Но у него не получилось.
– Значит, убили вора-то? – уточнила Сибилла, делая шаг в сторону Рема.
– Оборонялись просто, – пожал тот плечами, не зная, чего теперь ожидать.
– Оборонялись… – вздохнула старуха. – Ну и ладно. Выиграли и выиграли, а за то, что ласточку укатали, платите штраф – пятьдесят ливров.
– Да ты что, старуха, белены объелась?! – взревел Рем. – Да мы тебе, считай, триста ливров за ничего принесли!..
– Двести сорок восемь! – возразила Сибилла. – Это ничуть не триста! Не триста!..
– Ладно, хватит орать! – потребовал Фред и огляделся. – Я дам тебе двадцать пять ливров, и на этом заглохни…
– «Заглохни»? Ты сказал мне «заглохни», штопаный ублюдок?! – взвилась Сибилла. – Да ты знаешь, кто мой племянник?! Да ты знаешь, что он с тобой сделает?!
Фред с Ремом переглянулись. Весь это бардак они затеяли для того, чтобы старуха не поняла, что они разбогатели. Сибилла должна была думать, что «дорогая» машина ее постояльцев – просто счастливый случай, реализованный миг удачи, не более, что они не стали богаче прежнего с тех пор, когда отказывались даже от дешевых обедов за полтора ливра на двоих. Но сейчас старуха орала все громче, и это могло привлечь внимание соседей, хотя те и привыкли к манерам Сибиллы.
– Ладно, старая, завали пасть, – сделал ход Рем. – Мы дадим тридцать пять, и хватит об этом. Фред, отслюни ей прибавку и пойдем спать, устал как собака с этими карточными играми, так их разэтак.
И Рем зевнул, словно лев, вызвав у Сибиллы некоторое замешательство. Она с готовностью вступала в словесные перепалки с низкорослым Фредом, но Рем выглядел угрожающе и говорил солидно, с расстановкой. Такой и в морду мог дать без предварительных объяснений, уж Сибилла-то это знала.
На всякий случай она замолчала и смиренно приняла от Фреда деньги. Вообще-то выходило, что она кругом в прибыли, но что-то не давало ей покоя, какое-то внутреннее беспокойство. Чутье!
Проводив постояльцев взглядом, она вздохнула и вернулась в дом, решив, что обязательно посоветуется с племянником.

63

Он пришел в два часа ночи, лейтенант полиции Фрезер, племянник Сибиллы.
Старуха и раньше припугивала: дескать, не будете платить, вызову племяша-полицейского. Сам он приезжал к ней довольно часто, что-то привозил тетке, что-то забирал, но знакомиться с квартирантами не торопился. Так они и не пересекались к взаимному удовольствию, но в этот раз он пришел сам.
Фрезер открыл дверь своим ключом и, щелкнув включателем, зажег свет.
Домик быль маленький с единственной комнатой, и прятаться тут было негде, однако полицейские привычки давали о себе знать – Фрезер не стал закрывать дверь и держал правую руку на отлете, чтобы, если надо, быстро выхватить пистолет.
– Что случилось? – спросил Рем, старательно протирая кулаками глаза. На самом деле они с Фредом не спали и слышали, как к дому после полуночи подъехал автомобиль.
Фрезер не ответил, и это тоже была привычка. Неопределенность пугала, и обычно «клиенты» быстро дозревали, пока он сурово и многозначительно молчал.
Рем и Фред сели в своих койках, жмурясь и продолжая играть. Они уже поняли, что племянник пришел по наводке старухи.
– Ну и как это понимать? – спросил Фрезер и по-хозяйски прошелся вдоль стены, поскрипывая новыми ботинками, только вчера реквизированными у одного ловчилы. Тот задолжал Фрезеру «за охрану», пришлось взять товаром. Ну и в морду, конечно, дать, чтобы знал.
– Я спрашиваю, как это понимать?! – поднял голос Фрезер и демонстративно положил руку на пистолет.
– А ты кто вообще-то? – почесываясь, спросил Фред.
– Кто я?! Кто я?! Кто я, ты меня спрашиваешь?! – несколько раз повторил Фрезер, слегка изгибаясь, как будто для прыжка.
Играя это злое удивление, он невольно копировал манеры Гуго Младшего, которого посадили в прошлом году. Вот это был мерзавец! Надменный, дерзкий, удачливый! До того, как сел, Гуго пять лет был в полном шоколаде, да и за решеткой теперь не бедствовал.
– Похоже, это племяш Сибиллы, – сказал Рем, натягивая майку. – Чего пришел, племяш? Мы платим вперед, за месяц уже отдали.
– То есть по-хорошему не хотите? – ухмыльнулся Фрезер и достал пистолет.
– Чего надо-то, приятель? Бабка говорила, ты полицейский, расследуешь, что ли, чего?
Фред с Ремом переглянулись, пожимая плечами, дескать, удивлению нет предела.
– Где тачку взяли? Угнали?
– В карты выиграли, – позевывая, пояснил Фред. – Мы же бабуле уже объясняли.
– У кого, у вора? И как его звали? Я здесь всех воров в лицо знаю!..
– Послушай, парень, мы здесь люди новые, мы о ваших порядках криминальных не осведомлены, – вмешался Рем, почесываясь. – Нам сказали, что он вор, мы и поверили. Извини, что с тобой не посоветовались, но что вообще происходит? За жилье мы платим, цену за прогнивший автомобильчик заплатили. Ты здесь по работе или как? Ты нас арестовывать пришел?
– Да ты как со мной разговариваешь, морда?! – заорал Фрезер и бросился к Рему, но вовремя понял, что подставляет тылы второму напарнику.
– Пристрелю! – пригрозил он Фреду, направляя на него пистолет.
– Да за что, приятель? – улыбнулся тот, поднимая руки.
– За то… – обрезал Фрезер. Уверенное поведение квартирантов сбивало с толку, в участке он достигал успеха быстрее. – Денег давайте… Сколько у вас есть?
– Каких денег, приятель? – возмутился Рем. – Ты что, не видишь, в какой норе мы живем?
– Не нужно врать, ребятки, – Фрезер изобразил самую коварную из улыбок и погрозил пистолетом. – Я знаю, что это вы грабанули кассиров Боты Моргана.
– Ну так арестуй нас и уведи в участок, – предложил Фред, протягивая руки для наручников.
– Ха! Ты думаешь, не арестую? Думаешь, мне слабо? Сейчас вызову наряд, а потом без спешки обшарю здесь все, – Фрезер плавно, словно танцовщик, обвел пистолетом пространство вокруг себя. – Как вам такой расклад?
– И мы должны будем давать показания? – уточнил Фред.
– Конечно.
– Все, что знаем?
– Разумеется.
– А про то, что ты позапрошлой ночью вывозил отсюда два мешка «росянки», тоже говорить?
– Какой «росянки»?
– Той, какую вы с тетей на заднем дворе выращиваете…
– Та-а-ак, – протянул Фрезер распрямляясь. – Да вас, уроды, не в участок, вас прямо здесь валить надо…
Видно было, что Фрезер не шутит.
– Ладно! – сказал Рем, поднимаясь. – Мы даем тебе десять штук, и ты валишь отсюда… Договорились?
– Вот это другой разговор! – улыбнулся Фрезер, однако пистолета не опустил. Он уже решил, что уберет свидетелей после того, как заберет все деньги.
– Вот десять, приятель, больше у нас здесь нет…
Рем протянул руку с деньгами, и Фрезер засомневался.
– Что не так? Бросить на пол и отойти?
– Нет. А где остальные?
– Но ты ведь согласился на десять.
– Сначала согласился, а теперь думаю, что продешевил. Эй, что это с ним?! – воскликнул Фрезер, отскакивая назад и наводя пистолет на Фреда, который сидел с покрасневшей потной физиономией и выпученными глазами.
– Не обращай внимания, с ним такое случается раз в пару дней. Приступ болезни Спринцера, через полчаса пройдет.
– Уф-ф-ф!!! – зашипел Фред, словно паровая машина. – Уог… кх… кх…
Его ноги мелко задрожали, и пятки стали выбивать чечетку.
– А он по ночам не ссытся?
– По ночам нет, а во время приступа бывает. Но тоже не часто.
– Ладно. Тайник снаружи?
– Да, во дворе.
– Пойдем. Дашь еще десять, и тогда мы в расчете…
– Точно?
– Слово офицера, – сказал Фрезер, решив, что первым застрелит здорового, а припадочного коротышку добьет потом, если тот и сам к тому времени не загнется.
Рем босой, в трусах и майке, направился к дверям и, едва оказался в проеме, как напарник с грохотом повалился на пол.
Это отвлекло Фрезера всего на мгновение, но кулак Рема тотчас врезался ему в переносицу, послав в долгий и глубокий нокаут.
– Как же тяжело быть актером, Рем! – пожаловался Фред, поднимаясь с пола.
– А ты как думал? Изображать приступ Спринцера – это тебе не ром трескать, – ответил Рем, проверяя у Фрезера пульс.
– Живой?
– Живой. Но получилось сильнее, чем требовалось.
Рем подобрал пистолет Фрезера и, распрямившись, сказал:
– Валить отсюда надо.
– Надо, – согласился Фред и вытер лицо о подушку.
Напарники стали быстро одеваться и собирать вещи.
– Предлагаю дергать в Барнай, он подальше, зато побольше – там затеряться проще, – сказал Рем и, достав из-под матраца свою «девятку», проверил обойму.
– Туда и дернем, только топливом нужно загрузиться по полной. Сейчас рванем на заправку, возьмем полный бак и несколько канистр, чтоб уж больше не останавливаться.
Спустя четверть часа, глухо рыча восьмицилиндровым двигателем, «Импала» с потушенными фарами выехала за ворота. Когда шум стих, хозяйка выглянула из-за двери и, мгновение помедлив, побежала к гостевому домику. Вскоре там зажегся свет и послышался вопль Сибиллы, она тут же выскочила обратно и помчалась в дом – звонить в полицию.

64

С момента последней операции минуло полторы недели, и все это время боевой персонал базы «чистил перышки». Роботы проходили все срочные, а также давно просроченные технические обслуживания, где обращали внимание даже на легкий скрип в опорах и шум вентиляторов, а пехотинцы, в лице разведчиков лейтенанта Карно, штопали оснастку, шлифовали ножи и совершенствовались в приготовлении шашлыка из консервированной конины.
Два отделения охраны пополнились еще двумя и превратились в полноценный комендантский взвод. В отличие от механиков, которым сойтись с пилотами помогал их особенный, сходный с родительским, инстинкт, солдаты охраны с бывшими врагами старались не общаться, хотя никакой открытой вражды не демонстрировали.
После инцидента с Шойбле предателем его называть перестали, но дружбы между ним и арконами так и не получилось.
– Хмыри какие-то, – время от времени жаловался Шойбле.
– Это потому, что коменданты, – успокаивал его лейтенант Хирш. – Они ведь охраняют не только территорию базы или склады, но также гауптвахты и военные тюрьмы. А еще ходят в патруль, чтобы эти самые тюрьмы наполнять. При такой работе особо добрым не станешь.
– Да пошли они… – отмахивался Шойбле. – Лишь бы службу тащили хорошо, а остальное мне не интересно. Я-то не смотрю, у кого какой шеврон был раньше, мне главное, какой ты человек, я правильно говорю?
– Правильно, Петер. Вот потому мы с тобой и сошлись, оба пилоты и оба хорошие люди. Кстати, зенитчики нас тоже как-то невзлюбили, хотя и тардионы.
– Ну, зенитчики другое дело, у них служба строгая.
– А у нас не строгая? – не понял Хирш.
– Я о другом. Мы-то можем и побегать, и пострелять. И еще точно знаем, когда начнется вся эта огненная канитель, а у них две недели лежи на пузе, а потом ни с того ни с сего – готовность пять секунд и будь добр не мазать.
– А-а, вот ты о чем, – понял Хирш и, немного подумав, кивнул. – Тут я с тобой согласен, мы знаем, когда можно расслабиться, а они нет.
Вечером Джек, лейтенант Хирш и Шойбле сидели на казенной металлической скамейке и млели в лучах заходящего солнца, переваривая плотный ужин.
– Эй, а с кем это там Лефлер разговаривает? – спросил Джек, лениво щурясь и пытаясь из-под руки разглядеть собеседника капитана.
– Вроде кто-то из зенитчиков, – предположил Шойбле.
– Точно, – подтвердил Хирш и, вздохнув, отпустил пояс еще немного, второй малиновый пудинг оказался лишним. – Это сержант их, Робертсон.
– А вроде на капрала Вольхера похож… – заметил Джек.
– Да, они похожи, оба невысокого роста и сухощавые, но это сержант.
– А чего им так долго разговаривать? Может, распекает за что-то? – спросил Шойбле.
– Они еще не работали, за что их распекать? – возразил Джек.
– Ну, может, чего-то там не смазали в материальной части.
– Наш капитан в материальной части не шибко разбирается.
Они еще посидели, прислушиваясь, как за ангаром кричат играющие в футбол разведчики. Два дня назад им прислали три новых мяча взамен разбитого старого.
– Что-то коменданты нынче в сортир зачастили. Может, сожрали чего? – предположил Шойбле.
– А они зачастили? – спросил Джек, поворачиваясь.
– Да. Пять человек за пятнадцать минут.
– Могли нажраться декомпрессионных леденцов, их в нашем ангаре две коробки стояло, а теперь одной нет…
– Значит, нажрались, – кивнул Шойбле и мстительно засмеялся. – Ну деревня! А чего в них страшного, в леденцах этих?
– Ничего страшного, если скушать парочку, а они, наверное, за чаем полкоробки шарахнули, вот их и слабит. – Лейтенант зевнул и, вытянув ноги, прикрыл глаза. Тяжесть, вызванная лишним пудингом, понемногу отпускала, и он начинал получать удовольствие от ощущения сытости.
– Они теперь нам все посты засрут, – подвел итог Шойбле. – Надо вторую коробку спрятать, а то база без охраны останется.
– Надо. Только и оставшееся от первой забрать нужно, – предложил Джек. – А знаете что я подумал, камрады?
– Ну? – не открывая глаз, поинтересовался Хирш.
– Это он его наставляет.
– Кого?
– Капитан сержанта Робертса. Он же полчаса на радио просидел, сводки получал, а потом сразу выскочил из ангара. Думаю, его там в сводках чем-то озадачили.
Хирш открыл глаза и стал из-под руки наблюдать за говорящими.
– Джек, ты прав. Вон как они головами вертят – на небо смотрят. Что-то сегодня будет.
– А может, и не будет, это ж не обязательно, что наверняка, – возразил Джек, однако тоже посмотрел на небо.
Тем временем Лефлер оставил сержанта и направился к пилотам, а командир зенитчиков помчался к домику-дежурке, где находилась смена зенитчиков и радиолокационный пост.

65

Когда Лефлер стал подходить к скамейке, пилоты сделали вид, что собираются встать, но Лефлер махнул рукой, чтобы не утруждались, и, сев рядом, снял кепи.
– Так, кавалерия. – Капитан выдохнул и отер со лба проступивший пот. – Тут в паре сотен километров у людей неприятности случились. Воздушный налет. Такая же временная база вроде нашей, ее снесли почти полностью.
– Будем эвакуироваться? – спросил Шойбле.
– Не спешите, сержант. Эвакуироваться не будем, поскольку поздно, да и некуда. К тому же на той базе не было зенитного прикрытия, а у нас есть. Считаю необходимым, как стемнеет, вывести машины из ангара техпарка и увести к разрушенным складам.
– А сами куда? – спросил Хирш.
– Сами можете спокойно спать в своей палатке. Все равно у нас периметр под охраной…
– Кстати о периметре, сэр, – вспомнил Джек. – Комендантский взвод нажрался антидекомпрессионных леденцов и теперь бегает в сортир. Нужно забрать у них оставшиеся, а то окажемся без охраны.
– Только этого нам не хватало! – воскликнул капитан и, вскочив, надел кепи. – Вот и беги к ним сейчас же, забери эти волшебные конфеты и сдай военфельдшеру под роспись. Это ж лекарства, а не жратва!..
В этот момент из кабинки вышел солдат и, придерживая штаны, пошел к ангару комендантов.
– Так, Стентон, отставить бежать к комендантам. Эй, солдат! Ну-ка иди сюда!..
Увидев, кто его зовет, солдат рысью побежал к начальнику, однако было видно, что дается ему это нелегко.
– Рядовой Лауди, сэр! – отрапортовал боец, продолжая придерживать штаны.
– Сколько конфет съел, Лауди?
– Двенадцать штук, сэр… Прошу прощения…
– Охо-хо, – покачал головой Лефлер. – И много вас таких?
– Треть, наверное.
– Ладно, это не ваша вина. Значит, так, рядовой, сейчас пойдешь к себе, заберешь остатки. Сколько там, кстати, осталось, полкоробки есть?
– Чуть меньше, – вздохнул боец.
– Значит, заберешь, что есть, и отнесешь в палатку фельдшеру. Это ведь лекарственные конфеты, их пригоршнями жрать нельзя.
– Пилюли, сэр?
– Не пилюли, а специальные леденцы, которые дают пилотам самолетов или раненым, получившим контузию. Понял?
– Понял, сэр.
– Ну давай, исполняй. А лейтенанту своему скажи, чтобы ко мне пришел.
– Слушаюсь, сэр! – выкрикнул боец и засеменил к своему ангару.
– Ну деревня, – покачал головой Шойбле.
Капитан строго на него взглянул, и Шойбле уставился на свои ботинки.
– Механиков нужно предупредить, чтобы шли спать в наш ангар, соседей начали атаковать ударами по техпаркам.
– Стало быть, знали, что и где? – спросил Хирш, поднимаясь и приводя обмундирование в порядок.
– Разумеется, знали, над нами уже несколько пролетов было.
– Разведывательные дроны?
– Думаю, что так. Высота большая, да и летают они кругами, в пределы зениток не суются.
– А какими средствами атаковали соседей, сэр? – спросил Джек, становясь рядом с Хиршем.
– Те же дроны, но штурмовые.
– А почему противник не использует что-нибудь помощнее? У них же есть большие аппараты.
– Большие аппараты они придерживают для более серьезных акций, которых мы и пытаемся не допустить. По нашим сведениям, штурмовых средств у них немного, поэтому нам пока удается легко добираться до мест высадки, играть в футбол и греться на солнышке.

66

Как стемнело, пилоты, исполняя приказ Лефлера, вывели машины за пределы техпарка и расположили под стеной полуразрушенных ангаров, бывших когда-то продовольственными складами.
Здесь до сих пор водились крысы, которые с любопытством высовывались из всех щелей в надежде, что время изобилия вернулось. Однако от прибывших машин пахло лишь железом вперемешку с машинным маслом, и крысы разочарованно уходили, мигая в темноте желтоватыми глазами.
– Ох и много их здесь, – заметил Джек, закрывая дверцу «таргара».
– Много, – согласился Хирш.
– Должно быть, помнят тучные времена! – предположил Шойбле. – Чем, интересно, сейчас питаются? Они фанеру жрать могут?
– Если она пропитана органическим клеем, то запросто, – сказал Хирш с какой-то отстраненной интонацией.
– Ты о чем думаешь? – спросил его Джек.
– Я думаю, что нам нужно ночевать здесь, возле машин.
– А на кой? – удивился Шойбле.
– Если прилетят эти твари, зенитные пушки «греев» могут оказаться не лишними.
– Вон ты куда заворачиваешь! – оценил Шойбле. – Ну, допустим так, а спать как – среди крыс на траве?
– Мы сейчас вернемся в ангар и снимем твою палатку. Она небольшая, развернуть ее можно быстро, вот в ней и перекантуемся. А машины оставим с открытыми дверцами, чтобы разом шмыг – и возле гашеток!
– Толково, – согласился Шойбле. – Тогда надо оставить радары в дежурном режиме и открыть подачу снарядов, чтобы не терять ни секунды.
– Молодец, сержант, кумекаешь, – улыбнулся Хирш.
– А я, значит, без дела останусь? – с легкой обидой заметил Джек. – У меня-то тоже полный боекомплект.
– Джек, мы это планируем на тот случай, если кто-то, может быть, прилетит. Что маловероятно. А если цели будут медленными, можешь стрелять из пушки – ты же снайпер.
– Если будут медленными, да, но медленных сюда не пошлют, – гнул свое Джек.
– Фигня, камрад, – вмешался Шойбле. – Если завалим здоровый транспорт, будешь глушить его на земле – гранатами, как по танку!
– Ладно, я согласен, – вздохнул Джек. – Если прилетит танк, я вам помогу.
Когда снимали в ангаре палатку, с фонариком подошел Лефлер:
– Вы что задумали?
– Пойдем ночевать поближе к машинам, – пояснил Хирш.
– Но там же охрана, чего вы беспокоитесь?
– Привычка, сэр. Если машина на открытом воздухе, значит, это операция.
– Ну хорошо. Только там вроде крысы – возле складов.
– С крысами я разберусь, – пообещал Хирш. – Кое-какой опыт имеется.
Капитан пожал плечами и ушел, а Шойбле с Хиршем потащили палатку и пожитки к выходу, в то время как Джек еще метался между ящиками, торопливо набивая сумку продуктами.
Он знал, что на дежурстве постоянно хочется есть, а если будешь голодным, не сможешь уснуть и рука на гашетке дрожать будет. Допустить этого было нельзя, поэтому он грузил даже немного лишнего.

67

Пока они шли по территории, невольно прислушивались, стараясь ступать тише и не разговаривать.
Где-то у плаца жужжал привод зенитки – должно быть, команда проверяла механизмы.
У ангара взвода охраны, прикрываясь рукой, курил лейтенант Брюкнер. Заметив ночную процессию, он сунул окурок в ящик с песком и, подбежав, подхватил провисавшую палатку.
– Что там слышно, камрады? Капитан ничего конкретного не говорит, приказал быть наготове, а народ-то волнуется…
– Возможен налет, – сказал Хирш. – Скорее всего, на ангар механиков.
– Но они-то ушли, я видел…
– Ушли. И мы уходим.
– Понимаю. Возле роботов ночевать будете?
– Да, на свежем воздухе.
– Но вас крысы уделают, их там пропасть. Они с этих складов на сто метров к посту бегают. Мои люди жалуются, что прямо за ноги хватают и ничего не боятся.
– Скажи своим, чтобы жратву в открытом виде не таскали, тогда и крысы не придут.
– Дык, трудно на посту с пустым желудком. У нас ведь смены по три часа.
– Значит, открой банку, сожри все разом и зашвырни посуду подальше.
– Целую банку сразу? Если каша с мясом – это много.
– Тогда делитесь с крысами…
– Бойцы-то ваши как, оклемались после конфет? – сменил тему Джек.
– За два часа вроде все выздоровели.
– Сам-то не ел? – улыбнулся в темноте Хирш.
– Нет, я сладкое не люблю. Вот покурить – да.
Проводив пилотов до их машин, Брюкнер пошел дальше – проверить пост, а Джек, Хирш и Шойбле, не зажигая фонарей, быстро установили палатку и развернули спальные мешки.
– Ну что, порядок, – сказал Хирш и, включив фонарь на режим «ночника», подвесил его на каркас. И сразу этот тряпочный домик приобрел вид уютного жилья.
– Здорово! – похвалил Шойбле. – Теперь бы чего-нибудь пожрать…
– Тихо… – одернул его Джек. – Что это?
Снаружи доносился какой-то нарастающий шум, как будто издалека приближалась вражеская конница.
– Это крысы, приятель, – сказал Хирш, роясь в своем ранце.
– Но мы же никакой еды еще не открывали…
– Не открывали, но они думают, что открывали, вот смотрите!
И Хирш продемонстрировал коллегам старый бумажный пакет.
Джек вспомнил, что видел несколько таких в продуктовом углу ангара.
– Что это?
– Карбонатный порошок. Применяется для ухода за кожаными изделиями. Раньше в армии было много всякой кожи – портупеи, ремни, ботинки. Так вот, чтобы отмыть все это, придать коже первоначальную упругость и мягкость, их сваливали в большую стиральную машину…
– У нас такая в роте была! – вспомнил Шойбле.
– Возможно. Так вот кожаные вещи сваливали, засыпали этот порошок, и все это крутилось там с водой какое-то время, потом вода сливалась, ботинки сушились – и все как новое.
– Здорово, а крысы здесь при чем? – не понял Джек.
– Карбонатный порошок для крысы – как валерьянка для кошки.
– Для Ренегата?
– Не знаю, как для Ренегата, но настоящие кошки от нее балдеют и за одну каплю готовы на любые безумства. Идемте, пора отдавать крысам положенное, а то они возьмут нашу палатку штурмом.
Когда все трое выбрались наружу, они увидели, что вся территория вокруг усеяна желтоватыми светлячками. Это было завораживающее зрелище, напоминавшее вид большого города в иллюминаторе самолета.
– Ух ты! – произнес Джек. – И все из-за порошка?
– Из-за него… – ответил Хирш и, размахнувшись, зашвырнул пакет в самый центр складских развалин.
Слышно было, как от удара упаковка разорвалась и содержимое посыпалось на жестяные профили.
Какое-то время крысы не понимали, что произошло, продолжая пялиться своими желтыми глазками, но вдруг ближние к развалинам животные что-то почуяли, а потом первыми бросились обратно в руины, и за ними, словно сквозь прорванную дамбу, к развалинам потянулся весь этот океан желтых огоньков.
Возле узких лазов возникли свалки, крысы стали драться, визжать, но скоро ушли все до одной, и шум новой потасовки стал раздаваться в центре их царства, где началась дележка дефицитного продукта.
– Да они нам покоя не дадут, если так грохотать будут, – заметил Шойбле.
– Дадут, – успокоил его Хирш. – Через полчаса все будут дрыхнуть часов десять. Проверено.
– Откуда ты это знаешь, Тедди? – спросил Джек.
– Сосед у нас был складской работник, всегда от него рыбой пахло и гуталином. Так вот он с этими крысами все время воевал, придумывал все новые способы, а потом мне рассказывал. Тогда было просто интересно, но теперь вот пригодилось.

68

Хирш оказался прав, вскоре крысы затихли. Постояв снаружи еще немного, пилоты забрались в палатку, и Джек стал вытаскивать из сумки припасы.
– Теперь нам никакие крысы не помешают, – сказал Шойбле и энергично потер ладони.
– Джек, ты ляжешь вон туда – к стенке, Петер рядом с тобой, ну, а я, как самый длинный, ближе к выходу.
– Так быстрей выбираться? – догадался Шойбле.
– Вот именно. И запомните, руины за нами – это «стрелка на шесть часов». А перед нами – «на двенадцать».
– Заметано, командир, – кивнул Шойбле, не отрывая взгляда от манипуляций Джека, который одну за другой вскрывал консервные банки.
Потом они занялись едой и какое-то время только жевали.
– Хреново, если не прилетят, – в конце концов сказал Шойбле. – Столько подготовки.
– Да ладно тебе, – отмахнулся Хирш. – Если не прилетят, будем считать, что у нас был пикник на территории базы.
– Будем считать, – кивнул Шойбле.
Коллеги еще ели десерт, когда Джек перебрался к стенке и, слегка взбив спальный мешок, с наслаждением на нем растянулся.
Спать на новом месте было интересно, хотя и не слишком удобно. В ангаре пол был ровный, а здесь, на грунте, имелись небольшие, но заметные кочки. Немного поерзав, Джек нашел нужное положение и вскоре уснул, сразу начав видеть сны. Это были странные истории про ловлю сапиг, где вместо понятных ему ленточных червей попадались полутораметровые сомы, которые били хвостами, поднимая брызги, и в итоге срывались с петли и уходили на глубину.
После рыбалки стали сниться сфероиды – огромные шары, всплывавшие вдруг из земляной толщи и летевшие зигзагами, один за другим. Их будто несло ветром, их полет был прерывист и непонятен. Они то взмывали к облакам, то в одно мгновение оказывались у земли и опять дрейфовали вслед за ветром, уходя в тумане за самый горизонт.
«Красиво», – думал Джек, еще не просыпаясь, но понимая, что это сон.
Потом опять снилась какая-то ерунда. Вроде они с Хиршем на каком-то празднике среди детей, причем в парадных мундирах, но ни цвета, ни знаков различия Джек разглядеть не мог. Мешали надувные шары в руках детей и букеты, которые подносили Теду и ему, Джеку.
Еще какое-то время Джек спал без сновидений, но потом вернулись сфероиды.
Джек впервые видел сны такой четкости. Огромная сфера стала подниматься из земли, и были видны крохотные голубые разряды по всей плоскости соприкосновения корпуса с грунтом.
Несмотря на большой размер корабля, он не издавал никакого шума, кроме легкого шуршания от этих точечных разрядов.
Выйдя наполовину, шар замер, словно прислушиваясь, и тотчас исчезла эта «пена» из голубоватых разрядов. Какое-то время он оставался неподвижным, затем вышел из земли полностью и завис на небольшой высоте.
Картина, которую видел Джек, была очень подробной, однако он никак не мог определить размер корабля.
И тут из нижней части сферы стали выходить сферы поменьше. Одна, вторая, третья. Они, как и большой корабль, были матово-серыми и сразу выстраивались в шеренгу.
Джек попытался их сосчитать, но во сне это было трудно. Наверное, вышло около дюжины маленьких сфер, размером с микролитражку, но с ними рядом оказался «старший» – сфера размером с армейский внедорожник.
Она казалась чуть темнее остальных и как будто подрагивала. Джек никак не мог рассмотреть ее контуров.
Вскоре «старшая» сфера полетела вперед, и за ней потянулся весь десантный отряд, а главный корабль еще повисел на месте, как будто провожая команду, а потом погрузился в толщу земли с тем же шуршащим звуком. И все – ни воронки, ни следов, ни выжженной травы.
«Вот это технологии!» – восхитился во сне Джек и, глубоко вздохнув, открыл глаза.
В палатке было светло, тонкая мембрана пропускала достаточно света, можно было даже читать. Джек потянулся, посмотрел на смятые спальники своих коллег и тоже выполз из палатки, сразу попав на яркий солнечный свет, отчего зажмурился.
– А вот и Джек! – сказал Хирш. Он сидел на раскладном стульчике и что-то писал стилусом в электронном планшете.
– Чего пишешь? – спросил Джек.
– Стихи…
– Серьезно?
– Серьезно. Потом дам почитать, вот допишу и дам.
– Ну спасибо.
Джек снова потянулся и, оглянувшись, заметил, что у главного ангара расхаживает «гасс».
– Эй, у нас что, усиление?
– Ты о чем? – не оборачиваясь, спросил Хирш.
– Да вон там «гасс» шлепает.
– Это Петер…
– Петер? Его что, на «гасс» пересадили?
Хирш перестал писать и, поднявшись со стульчика, подошел к Джеку.
– Кого куда пересадили, приятель?
– Да вон же, – махнул рукой Джек. – Он на «грее» катался, а теперь на «гассе».
– Джек, ты меня пугаешь, – улыбнулся Хирш. – Почитай лучше мои стихи.
И Хирш подал Джеку планшет, на котором ничего не было.
– Но здесь нет букв, Тедди.
– Там есть буквы, нужно лучше смотреть. Там есть буквы про тебя, про Петера и про то, что они уже летят к нам…
– Кто летит, Тедди?
– Те, про кого эти буквы…

69

Открыв глаза, Джек увидел только темноту. В палатке было слышно посапывание Шойбле, а снаружи доносился негромкий писк греевских радаров, выставленных на дежурный режим.
Чем ближе подходили неведомые цели, тем выше звук зуммера. Ближайшее воздушное пространство было свободно от боевых действий, поэтому посторонних целей здесь хватало – частные суда, военные транспорты, курьерские и почтовые борта.
– Ты чего проснулся? – спросил Хирш.
– А ты чего не спишь?
– Я спал, но недолго.
– Нервничаешь?
– Да, – признался Хирш. – Есть какой-то мандраж.
– А ты мне сейчас снился…
– Правда?
– Правда. И ты сказал, что они уже летят…
– Джек, ты что, хочешь, чтобы я тут до утра мандражировал?
– Нет, Тедди, действительно был сон и я видел эти сфероиды – большой корабль, как тот, на который мы с Лефлером и Крафтом забирались, и сферы поменьше, которые он выпустил. Ну, типа десантный отряд.
– И что?
– Потом я вроде проснулся, но это мне тоже приснилось, и ты там сидел на раскладном стуле и писал стихи, а потом…
Договорить Джеку не дали зуммеры обоих «греев»: они так завизжали, что Шойбле подпрыгнул едва ли не до потолка.
– Ах задница! – заорал он спросонья, однако вылетел из палатки уже за Хиршем. Джек бросился за ними, но не сразу нашел выход, а когда оказался снаружи, оба «грея» на прогретых батареях уже расходились по сторонам для организации зенитного поля.
У Джека запуск «таргара» занял значительно больше времени, и к тому моменту, как заработали видеокамеры, со стороны плаца раздался грохот счетверенной зенитной установки.
Небо расцвело от пламени красных трассеров, которые были яркими оттого, что стационарная зенитка использовала реактивные снаряды.
Джек видел, как закрутились кабины обоих «греев», однако пока они только прилаживались, ведь их пушки были не такими уж мощными и им требовалось бить наверняка.
Вскоре к первой зенитке присоединились еще две, и стало совсем светло.
– Уходят на час тридцать! – сообщил Шойбле.
– Понял! – ответил Хирш. И в этот момент заработала четвертая зенитка, провожая огнем отвернувшего от цели врага.
– Улетели? – спросил Джек.
– Они сейчас вернутся, – сказал Хирш. – Ты разобрал, сколько их, Петер?
– Больше десятка, но точнее не скажешь – они в плотной группе…
– Значит, сейчас развернутся в «подкову». Это был пробный заход.
Джек пробежал глазами по шкалам приборов – все включено, экраны на максимальной контрастности, к тому же передняя камера имела инфракрасный режим.
Прежде на «таргарах» ничего подобного не ставили и пилот обходился панорамными очками с прямым световодом или, в аварийной ситуации, использовал смотровые щели.
Джеку тоже приходилось пользоваться заслонками, но очков он никогда не надевал – он даже не знал, что это такое, поскольку трудами старшины Тильгаузена кабина «таргара» была превращена в кабину космического перехватчика. Ну, если и не перехватчика, то атмосферного штурмовика.
– Они развернулись, Тед! – воскликнул Шойбле, который сильно волновался, хотя ходить в бой ему было привычно.
Джек волновался тоже. Одно дело, когда знаешь, с кем имеешь дело, понимаешь его повадки и гоняешься с ним на равных, а здесь, несмотря на потуги камеры, Джек не видел ни единого блика, потому что коварный враг идеально выравнивал свою температуру с окружающей средой.
Но вот радары его видели.
– Двенадцать штук! Одиннадцать в «подкове» и одна позади них!
– Это главный, – предположил Хирш. – Вон он какой жирненький…
– Бомберы?
– Сейчас узнаем…
Со своей позиции ударила ближайшая зенитка, та самая, что недавно провожала врага огнем. Цепочки снарядов понеслись к целям и стали рваться на максимальной дистанции, выстраивая стену трескучего рокочущего огня. Благодаря такому яркому фону инфракрасная камера «таргара» различила несколько темных пятен, промелькнувших над желтоватым полыхающим пламенем, а затем снова ставших невидимыми.
К первой зенитке подключились еще две, и стрекот скорострельных артавтоматов слился в непрекращающийся рев огня.
На земле стало светло, как днем, и Джек мог различить даже отдельные травинки, но куда били зенитки, понять было невозможно, ведь у них имелись радары, а у Джека – нет.
Все изменилось, когда одновременно включились пушки обоих «греев». Их снаряды не имели реактивных ускорителей, не так слепили глаза, и Джек четко различил момент, когда они достали несколько целей. Засверкали вспышки разрывов, брызнули искры, однако вражеские аппараты все же прошли заслон, и где-то сзади раздался взрыв, да такой сильный, что содрогнулась земля.
Зенитки еще продолжали стрелять, но основная нагрузка ложилась на ту, что стояла за футбольным полем. Ее раскалившиеся стволы торопливо метали снаряды, соревнуясь друг с другом в том, кто первый порвет вражеский строй.
Однажды Джек видел, как работает такой механизм, когда из соседнего батальона Тильгаузену привозили автоматическую пушку «карпера».
Очень уж хитрая там была поломка, а про таланты Тильгаузена знали во всей дивизии. Три дня он ковырялся в механизме, что-то точил, закаливал, швырял в угол и ругался, но потом все получилось, и они возили пушку одну, без робота, в дюны, чтобы проверить ее работу. И к ней доставили три сотни снарядов.
Работа механизма этой пушки произвела тогда на Джека неизгладимое впечатление. Грохот выстрелов, стук замасленных железок, шипение подгоравшего масла и череда проносившихся в транспортере пушечных снарядов – трак-так-так-так. Это было нечто удивительное.

70

Когда показалось, что все уже прекратилось и получивший отпор противник убрался восвояси, налет начался снова, теперь уже с северо-запада.
В небе сверкнул яркий луч, и ближайшая к складам зенитка разлетелась красноватыми брызгами, а потом сзади, где-то у ангаров, снова грохнул взрыв, но сотрясения земли не последовало. Взрывная волна прошла по руинам складов и, содрав с них кучу мусора, швырнула его в тыл роботам.
– Ух ты зараза! – воскликнул от неожиданности Шойбле.
– Ой-ей! – начал вторить ему Джек, когда во вспышках зенитных разрывов увидел летящий по небу огромный угловатый объект.
Поначалу он решил, что это корабль противника, однако объект стал распадаться на фрагменты и скоро рухнул на землю метрах в ста пятидесяти.
– Это кусок ангара! – крикнул Хирш, и тотчас пушки «греев» затарахтели наперегонки, стреляя почти горизонтально земле. Джеку стало ясно, что некая невидимая пока угроза несется на них с огромной скоростью. Были видны вспышки разрывов там, где снаряды били по врагу, но сам противник продолжал оставаться невидимым.
«Греи» уже применяли не только с зенитки, но и со штатных орудий. Синяя молния «гаусса» сверкнула навстречу врагу, однако тот поглотил ее без видимых последствий.
Джек машинально дернул джойстик, наводя пушку, однако вовремя вспомнил о гранатах и, прикинув упреждение, отстрелил их одну за другой.
Белые маркеры унеслись вперед, а потом округу вновь потряс мощный взрыв, поднялась стена вздыбленного грунта и, словно цунами, ударила по трем роботам.
«Таргар» не устоял и грохнулся навзничь.
– Ты цел? – спросил Хирш.
– Вроде… – ответил Джек, с трудом ориентируясь по замутненным экранам. Впрочем, они исправно работали, как и камеры, но в воздухе висела такая пыль, что не было видно ни единого ориентира, хотя зенитки еще работали.
Поднять «таргар» проблемы не составляло. Пять секунд – и машина была «на ногах». Только теперь Джек заметил сигнальные фонарики на корпусах «греев» и понял, что они оба целы.
– Ты что, обе гранаты отцепил?! – прокричал Шойбле, его слегка контузило.
– Да, обе… – признался Джек. Казалось, пыль проникла в кабину. Он даже чувствовал, как она скрипит на зубах.
– А как ты понял, куда стрелять?! Как ты понял?!!
– Петер, ты чего так орешь? Глухонуло тебя, что ли? – спросил Хирш.
– Да приложило маленько! Чуть с копыт не полетел, так железкой досталось!
– Осколок?
– Вроде… Но большой и неплотный, а может, камень. Все уже нормально вроде. Не ору уже?
– Не орешь, нормально.
– Джек, как ты его заметил?
– Кого? – не понял Джек, все еще проверяя языком, есть ли во рту пыль.
– Но ведь ты куда-то отцепил свои гранаты?
– Он по нашим трассерам наводился, – предположил Хирш.
– Да, – кивнул Джек и стукнулся о боковую стойку. – Ой! Да, по трассерам, по вспышкам сорокапятки и по твоему «гауссу», Тедди…
– А «гаусс», кстати, не сработал.
– Разряда не было? – спросил Шойбле.
– Разряд был – шестьдесят процентов, как заказывал, но, похоже, он его просто поглотил.
– Кто? – не понял Джек.
– Твой танк, который ты заказывал.
– Танк? – удивился Джек, но потом заулыбался. – А-а, понял… Чего-то я торможу…
Вдруг возле опор машины Хирша заметались какие-то тусклые огоньки, а потом Джек увидел силуэт человека, который подскочил к «грею» лейтенанта и стал лупить по броне палкой.
– Включить общую волну! – скомандовал Хирш, и Джек увидел, как тот опускает кабину.
– …Издеваетесь, что ли, лейтенант Хирш?! Я вызываю вас каждые полминуты, а вы не откликаетесь! Мы-то думали, вас совсем накрыло!..
– Да нет, сэр, тьфу… тут пыли столько… Нет, мы в порядке, что с нами случится?
– А почему волна закрыта? Опять на «корпоративке» тарахтели?
– Не тарахтели, сэр, приходили в себя и проводили перекличку… Извините, после случившегося у нас малость соображалка отключилась.
– Соображалка у них отключалась, – проворчал капитан Лефлер, но уже без прежнего напора. Видно было, что он рад видеть «кавалерию» невредимой, ведь противник охотился именно за ней.

71

Когда Джек с Шойбле тоже подошли к Лефлеру, легкий ветерок уже отнес пыль в сторону и можно было говорить, не сплевывая поминутно, как какие-нибудь верблюды.
Под ногами был мягкий, словно пух, грунт, а капитан Лефлер в свете фонаря выглядел как спасенный из-под завала шахтер.
Стоявший рядом Крафт смотрелся не лучше.
– Ну что же, рад вас всех видеть, – сказал капитан. – А то мы решили, что уже все. Здесь такой взрыв грохнул, что было похоже на прямое попадание…
– А что с ангарами? – спросил Хирш, оборачиваясь к постройкам, где метались огни фонарей.
– С ангарами хреново, но не со всеми. Главный устоял, а вот механический урезан наполовину…
– Как это?
– А так. Похоже, они применяли какие-то инженерные боеприпасы, но как им хотелось – не вышло. Крышу ангара как ножом срезало, и она улетела со взрывной волной.
– А, ну теперь понятно, – кивнул Джек. – Она через нас перелетала, и я ее за штурмовой корабль принял!
– Это был только один из кусков, еще один зенитчики изрешетили, когда он над плацем пролетал.
– А у нас тут зенитку уничтожили, – сказал Хирш, кивая в сторону уничтоженной позиции.
– Мы знаем. К счастью, кабина управления пострадала не сильно, там только двое раненых. Ну и среди взвода охраны тоже есть раненые. В основном те, кто был на постах…
С севера послышался шум турбин, и Хирш с Шойбле невольно дернулись в сторону своих машин.
– Это наши, я вызвал, чтобы прикрыли, – успокоил их Лефлер, и вскоре на небольшой высоте над ангарами прошла пара легких истребителей «Барракуда». Джек вспомнил, как они дрались, прикрывая их дискораму.
– А что, успели бы сбить, если бы чужие были? – спросил немногословный, как и всегда, Крафт.
– Успели бы, – кивнул Хирш. – Только у меня снаряды все вышли…
– А у меня осталось восемь штук, – добавил Шойбле. – Но это к автомату, а к штатной еще и побольше.
– Куда же вы все растратили? – слегка удивился Лефлер, и Джек заметил, что Хирш улыбается. В своем деле Лефлер был хорош, но кое в чем совсем не разбирался.
– Мы страховали зенитки, сэр. Они встречали противника на дальних подступах и били всех подряд, а мы только тех, кто угрожал нам или наверняка шел на бомбежку.
– Ну и попали в кого-нибудь?
– Вроде попадали, – пожал плечами Хирш.
– Вот и зенитчики говорят, что попадания были, однако ни одного подбитого летательного аппарата на территории базы нет…
Лефлер повел фонариком по сторонам, чтобы убедиться, что обломков вражеского бомбера действительно не видно.
– С другой стороны, бомбой в вас они промахнулись, значит, не зря вы по ним полосовали… Кстати, Стентон…
Капитан повел фонарем по запыленным машинам и остановился на «таргаре».
– Пусковые открыты, ракет нету! Ты что, из них по бомберам стрелял? У тебя же вроде там бронебойные ракеты были.
– Это гранатометы, сэр. Я стрельнул, когда мне показалось, что нам угрожает опасность.
– Ну… – Капитан хотел сказал в адрес Джека что-то воспитательное, но передумал. – Ну стрельнул и стрельнул, главное, что вы живы. Пойдемте, взглянем на воронку, вон сколько оттуда земли наворотило.

72

Пока группа брела по рыхлой земле, подсвечивая себе фонариками, над ними снова прошла пара истребителей.
Джек с благодарностью посмотрел им вслед и облегченно вздохнул. Все же приятно, когда о тебе заботятся.
– Так-так-так… – произнес капитан, когда они уперлись в небольшой отвал рыхлой земли метра полтора высотой. – Ну что, испачкаться не боимся?
– Нас этим уже не испугаешь, сэр, – заметил Крафт, который выглядел, как и Лефлер.
Они первыми стали карабкаться на насыпь, а Хирш, Шойбле и Джек двинулись следом, воспользовавшись натоптанной тропой.
Когда все вместе поднялись на гребень, лучи фонариков какое-то время шарили по развороченной яме и никто ничего не мог разобрать, но затем Лефлер заметил нечто особенное.
– Крафт, ты это видишь?
– Вижу, сэр.
– Но это не бомба!
– Не бомба, сэр. Это сфера.
– Здоровенная, больше внедорожника, – заметил Хирш.
– Остальные были поменьше, – сказал Джек.
– Откуда ты знаешь, у тебя же ни радара, ни делителя с масштабом? – спросил Шойбле.
– Но я прав?
– Прав, – кивнул Шойбле. – Другие были вполовину меньше.
Капитан достал из кармана «оперативку» – небольшую панель с множеством датчиков, измерявших опасные уровни излучений, напряженностей полей, концентрации химикатов и присутствие вредоносных микроорганизмов.
Все индикаторы на панели светились зеленым цветом, значит, сфера была не опасна.
– Сколько же весит эта штука, если она проделала в земле такую дыру? – ни к кому не обращаясь, произнес капитан.
– Она летела с большой скоростью, сэр, – напомнил Хирш.
– Она падала?
– Нет, сэр, она летела прямо на нас, горизонтально – над землей.
– То есть такой огромный шар быстро летел над землей и, ударившись о нее, даже не срикошетил? Как такое возможно? Хотя…
Капитан вспомнил, что имеет дело с непонятной обычному человеку инженерной логикой, которую мог понять разве что Крафт, но он почему-то чаще отмалчивался, хотя иногда бывал очень полезным. Но чаще отмалчивался.
– Значит, вы по ней стреляли, Хирш?
– Да, сэр, били наверняка, семь из десяти снарядов ложились в яблочко.
– Но на ней никаких следов. А вы, Стентон, стреляли в эту штуку ракетами?
– Да, сэр, но точно сказать не могу, я ведь ее не видел…
– А как же вы стреляли? – удивился капитан.
– Сэр, Джек ориентировался на наши трассеры. Он видел, как снаряды попадают в сферу, и тем самым определил, где она находится.
– И… как долго это длилось?
– Ну, – Хирш пожал плечами. – Думаю, полсекунды или меньше. Времени было в обрез.
– Вы восхищаете меня, господа, но и пугаете одновременно.

73

Возвращаться в ангар смысла не было, поскольку там царил беспорядок и сутолока, поэтому, после ухода начальства, решили вернуться в палатку. Она хоть и была присыпана землей, но каркас ее выстоял.
Немного ее почистив, пилоты забрались внутрь. Хирш включил ночник, и все стало выглядеть как прежде, не считая того, что потолок после случившегося слегка провис.
– Теперь можно спать и ничего не бояться, – сказал Джек, возвращаясь на свое место. Оно оказалось слегка зауженным от навалившегося на стену грунта, но Джек постучал по ней кулаком и восстановил свою территорию. Потом снял ботинки и, вытянувшись на спальном мешке, улыбнулся, сам не зная чему.
Наверное, странному ощущению, что все эти приключения отсюда, из палатки, выглядели как еще один сон.
– А у нас, между прочим, жратва осталась, – заметил Шойбле, роясь в сумке. – Давайте добьем, герои?
– Я – за, – согласился Хирш, расшнуровывая ботинки. – А ты, Джек?
– Не… Я спать… – пробормотал тот, уже погружаясь в сон.
– Ну спи, я тебе десерт оставлю на утро.
До рассвета – еще пара часов, и Джек провел их с пользой. Он видел хорошие сны, где возвращался домой в большой просторный дом, который теперь был у его матери. Потом шел смотреть хозяйство – козу, ей он когда-то собирал корм, и еще… Курятник! Как будто в его отсутствие мать завела кур. И во сне Джек бросал им зерно, хлопал их по мягким спинкам, а они терлись о его ноги и снова просили зерна.
Какой-то шум заставил Джека очнуться, однако он все еще лежал с закрытыми глазами, стараясь досмотреть заманчивый сон.
Открыв глаза, Джек обнаружил, что в палатке светло и кроме него в ней никого нет, а разбудивший его шум оказался звуком приводов кабины «грея».
Быстро обувшись, Джек выбрался наружу и, закрывшись ладонью от яркого солнца, стал осматриваться.
Лейтенант Хирш стоял возле «грея» Шойбле, а тот сидел в кабине и запускал приводы. Влево оборот, вправо оборот, пауза, потом вправо оборот, влево оборот и снова пауза.
– Ну что, слышно чего-нибудь? – высунулся Шойбле.
– Нет никаких щелчков, это тебе кажется…
– О, Джек проснулся! Джек, иди послушай, кажется, опорный подшипник шумит!..
Джек потер кулаками глаза, потом взъерошил волосы и сказал:
– Давай.
Шойбле начал повторять свои упражнения, и вскоре Джек махнул рукой, чтобы тот прекратил.
– Ну и что ты услышал? – спросил Хирш, который снова не разобрал никаких посторонних шумов.
– Ну чего там? – вторил ему Шойбле.
– Ты, наверное, в кабине это слышишь? – уточнил Джек.
– Ну да… Как будто «хр-хр, хр-хр»…
Джек обошел «грея» кругом, приглядываясь к сочленению кабины. Потом достал из кармана раскладной нож и, поковыряв коротким лезвием, достал причину этого «хр-хр».
– Ну-ка, покрути сейчас!
Шойбле сделал несколько оборотов и выглянул из кабины с улыбкой до ушей.
– Все, начальник, не шумит!
– Как же ты услышал? – поразился Хирш, забирая у Джека и рассматривая камешек.
– Я не услышал, просто у меня похожий случай был – я тогда Тильгаузена до бешенства довел. Снаружи не слышно, да и внутри через раз. Он залезет в кабину – тихо, я залезу – что-то чиркает. Но потом он стал спицей все вычищать вместе со смазкой и нашел камешек.
– Эй, смотрите! – крикнул сверху Шойбле, указывая на присыпанные землей руины склада, откуда на рыхлый грунт выбралась крыса.
Она была с сильного похмелья и едва держала голову, а ее лапы то и дело подгибались. Крыса смотрела на расстилавшийся вокруг инопланетный ландшафт и ничего не понимала.
– Ну что? – крикнул ей Хирш. – Вспоминай, что по пьянке наделала!
Джек заулыбался, а Шойбле стал так смеяться, что чуть не вывалился из кабины.
За этим весельем пилоты не заметили появления двух механиков – сержанта Ровера и его помощника Марка.
– Ну что я тебе говорил! – заметил Марк. – Орут, смеются, значит, машины в порядке!
– А вот и наши няньки… – сказал Хирш, пожимая механикам запачканные маслом руки.
– Ну и как тут у вас? – спросил сержант, меньше всего интересуясь состоянием самих пилотов, но быстро обходя машины и похлопывая их по корпусам.
Кое-где он что-то ковырял, заглядывал снизу и проверял точки смазки.
– Все в порядке, Ровер, даже покраска не нужна, а вот снаряды поистратили, – сказал Хирш.
– А ты куда свои дыни отстрелил? – строго спросил механик, замечая, что гранатные кожухи на «таргаре» открыты.
– Он ими танк подбил! – крикнул сверху Шойбле, все еще улыбаясь и ожидая продолжения потехи.
– Какой танк? – не понял Ровер.
– Шарообразный! – крикнул Шойбле и снова зашелся смехом.
Ровер посмотрел на своего помощника, и они оба неодобрительно покачали головами.
– Давайте гоните машины обратно, – сказал старший сержант.
– Так там вроде все разрушено, – уточнил Хирш.
– Было разрушено, но мы же всю ночь не спали, гребли там, как рабы на галерах, так что все чисто, почти ничего не потеряли – по мелочам только.
– Крышу, – добавил Марк и криво улыбнулся.
– Да, крыши теперь нет, так что жить будем в вашем ангаре и жрать вашу тушенку.
– Приходите, мы вас еще конфетами угостим, – пообещал Шойбле.
– Какими конфетами? – спросил помощник Ровера, который любил сладкое.
– Не ведись, Марк, – усмехнулся Ровер. – Они уже угостили ими взвод охраны, так те потом чуть сортиры не разнесли. Ладно, остряки, гоните машины, а то скоро начальство нагрянет – Лефлер целый десант вызвал из штаба.
– А зачем? – спросил Хирш.
– Понятия не имею. Ладно, давайте вперед! Вы тут бездельничаете, а зенитчики вон как пластаются, они ночью две позиции потеряли.
Все замолчали, поглядывая на копошащиеся вдали фигуры. Четверо бойцов разбирали обломки основания пушки и растаскивали спекшиеся от высокой температуры кабели.
– А где вторая разбитая позиция? – спросил Джек.
– За плацем. Ее уже на отходе сожгли. Ужас просто…

74

То, как теперь выглядел ангар техпарка, произвело на Джека и его коллег большое впечатление. Огромная постройка почти не пострадала, не разрушены были и ее легковесные стены, зато крыша отсутствовала напрочь, срезанная чуть наискось, словно ударом острого меча какого-то великана.
– Ну и как вам? – спросил Ровер, когда машины загнали внутрь и пилоты сошли на бетон, оглядываясь и запрокидывая головы, чтобы оценить ущерб.
– Очень красиво! Много света! – продолжал посмеиваться Шойбле.
– Похоже, это был какой-то инженерный фугас, – предположил Хирш. – Наверное, у них кончились штатные боеприпасы.
– А может, это штатный такой? – спросил Джек. – Штатный, только очень коварный. Сработай он на полу, порубил бы все напрочь – и оборудование, и запчасти…
– Тут ты прав, – кивнул Хирш. – Возможно, им не дали прицелиться.
– Вы с Петером и не дали.
– Ну хорошо, – улыбнулся Хирш. – Только нам еще зенитчики помогали немножко. Ладно, пойдем заберем спальники и палатку Петера да заляжем спать, а то я притомился.
Спустя четверть часа они вернулись в главный ангар и помогли Шойбле поставить его палатку. Выглядела она теперь кривовато, но его это не беспокоило. Куда больше его поразило количество раненых, которые лежали в ближнем к выходу углу на своих спальниках.
За всеми ухаживали фельдшер, голова которого тоже была замотана бинтом, и еще трое легкораненых – двое разведчиков и один из взвода охраны.
– Все, Петер, палатку тебе мы поставили, а теперь – тихий час, – сказал Хирш, отряхивая с комбинезона пыль.
– Ты иди, я не хочу спать, – сказал ему Джек и, тоже отряхнувшись, пошел на воздух, где уцелела любимая скамейка.
Смахнув с нее пыль, Джек сел и, вытянув ноги, прикрыл глаза.
Утреннее солнце приятно согревало, и ни о чем не хотелось думать. В конце концов голоса солдат, возившихся с поваленными душевыми кабинами, стали отдаляться, и Джек почувствовал, что засыпает. Он даже разок громко всхрапнул, но тут же открыл глаза и сел ровнее.
– А ты чего здесь? – спросил подошедший Крафт.
– Не хочу в палатку, мне там душно…
Крафт очистил ладонью место для себя, и Джек снова стал коситься на его руки.
– Вы сегодня ночью хорошо поработали, – сказал старшина, опускаясь рядом.
– Это все Хирш, это он придумал засаду сделать.
– Засаду? Даже так?
– Ну, вроде того, – пожал плечами Джек. – Интуиция у него будь здоров.
– У тебя тоже хватает. Ты на корабле тогда здорово нам помог.
– Да бросьте, сэр, если бы не ваш тренинг, я бы остался дуб дубом, – отмахнулся Джек.
– Тренинг – да, – кивнул Крафт. – Тренинг дело хорошее, но другие от него блевали, а ты удержался.
– Сэр, раз уж мы тут с вами сидим… – Джек огляделся и продолжил: – Может, расскажете, как вы ухитряетесь руками бронежилеты пробивать?
Крафт тоже огляделся, и на его угловатом лице появилась улыбка. До этого Джек не представлял, что у старшины есть какая-то мимика.
– Это долгая история, Джек, но сначала ты расскажи, как сумел свободно летящими гранатами поразить сфероид.
– Да чего там рассказывать? Эта штука летела прямо на нас, взял чуть повыше и отстрелил одну за другой. Ничего сложного. Вот когда мы однажды против станций бились и я бегущего наискосок трансформера в корму подбил, вот это был фокус. Я и сам потом недоумевал, как такое получилось, но сложилось как-то.
– Сегодня ты подбил важную машину.
– Это не один я, сэр. Хирш с Шойбле по ней садили из всех стволов.
– Ну разумеется, однако твои тяжелые гранаты стали ключевым фактором. Скоро прибудет начальство, а с ними грузовой геликоптер и инженерная группа. Он постараются забрать этот шарик.
– А больше никто ничего не сбил?
– Сбили. Куски корпусов восьми сфер мы нашли за территорией базы. Но те сферы были значительно меньше, да и корпуса их оказались слабее. На них остались отчетливые рваные пробоины, а большой сфероид выглядит безупречно.
– Ну так что с моим вопросом, сэр? – напомнил Джек. – Что это было?
– Это старая воинская подготовка, Джек… Ты же знаешь, что я…
– Инсайдер.
– Да, инсайдер. Но что такое инсайдер?
– Вот этого я не знаю, сэр.
– Инсайдеры – это третий народ, наряду с нороздулами и фризонталами, которые откололись от некой могущественной империи.
– А что это за империя, сэр? Или это секрет?
– Для меня секрет, ведь я в некотором роде изгой среди инсайдеров.
– Вот как? – поразился Джек. – Но почему?
– Когда-то давно меня завербовал один офицер, и я пошел служить в армию, нарушив правило своего народа.
– И вас объявили вне закона?
Крафт снова улыбнулся, в этот раз почти по-человечески.
– Нет, для меня лишь закрыли некие области знаний, доступные другим инсайдерам.
– То есть им про большую империю известно больше?
– Наверняка.
– Но эта подготовка… Вот эта с руками. Получается, вас от нее не отлучили?
– Нет, это не запрещено. Хотя я подозреваю, что некоторые особые аспекты этой подготовки для меня закрыты, но какие именно, я не знаю, ведь мне об этом не говорят.
– Сэр, а вот еще вопрос: в тот раз, когда у вас бронежилет разлетелся, это его тот «носорог» так испортил?
– Да, тот нороздул ударил очень сильно, однако есть способы рассеять разрушительную энергию, поэтому она пришлась на бронежилет, и ты видел, во что он превратился.
– О да! – кивнул Джек.
Бойцы лейтенанта Карно сумели наладить водопровод и стали весело плескаться под холодной водой, смывая пот и въевшуюся пыль.
Теперь территория базы выглядела не такой запущенной, как сразу после бомбежки, и даже туалетные кабинки стояли безупречно ровно.
– Железные ребята, – похвалил Крафт, кивая на разведчиков с Арлизона.
И действительно, выглядели те внушительно. С бронзовым загаром и бугрящимися мышцами, «украшенными» кое-где безобразными рубцами – следами когтей нороздулов.
– Да, они многое повидали, – согласился Джек. – А скажите, сэр, почему инсайдеры не с нороздулами и фризонталами? Вы же с ними как родственники…
– Родственники, – кивнул Крафт. – Но у всех наших народов были свои функции. Нороздулы – воины, фризонталы – управляющие и администраторы, а инсайдеры были инженерами и строителями.
– Понятно. А кто был рабочими?
– Рабочими были муглы. То есть вы, люди.
– Вот как?
– Именно так, Джек. Но это лишь здесь, в здешнем планетарном секторе, в других местах империя использовала другие расы.
– То есть здесь муглы – люди, а в других местах муглы – другие расы?
– Да. Но муглы не просто рабочие, они – рабы.

75

Джеку не нужно было объяснять, кто такие рабы, и это признание Крафта сильно на него подействовало. Он вспомнил отрывки из каких-то исторических фильмов, которые, наскоро дублированные, можно было достать за бесценок на рынках города Нура.
Особым разнообразием сюжета они не отличались, везде были вереницы измученных людей, щелканье электрических кнутов и лязг оков. Потом один из рабов бежал или бежала его девушка, которую работорговцы захватили вместе с ним. В общем, сюжет всегда был захватывающим, вот только начала у этих фильмов никогда не было. Они начинались примерно со второй четверти, и этим определялась их невысокая цена.
Когда Джек с приятелем однажды спросили торговца, отчего фильмы без начала, тот сказал, что их копировали с «битых файлов».
– Ну, допустим, ваши три народа прибыли из какой-то далекой империи, а откуда взялись люди? Вы привезли их с собой?
– Нет, они были где-то здесь, на паре планет сектора, и, чтобы рабочей силы стало больше, приходилось применять технологические уловки для повышения плодовитости человеческих самок.
Джек покосился на Крафта.
– Тебя это шокирует?
– Вы говорите не просто о рабстве, сэр, так разводят скот.
– Муглы и были скотом для высших народов. Их свободно продавали и покупали, существовало множество градаций качества рабов, выводились подходящие для тяжелой работы или, напротив, сборщики точных механизмов с чувствительными пальцами и острым зрением.
– А когда они уже не могли работать?
– Из старшего поколения формировали преподавательские команды для обучения молодых, но, разумеется, большую часть ликвидировали.
– И потом люди восстали?
– Нет, Джек, муглы никогда не восставали, у них было достаточно еды, им даже позволяли иметь некое подобие личной жизни и досуга. За их психическим состоянием следили муглы-медики, а за теми – медики-фризонталы. Эта связка работала столетиями и, возможно, держалась бы до сих пор…
– А что же произошло? – спросил Джек, в нетерпении сцепляя на коленях руки. – Как вы оказались по разные стороны?
Ответить Крафт не успел, послышался шум приближавшихся геликоптеров, и скоро на юго-западе показались две жирные точки.
– Ох и напылят они нам! – заметил Джек, поднимаясь и поправляя складки комбинезона.
– Не напылят, капитан сказал им, чтобы садились на плацу, там почище будет.
На шум геликоптера из ангара выскочил Лефлер, на ходу застегивая китель и поправляя волосы. Видно было, что он немного вздремнул. Теперь он щурился на солнце, вертя головой.
– Ага, Крафт, вот ты где! Давай за мной, скорее!
Следом за Лефлером вышел Карно. Он выглядел бодрым, а на его правой скуле красовалась свежая ссадина.
– Давай, лейтенант, прячь своих спортсменов, – приказал ему Лефлер и поспешил в сторону плаца, увлекая за собой Крафта.
Вскоре геликоптеры стали снижаться и скрылись в непроницаемой пыльной пелене.
– И там тоже грязно… – произнес Джек, напяливая смятое кепи.

76

Бежать к самому плацу Лефлеру не пришлось, поскольку, не успела еще улечься пыль от прибывших транспортов, как из нее выехала санитарная платформа, на которой сидели пассажиры, человек двадцать. Они добрались до главного ангара и сошли, – медицинская бригада и местный фельдшер занялись погрузкой раненых, а человек в генеральской форме принял доклад капитана Лефлера.
Вокруг стояли несколько человек охраны и инженерная бригада. Когда доклад был окончен, генерал пожал Лефлеру руку. Окружение тотчас расступилось, чтобы начальственное лицо смогло обозреть ситуацию.
Джек и не заметил, как возле него оказались Хирш и Шойбле. У обоих были слегка помяты физиономии, а Шойбле еще и шмыгал носом.
– Да что с тобой? – спросил его Хирш, осторожно поглядывая на генерала.
– Не знаю… Аллергия на крыс, наверное…
– Мы же далеко от них.
– Наверное, запоздалая реакция.
В этот момент над базой снова прошла пара истребителей – за генералом присматривали.
– Эх и красавцы! Нам их ночью очень не хватало, – заметил Шойбле. – Вы, кстати, пожрать не хотите?
– Да заткнись ты, – одернул его Хирш, поскольку генерал со всей свитой направлялся как раз в их сторону.
Джек спрятался за спину Хирша, надеясь, что его вовсе не заметят. Он приобрел этот навык в роте Хольмера, который часто повторял, что излишнее внимание начальства доставляет множество проблем, а инициатива начальства попросту опасна.
Генерал подошел совсем близко, так, что Джек заметил красноватые прожилки под глазами гостя. Должно быть, это была не первая его инспекция за утро и он устал.
– А вы, значит…
– Лейтенант Хирш, сэр! – гаркнул Хирш. – Командир неполного взвода!
– Очень хорошо, – улыбнулся генерал, пожимая лейтенанту руку.
– Старшина Шойбле, сэр! – представился Шойбле, делая шаг вперед и тоже удостаиваясь генеральского рукопожатия.
Джек, за спиной Хирша, проявлял малодушие, втайне надеясь, что его не хватятся, однако повисшая неловкая тишина свидетельствовала о том, что он обнаружен.
Пришлось выскакивать из-за спины командира эдаким молодцом и кричать, как его коллеги:
– Капрал Стентон, сэр!
– Вот ты, значит, какой, капрал Стентон! – весело произнес генерал, и все сдержанно засмеялись. – Ну спасибо вам, кавалерия, что помогли зенитчикам. Этой ночью здесь на счету был каждый ствол.
Генерал пожал Джеку руку и, повернувшись, пошел за Лефлером, который показывал дорогу к упавшему сфероиду.
Пока шло представление начальству, санитары закончили погрузку раненых, и платформа ушла к геликоптеру. Вскоре он поднялся и, вздымая пыль, пошел обратным курсом.
Мимо, едва волоча ноги, прошел фельдшер. Джек видел, как, войдя в ангар, он свалился на ближайший освободившийся спальник и сразу уснул.
– Ну и чего стоим? Кого ждем? – спросил Шойбле.
– А что мы должны делать? – спросил Хирш, недоуменно глядя на сержанта.
– А пожрать?
– Я вообще-то еще не выспался.
– И я тоже, – добавил Джек.
– Спать ночью будете, камрады. Давайте уже по-человечески покушаем.
– Лучше сначала помоемся, – предложил Хирш. – Разведчики вон душ наладили.
– Помоемся, конечно, – согласился Шойбле. – Но сначала покушаем, потом помоемся, а после душика – чайку с конфитюром.
– Черничного больше нет… – заметил Хирш и вздохнул.
– Черничного нет, зато есть яблочный, – возразил Шойбле.
– Я вот смотрю на тебя такого мелкого, Петер, и поражаюсь, куда в тебя столько входит? Ты ведь жрешь больше всех, а в толчок бегаешь не чаще других? Ты феномен, Петер.
– Просто я пожрать люблю.

77

Сбитая сфера долго сопротивлялась пленению, и инженерной команде пришлось пригнать от геликоптера платформу с множеством инструментов, а потом много часов трудиться, заводя петли и сплетая из тросов под сферой некое подобие корзины.
Джек, Хирш и Шойбле дважды ходили смотреть на все это, а солдаты из взвода охраны замучились таскать бригаде еду и воду.
Генерал живо участвовал в этом действии и не спешил убраться в геликоптер, где мог бы вздремнуть в пилотской каюте.
Не давала покоя и авиация прикрытия: пока генерал находился на базе, каждый час проходила пара истребителей.
После обеда к яме пришел помощник главного механика Марк и попросил пилотов прийти в ангар, где им представили отмытые машины с вычищенным оружием и полными арсеналами. Сержант заставил Джека забраться в «таргар», чтобы тот проверил, правильно ли перезарядили гранаты.
– Там ведь соединения-то нештатные, – заметил Ровер. – А мы такой работой раньше не занимались.
Джек проверил индикацию оружия. Все работало хорошо, заряженные гранаты «отзывались».
– Порядок, ребята! – сказал он, выбираясь из кабины. – Спасибо за работу!
– И за заботу, – добавил Хирш, пожимая Роверу руку. – Что бы мы без вас делали?!
– Гробили бы ходовую пару, – резонно заметил Марк.
– Это точно, – кивнул Хирш.
– Ну и что там у них получается? – спросил механик по имени Тим, вытирая тряпкой руки. Он был коротко острижен, с выгоревшими рыжими волосами, и по его веснушчатому лицу нельзя было определить, сколько ему лет, сорок или двадцать пять.
– Подкопали, сплели корзину и, видимо, скоро поднимут, – сказал Хирш.
– А какой он по весу?
– Не знаю, но раз они думают поднять его, значит, не больше сорока тонн. Столько «середняк» берет на внешнюю подвеску.
Распрощавшись с механиками, пилоты снова пошли пить чай, поскольку заняться им было нечем. Джек даже начал удивляться, как справлялся раньше с избытком свободного времени или его у него не было?
– Что-то мы все время жрем и спим, – пожаловался он Хиршу.
– Это только сегодня. Но тебя это угнетает, да?
– Кисло как-то. Вроде и душ принял, и чистое белье надел.
– Это потому, что нам режим сломали! – высказался Шойбле. – А вот попьем сейчас чайку, и все встанет на место. Вы, кстати, заметили, что лейтенанта Брюкнера не видно?
– А где он?
– Ранен каменной шрапнелью, когда бомба в ангаре рванула.
– И кто за него?
– Сержант их… Между прочим, у Лефлера в палатке имеется набор конфитюра. Сортов, наверное, двадцать.
– Откуда узнал? – удивился Джек.
– Секретная информация.
– Ну так это у Лефлера, – резонно заметил Хирш.
– Капитан обязан поощрить нас, ведь мы сегодня определенно герои.
Уже смеркалось, когда, светя прожекторами и надрывая турбины, «середняк» все же выволок из ямы злополучный сфероид и, развернувшись над запыленным полем, поплелся прочь, унося в своем трюме усталого генерала и измученную инженерную команду.
Джек сидел на скамейке и наслаждался наступившей тишиной. Пахло землей и травами, а где-то за душевыми кабинами соревновались в песнях цикады.
Загребая от усталости ногами, мимо прошел Лефлер. Представив, какой разговор капитана ожидает с Шойбле, Джек улыбнулся.

78

У скамейки остановился Крафт. За день он набегался не меньше капитана, но выглядел бодро.
– Вы пойдете ужинать, сэр? – спросил Джек, надеясь, что они продолжат разговор.
Старшина вздохнул, потом посмотрел на ангар и сел рядом с Джеком.
– Нет, пока не очень хочется. К тому же наш разговор прервали…
– О да, сэр! – с готовностью закивал Джек, садясь ровнее. – Причем на самом интересном месте…
– А что это было за место? – спросил Крафт, делая вид, что забыл.
– Вы сказали, что муглы никогда не бунтовали, а я спросил: что же тогда случилось, что инсайдеры оказались против фризонталов и нороздулов?
– Точно, Джек. Именно на этом мы и остановились, – кивнул Крафт. – Так вот, все началось с того, что откуда-то с прежних территорий пришло некое известие, которое перессорило нороздулов с фризонталами.
– Что за известие?
– Мне не говорили, но другие инсайдеры наверняка знают. Полагаю, что где-то далеко началась война между ветвями двух этих народов.
– И местные фризонталы тоже стали воевать с нороздулами?
– Да.
– Но это кажется глупостью, ведь они здесь давно жили вместе, столетия, как вы говорили…
– Да, это так, но у всех наших народов были собственные общины. Инсайдеры сами по себе, нороздулы и фризонталы тоже. Они никогда не заключали смешанных браков, мало того, у них не может быть совместных детей.
– Правда?
– Правда.
– Ну… – Джек покачал головой, подыскивая подходящие слова. – Я, конечно, заметил, что фризонталы и нороздулы немного непохожи, – там, в подземном ангаре, когда вы дрались с офицером. Он был вон какой здоровый, да и те ребята, что атаковали меня в первый раз, тоже. Как звери какие-нибудь. Меня с «таргаром» как танком снесли. А фризонталы совсем другие – потоньше и лицом помягче. С другой стороны, я вполне мог принять и тех, и других за один народ. Ведь люди тоже разные. Хирш длинный, а Шойбле маленький. У лейтенанта Карно вон какие бицепсы, а посмотрите на капрала Стентона… – Джек развел руками и улыбнулся. – Вот какие мы разные.
– Люди, Джек, это общее название множества различных народов, которые некогда перемешались друг с другом, оттого вы такие разные. И поверь мне, камрад, некогда народы, из которых теперь состоят люди, отличались друг от друга сильнее, чем старшина Шойбле от того офицера, с которым я дрался.
– Неужели?
– Именно. Просто ты многого не знаешь. Вы, люди, привыкли судить о вещах поверхностно, но со временем это изменится.
– Вы сказали, что ваши мудрецы все от вас скрывают, так откуда же вы берете информацию?
– То, что я рассказываю, известно любому школьнику-инсайдеру. Для нас это никакая не тайна.
– И что там с войной фризонталов и нароздулов?
– Они начали воевать в этом секторе. У них были огромные армии, они разводили множество муглов.
– То есть людей…
– Именно. Ведь обеим сторонам были нужны солдаты.
– А сами они не воевали?
– Воевали и сами. Почти все офицеры были из «господ», а муглы выполняли роль рядовых воинов.
– А чем занимались инсайдеры?
– Инсайдеры – инженеры и строители, поэтому они занимались изготовлением оружия и строительством военных укреплений. В том числе и сооружением подземных ангаров, которые мы теперь штурмуем.
– Получается, что инсайдеры – и вашим и нашим? На чьей стороне вы были?
Крафт потер подбородок и сказал:
– Не пытайся подходить к этому со своими мерками, Джек. Инсайдеры обязаны строить и обязаны собирать оружие, если их просят. Фризонталы и нороздулы – родственные нам народы, поэтому им не отказывали, и они получали столько вооружения, столько могли оплатить.
– Ну, а сведения об укреплениях? Инсайдеры строили их одним, потом другим и все про всех знали. Никого из заказчиков это не напрягало?
– Напрягало, – кивнул Крафт. – Вернее, должно было напрячь, поэтому инсайдеры заранее разделились на две изолированные друг от друга группы, каждая из которых стала работать на одну из сторон, и все время, пока шла война, представители одной группы не виделись с родственниками из другой.
– А сколько длилась эта война?
– Сто двадцать семь лет…
– Ничего себе! – воскликнул пораженный Джек и даже зачем-то надел кепи, но потом снял. – Вот это у вас войны!
– Это еще не самая длинная война. В империи, откуда прибыли наши народы, даже войны местного масштаба велись многими столетиями.
– И кто же в той войне победил?
– Никто не победил. Конец войне положило известие из империи – там стороны помирились, потому и в здешнем планетном секторе воевать уже не было смысла. С точки зрения нороздулов и фризонталов, конечно.
– Ну у вас и порядочки, – покачал головой Джек, не переставая удивляться.
– Своеобразные, – согласился Крафт.
Пожив среди людей, он лучше других инсайдеров представлял, как выглядят его сородичи в глазах сторонних наблюдателей.
– А когда закончилась эта война?
– Семьсот лет назад.
– А что за война случилась после нее?
– Ты и это знаешь? – слегка удивился Крафт.
– Я родился на планете, где полно следов от этих войн. Люди там живут с этих войн, хотя они давно закончились.
– Как же они с этого живут?
– Копают. Я тоже копал. Гвозди, молотки, дизельные двигатели, иногда даже целые автомобили – все это находится прямо на поверхности, и это доступно каждому, а вот специалисты поумнее, да со всякими там эхолотами, находили целые склады с нетронутым оборудованием, оружием, солдатским бельем и обмундированием.
– И ты видел эти вещи?
– Ха! Да я в этих столетних штанах вырос!.. И белье носил со всякими иероглифами, ну там типа такой-то склад, такой-то фронт, такой-то полк.
– Подумать только, – покачал головой Крафт. – Давно исчезнувшие поколения продолжают заботиться о своих потомках…
– Ну, это… Я бы так вопрос не ставил, сэр. Ведь не будете же вы считать кратеры от ядерных бомб подходящим местом для жизни.
– Ты… жил в таком кратере? – угадал Крафт.
– Вот именно. Только у нас это называлось пустошью – Хутроская пустошь. Плоская, как блин, территория, а по краям холмы. Всегда сыро, деревья не растут, только водоросли.
– Водоросли?
– Ну, в основном мы ими козу кормили, но молодые водоросли можно солить и квасить, получается вкусно…

79

Где-то далеко, у самого горизонта, ударил взрыв, но Джек не придал этому значения. Лишь после того, как Крафт, прислушиваясь, поднялся, Джек понял, что еще не отвык от войны, ведь в их военном городке звук канонады, случалось, неделями воспринимался как естественный шумовой фон.
За первым взрывом последовало еще несколько, но постепенно грохот стал смещаться с запада на север, и вскоре стало совсем тихо.
Крафт сел, и какое-то время они сидели в напряжении, ожидая новых взрывов или прихода Лефлера со срочной вводной, но капитан не появился, а значит, им здесь ничего не угрожало.
– Так что там про вторую войну? – осторожно напомнил Джек. Он опасался, что Крафт сошлется на усталость и пойдет спать, но старшина никуда не торопился.
– Что тебя интересует?
– Кто там воевал и с кем?
– Вторая война – это ответ на твой вопрос о том, как инсайдеры оказались на противоположной от нороздулов и фризонталов стороне.
– Инсайдеры воевали с родственными народами?
– Увы, нам пришлось это делать.
– Что, тоже пришло сообщение из империи?
– Нет, все было куда прозаичнее. За время первой войны, из-за недостатка персонала высокой квалификации и руководителей, инсайдеры активно использовании муглов.
– Людей.
– Именно. Сначала их использовали в производственной сфере, потом стали назначать на административные должности и так далее. А поскольку они справлялись со своими обязанностями, никому и в голову не приходило что-то менять или кого-то подозревать. К тому времени, когда война окончилась, между инсайдерами и людьми уже были такие крепкие связи, которые нельзя было назвать отношениями господ и рабов.
– А фризонталам и нороздулам это не понравилось…
– Ты догадливый. Они решили вернуть все в прежнее русло, и инсайдеры не могли помешать им, ведь у тех были армии и боевой опыт. Одним словом, преимущество в силе. Но тут сказали свое слово полки обученных муглов. Очень трудно ощущать себя бесправным рабом, если ты командуешь солдатами, если у тебя под рукой подразделение бронированных роботов или даже авиационная группа. А к концу войны многие муглы высоко продвинулись по иерархической лестнице в обеих армиях.
– И что, инсайдеры встали на сторону людей?
– Не сразу. Понадобилось еще двести лет на то, чтобы понять, что муглы неохотно возвращаются к прежней жизни. Теперь уже это не были покорные рабы, они жили большими, практически независимыми колониями, сами строили города, выбирали себе правителей, имели немалые армии.
– Но они все еще были несвободны…
– Да, их опекали старшие нации, которые часто указывали им, что и как делать. Могли запретить строительство нового города или потребовать отодвинуть от моря в глубь суши уже построенный город. Всякое случалось.
– Но муглами уже не торговали?
– Разумеется, нет, эта практика отошла сразу после окончания войны. Но постепенно муглам требовалось все больше прав, а старшим нациям требовалось больше прав на управление муглами и норзы с фризами решились на войну.
– А инсайдеры?
– Они встали на сторону здравого смысла. Дело в том, что нороздулы и фризонталы воевали по определенным правилам, а вот люди никаких правил не признавали и прибегали к любым методам, если они казались эффективными. Поскольку инсайдеры долго работали с людьми, они лучше знали их психологию, а норзы и фризы этого не понимали и собирались поставить зарвавшихся рабов на место.
– Через большую войну.
– Вот именно. В конце концов старые нации смогли бы победить людей, однако это далось бы им большой кровью и потерями. К тому же как им пришлось бы выживать дальше, если бы они уничтожили всю рабочую силу или большую ее часть?
– И тогда инсайдеры объявили войну родственникам.
– Нет, сначала пригрозили встать позади людей, то есть поддерживать их своими возможностями.
– Но и родственников тоже?
– Разумеется, инсайдеры обязаны были снабжать вооружением норзов с фризами с одной стороны и людей – с другой.
– Ох и порядочки у вас, – снова поразился Джек, ерзая на скамейке. – Ну и что родственники?
– Они не прислушались к голосу разума, и тогда инсайдеры пригрозили отказать им в поддержке.
– Совсем?
– Совсем.
– И что они?.. – спросил Джек и даже дышать перестал, пока Крафт, как казалось Джеку, собирался с мыслями.
– Они, что называется, подняли перчатку и решили воевать против людей и инсайдеров. Они были уверены, что быстро одержат победу.
– А на самом деле?
– А на самом деле война продлилась более двухсот лет и закончилась для них страшным поражением.
– То есть союз людей с инсайдерами оказался сильнее?
– Не совсем так. Очень долго война велась с переменным успехом, то уменьшая свою интенсивность, то разгораясь вновь. Она велась по правилам старой империи, и люди были вынуждены следовать тем правилам, поскольку на этом настаивали инсайдеры, ведь только они давали людям оружие, а значит, силу. Но со временем люди стали выходить из-под опеки инсайдеров. Их собственные возможности увеличивались, они все чаще заменяли оружие инсайдеров своим – пусть более примитивным, но зато многочисленным. А как только сумели разработать ядерные заряды, вопрос, кто победит в войне, был решен.
– Так что же, фризы и норзы не могли придумать такое оружие?
– Они могли его сделать, но они собирались жить на этих планетах. А как жить на зараженной и испепеленной земле? Для старых наций применение ядерного оружия в такой ситуации было бессмысленным, а вот люди подобных сомнений не испытывали. Они смело применяли эту страшную разрушительную силу, сметая не только врага, но и тысячи городов, отчасти населенных и людьми. Но когда от норзов и фризов ничего не осталось, у победителей начались большие проблемы: оружие, которым они победили, стало убивать их радиацией.
– И как же люди выжили?
– Они стали уезжать в глубь территорий, в дикие заброшенные места, занимаясь натуральным хозяйством, забывая науки и отвыкая от высококультурного производства. Со временем что-то удалось вернуть, но в экономической и культурной моделях остались большие прорехи.
– Вы говорите как какой-нибудь профессор, сэр. Так военные не разговаривают.
– Ну, это я только при тебе, а в другом обществе говорю как военный.

80

Они еще помолчали, Джеку требовалось время, чтобы принять и осмыслить многое из того, что он услышал. А еще он беспокоился, что уж сейчас-то Крафт наверняка уйдет, но тот опять не ушел, ожидая новых вопросов.
– Я еще спрошу, сэр?
– Спрашивай.
– А я смог бы научиться так же, как вы… рукой?
– Наверное, смог бы, – пожал плечами Крафт.
– Правда?! А вы меня научите? – подпрыгнул Джек.
– Ну, во-первых, это дело не одного года, а во-вторых, ты и на своем месте неплохо справляешься. Я бы рукой такой сфероид ни за что бы не сбил, а вот ты – гранатой, запросто.
– Мне помогали, – вздохнул Джек.
– Ну разумеется.
– А вот еще скажите, вы ведь из-под самой крыши ангара падали, это правда? И прямо на бетонный пол…
– Это тебе Шойбле рассказал?
– Он думал, вы его не заметили.
– И что он видел?
– Что вы упали и встали как ни в чем не бывало.
– Это не совсем так, я крепко ударился, и потом три дня у меня ребра болели.
– Другой бы ребер недосчитался, а у вас только болели, – с некоторой претензией заметил Джек и вдруг спросил: – А «таргары» тоже инсайдеры делали?
– Не могу сказать наверняка, Джек. Может, инсайдеры, а может, уже люди, они ведь во множестве перенимали инсайдерские технологии.
– Но не все?
– Не все.
– А вот эти сфероиды, их кто строил?
– Инсайдеры, но очень давно. Эти корабли прибыли еще из старой империи, может быть, тысячу лет назад.
– Правда? А выглядят как новенькие, в том смысле, что неплохо выглядят.
– Прежние инсайдеры были великими мастерами, а мы, увы, всего лишь их тень.
– Но почему?
– Войны, бегства, дробления народа – все так же, как у людей. Войны уничтожают архивы, прерывают процесс обучения – передачу знаний от старых к молодым. Вот так постепенно теряются технологии. Ты же видел, как бледно я выглядел в этом большом корабле, а ведь меня считали экспертом.
– Сэр, но как же они незаметно доставляют эти корабли сюда? Ведь у них целые флоты этих сфероидов!
– Их не доставляют, Джек, они давно здесь. Они находятся в подземных ангарах, которым тоже не одна сотня лет. А потом получают экипаж, и вперед – выполнять задачу.
– А экипажи-то откуда, ведь их всех взорвали ядерными бомбами?
– Ну, ты же сам там был, в этих подземных ангарах, и ты знаешь, как легко ходят в толще земли чудо-корабли. Фризы и норзы не все погибли, они отступили, укрылись на других планетах, а теперь, возможно, решились на реванш.
– Их здесь так много? – поразился Джек.
– А много и не нужно. Здесь могут находиться небольшие гарнизоны, которые поддерживают в порядке материальную часть и год за годом, десятилетие за десятилетием ждут своего часа, накапливая информацию и совершенствуя боевую выучку. А потом такие гарнизоны послужат точками для развертывания основных сил десанта, который прибудет с далеких планет. Или из пунктов накопления, которые могут находиться в паре километров от нас.
– С тысячами солдат?
– С сотнями тысяч, Джек. Фризы с норзами уже воевали против людей и, можешь не сомневаться, извлекли нужные уроки.
Эта новость окончательно добила Джека, он сидел, глядя в темноту, и очень отчетливо представлял себе огромные подземные полости, забитые марширующими «носорогами». Это было страшное видение.
– Но почему вы мне это рассказываете, сэр? Это же, наверно, секретная информация.
– Не секретная, но для внутреннего пользования. Если уж с тобой откровенничает капитан Лефлер, то мне и подавно можно, к тому же ты не болтун и сам знаешь, кому это можно рассказывать, а кому нет. Правильно?
– Ну… – Джек пожал плечами. – Думаю, что Хиршу можно, а вот Шойбле не стоит.
– Молодец, разобрался. Ну, а теперь спокойной ночи, завтра у нас полно новых дел.
Крафт встал и пошел к ангару, и только сейчас Джек заметил, что собеседник немного сутулится, – похоже, старшина тоже устал.

81

Широкое шоссе с идеальным покрытием, безупречная разметка, подстриженные обочины, доброжелательные водители встречных машин и, должно быть, пронумерованные лесниками деревья – Танжер так долго жил в прифронтовой полосе, что обычные для цивилизованных районов условия казались ему какими-то ненастоящими, с подвохом. Он невольно напрягался, когда шофер говорил ему «доброе утро, сэр», – Танжер ждал какой-то просьбы. Он опасался заказывать продукты на дом, хотя раньше для бюро гонял курьеров из ближайшего городка. Он стал носить в кармане салфетки, чтобы проверять чистоту стен в подъезде своего дома и в лифте. Не то чтобы он кому-то не доверял, но ему не верилось, что кто-то ежедневно все это трет, моет, пылесосит и проветривает.
Когда Танжер сталкивался с чем-то, в чем не мог найти изъяна, он чувствовал себя так, будто шел на засаду.
В прифронтовой зоне до совершенства было далеко. И тардионам, и арконам, и службам перехвата, и шифровальным машинам. Все скрипело, валилось, халтурилось, подворовывалось, но было доступно пониманию. Танжер всегда знал, кому поручить сложное, потому что тот лучший, кого придержать, потому что излишне горяч, с кого стребовать, если пропало, и кому пригрозить, если не успевали.
Он и в новом бюро установил прежние порядки, и работа не очень быстро, но начинала налаживаться, однако за пределами бюро, в этом зацивилизационном пластмассовом мирке, Танжер забывал про отдых и плохо спал, занимаясь самокопанием.
«Может, переехать в офис?» – подумал он в отчаянии. Но нет, новое начальство не поймет.
Вот и поворот с указателем «Городок». Автомобиль плавно ввинтился в профиль дороги и нырнул в туннель из вечнозеленого кустарника, напичканного контрольными датчиками.
Зеленый туннель закончился, и Танжер с облегчением перевел дух. Он почти был на месте.
Впереди показалось высокое серое здание, похожее на кирпич. Минимум архитектурных изысков, максимум звуковой и волновой непроницаемости. Затонированые стекла, высокий забор с камерами через каждые три метра. Перед забором искусственный газон, чтобы не стричь траву, а под ним – сигнальная аппаратура.
Одним словом, секретный объект.
Выйдя из машины, Танжер взбежал по ступеням и вскоре оказался в просторном вестибюле, где за толстыми стеклами сидели контролеры – по двое у каждого из двух выходов к лифтам.
Танжер приложил пропуск к стеклу, оснащенному сканерными панелями. Контролер, выждав пару секунд, кивнул, подтверждая подлинность временного документа, по которому Танжер продолжал ходить на службу.
Отсутствие постоянного пропуска его не особенно заботило, если бы не этот взгляд контролера. Он как будто знал о Танжере что-то гадкое.
Турникет открылся, и Танжер вошел в лифт, который плавно поднял его на восьмой этаж, где располагалось его бюро. Однако на восьмом двери не открылись, лифт снова тронулся и поднял Танжера на четырнадцатый – командный этаж, где промариновал в кабине еще полторы минуты и лишь затем выпустил в коридор, прямо к ожидавшему дежурному офицеру.
– Сэр, вам нужно немедленно зайти в кабинет четыреста семь…
– Но ведь сейчас без четверти девять, – заметил Танжер, взглянув на часы. Он знал, что генерал приходил лишь в половине десятого. Однако обсуждать причину столь раннего вызова дежурный не стал, и Танжер направился в указанном направлении.
Видимо, что-то случилось, если генерал поменял свои привычки.

82

Следуя в трех шагах позади Танжера, дежурный проводил его до нужного кабинета и вернулся на пост лишь тогда, когда вызванный офицер вошел в кабинет начальника.
– Ага, вот и вы! – произнес генерал, поднимаясь из кресла. Он был бодр и собран, а значит, прибыл на службу давно. Может быть, ночью.
– Доброе утро, сэр.
– Да, утро и впрямь хорошее. Люблю, когда солнце такое, знаете ли, весеннее. Осенью тоже бывают погожие деньки, но как-то уже все в миноре, понимаете меня?
– Да, сэр. Осень совсем не то, что весна.
Генерал остановился перед Танжером и смотрел на него внимательным взглядом, почти как тот контролер внизу.
– У меня для вас хорошая новость, – сказал он вдруг.
– Наш расчет подтвердился? – попытался угадать Танжер.
Последние две недели они в страшной спешке проводили планирование очередной операции по захвату большого подземного комплекса. Разведданных не хватало, они добавлялись в процессе планирования, и время от времени приходилось пересчитывать какие-то этапы.
Потом оказывалось, что где-то снова накосячили с данными, поскольку пришла отмена предыдущих сведений, и опять все расчеты перечеркивались, и вся операция планировалась заново.
– Это не был чистый расчет, полковник, скорее только ваши предположения.
– У нас не хватало сведений, сэр.
– Я понимаю. Тем не менее вы предугадали развитие ситуации вот уже… в четвертый раз. У нас есть сведения, что противник просто ошарашен, они полагают, что у нас есть какой-то источник в их рядах.
– А такое может быть, сэр?
– Увы, пока только теоретически. Не могу представить, чтобы кто-то мог завербовать нороздула или фризонтала. Дикого зверя приручить проще.
– А если заслать к ним инсайдера?
– Инсайдера? А за кого он сойдет? Разве что за фризонтала…
– Так точно, сэр.
– Ну, идея, конечно, интересная, но пока это не актуально. Все, что нам по-настоящему нужно, это некое подобие войсковой разведки, а с этим у нас пока не здорово. – Генерал вздохнул и замолчал, снова становясь похожим на хитрюгу контролера из вестибюля.
– Теперь о хорошем. Ваше звание утверждено, теперь вы полноценный полковник министерства обороны и можете надевать мундир.
– Спасибо, сэр. А как насчет моих подчиненных?
– А что с ними не так?
– Хотелось бы, чтобы их тоже утвердили.
– Ну, капитана это вашего…
– Руперта.
– Да, Руперта. Его наверняка тоже утвердят, а всяким там сержантам – им это зачем?
– Но они учтены вне штата.
– И что? Денежки им платят по полной категории, звания оставили, мундиры новые пошили. Чего еще?
– В общем, все так, сэр, но, если будет такая возможность, пусть введут их в штат, ведь никаких хлыщей у меня не водится, только высококлассные специалисты.
– Но некоторые вовсе без образования…
– А зачем им образование, сэр? У них золотые руки и светлые головы. Таких людей нигде не учат.
– А не случится так, что сегодня мы введем в штат ваше бюро, а вы потом потребуете ввести в штат и ваших головорезов из оперативного подотдела?
– Нет, сэр, этого не будет. Такой практики не было ни у арконов, ни у тардионов. Вводить оперативников в штат бессмысленно, в оперативке большая текучка.

83

В бюро уже было полно народу – весь комплект из двадцати четырех специалистов. Работу они любили, приезжали все вместе на спецавтобусе и еще полкилометра топали через лес. Но, разумеется, этот лес был под присмотром.
Начальники отделов и бюро заходили, как им полагалось по статусу, с парадного входа, остальные довольствовались служебными, однако и там не обходилось без контролеров. Дня не проходило, чтобы кто-то не жаловался на обыск или слишком нахальные расспросы стражей порядка. Впрочем, ничего серьезного не происходило, и за два месяца работы лишь у сержанта Бремера была конфискована клубничная жвачка, в которую, совершенно случайно, влипла стальная скрепка.
Когда разобрались, что это не жучок и не детонатор, Бремера отпустили, однако жвачку все же конфисковали.
Едва завидев шефа, к нему бросились трое подчиненных, но всех опередил капитан Руперт.
– Что у тебя? – спросил Танжер, заходя за свою загородку из дымчатого стекла.
– Операция «Четыре холма», – ответил Руперт, шлепнув на стол средних размеров папку.
– Даже не заглядывая, вижу, что там нет файла рабочей схемы, – заметил Танжер, тяжело опускаясь в кресло.
– Вот, сэр! О чем и речь! Тыклинский занят выше крыши, проверяет три других файла, а на «Четыре холма» у него, видите ли, нет времени!
– Ну так покажи схемы капралу Лондайку! Он прекрасно видит ситуацию, я даже подозреваю, что в цвете и со звуковым сопровождением.
– Но, сэр… – Руперт оглянулся на тонкую дверь. – Он же тардион…
– Эй, старина… – Танжер пощелкал в воздухе пальцами. – Ты вменяем или как? У нас в бюро треть – бывшие тардионы и две трети – бывшие арконы. Ключевое слово здесь – «бывшие», понял?
– Так точно, сэр, – вздохнул Руперт.
– Посмотри на свой мундир и на мундир Лондайка, вы оба военнослужащие министерства обороны.
– Так-то оно так, сэр, но… Не могу я им сразу довериться, – настаивал Руперт.
– Не сразу, Руперт, не сразу! Мы уже рассчитали и спланировали вместе четыре успешные операции! Четыре, Руперт!
– Четыре? Значит, предположение, что выявленная эхолотом полость является казармой, было правильным?!
– Да, Руперт, все сошлось. Я был у начальника, нас похвалили, тебя, возможно, скоро утвердят в штате.
– Правда? А вас, сэр?
– Меня утвердили сегодня. Завтра приду при погонах.
– Это хорошо, сэр, я все никак не привыкну, что вы в штатском.
– У тебя какие-то проблемы с привыканием, Руперт, забирай папку и заканчивай идиотничать.
– Сэр, я проработал в контрразведке четыре года, отсюда и особенная осторожность.
– Подозрительность, Руперт, и даже паранойя. Ты вспомни, как я собирал этих тардионов, нам же рисковать приходилось, ведь мы с тобой перлись на джипе прямо к тардионским позициям!
– Да, – улыбнулся Руперт. – Когда нам навстречу вышел «гасс», я думал – всё, приехали…
– Не это главное, друг мой, а то, что я спешил переговорить со всеми этими специалистами потому, что уже был приказ о приостановке боевых действий.
– И вы знали, что это навсегда.
– Да, у меня была такая информация. И были досье на всех лучших работников в бюро Тардиона. И я рискнул выбросить на взятки начальникам все оперативные деньги, плюс кое-какие личные сбережения, но я получил свои десять минут для разговора с каждым из них, и вот они в моем бюро, понимаешь?
– И вы знали, что вас позовут в министерство обороны?
– А чего тут знать, дружище? Мой бывший визави майор Калиновский тоже служит в контрразведке министерства обороны. Они взяли всех, им нужны люди. Ты понял, к чему я поднял эти воспоминания?
– Понял, – вздохнул Руперт, забирая папку.
– К чему?
– К тому, что не для того вы старались, выдергивали этих людей, чтобы параноик Руперт теперь боялся подключать их к делу.
– Ты просто умница. А теперь иди, подключай и ничего не бойся.

84

За неполные три часа Танжер разобрал всю текучку, решил неразрешимые проблемы, выслушал предложения и принял к сведению список новых задач, которые подбрасывали в бюро с таким энтузиазмом, словно тут не операции планировали, а пирожки пекли.
Сбор информации налаживался, подземные гарнизоны выявлялись все быстрее, однако значительная их часть была давно покинута. Танжер не раз выезжал на такие объекты, чтобы понять психологию строителей подземных крепостей и выявить слабые места конструкций.
Что поразило, даже в пустых комплексах отсутствовали следы запустения. Гарнизоны покинули комплексы планово, без спешки и, видимо, уже давно. Складские помещения по большей части были заполнены доверху, и складывалось впечатление, что подземные городки должны были стать центрами накопления военной силы перед полномасштабным наступлением.
Гарнизоны уходили, но собирались вернуться.
Ближе к обеду позвонил Барнелли, очередная «правая рука» Танжера в руководстве оперативного подотдела.
– Сэр, есть новости…
– Говори.
– В Бристорне двое стрелков взяли кассу некоего Бруно Толстого.
– Наркоторговец?
– Так точно, сэр. С охраной разобрались быстро, без лишнего фанатизма. По описаниям очевидцев, похожи на ваших беглых наемников. Один высокий, другой пониже.
– Я понял. Откуда дровишки?
– От копов. Но это еще не все, эти двое, кроме ограбления наркокассы, ввязались в разборки с копами – дали в морду какому-то офицеру, так что за них основательно взялись.
– А что за источник?
– Полицейский сервер.
– Сам снял?
– Нет, это рискованно, пару раз пройдет, а потом вычислят. Я подмазал одного человечка, он теперь нам все сливать будет.
– Дорого?
– Оно того стоит.
– Ну хорошо. А что по беглецу?
– По беглецу пока глухо, но люди работают. Я вызвал вторую смену – пусть лучше сейчас отработают, пока день, пока люди на местах и можно хоть кого-то расспросить.
– Это ты правильно сделал. Нам сейчас важно взять след, потом мы его не выпустим.
– Да, сэр. Вы сегодня приедете?
– Посмотрю, как дела пойдут, работы слишком много… Если надумаю, позвоню, – пообещал Танжер и выключил телефон.
Он уже решил съездить в «оперативку», но сообщать об этом никому не следовало. Да, Барнелли был надежный парень, но мало ли что? И защищенная линия, по которой они говорили, являлась весьма надежной, но и тут были варианты…
Говори одно, делай другое, планируй третье и держи наготове пару запасных вариантов. Такова была специфика работы Танжера.
– Сэр? – поднялся Руперт, видя, что Танжер выходит из кабинета.
– Я отлучусь ненадолго…
Руперт кивнул. Он знал, что скорее всего начальник уйдет до завтра, но расспрашивать было не принято.
«Не забыть погладить мундир…» – напомнил себе Танжер, шагая по коридору. Как хорошо, что на их этаже можно двигаться в любом направлении, не боясь, что дверь в сортир заблокирует автоматика, как на административном четырнадцатом. Там все было подчинено безопасности: и висевший хвостом дежурный офицер, и четырехвекторные сканеры, обмануть которые было весьма сложно.
Они фиксировали гостя, опознавали его, анализировали поведение на этаже, сравнивая маршрут с тем, по которому он, согласно вызову, должен следовать.
Если кто-то шел по коридору, а ты уже поднялся в лифте на этаж, кабина не выпускала тебя, пока этот другой не покинет этаж или не зайдет в кабинет. Потому административный этаж и казался таким пустынным, а дежурный офицер таким подчеркнуто неприступным. Наверное, проще было поставить вместо него машину, чтоб уж совсем обойтись без эмоций, но тут имел место метод пересечения, когда автоматическую систему безопасности дублировал человек.
У автоматики – бесспорные преимущества, она практически не допускала ошибок, однако ее логика была ограниченна и не могла развиваться самостоятельно, если только программисты не добавляли ей пару лишних команд. А вот человек, несмотря на его эмоциональную восприимчивость, мог менять манеру поведения мгновенно, выбирая такую логику действий, которую прежде не использовал.
Требовался лишь небольшой стресс, и малоподвижный с виду дежурный мог с ходу обставить все автоматические системы.

85

Танжер вошел в лифт, створки сомкнулись, и кабина поплыла вниз.
В этот момент у контролера в холле уже имелась информация, что офицер покидает здание, а значит, из закрытого ангара должна выехать персоналка, которая встретит Танжера у крыльца, как будто стояла там с самого утра.
Разумеется, генерал тоже узнавал о намерениях Танжера еще до того, как тот садился в машину. Но даже он не мог задавать подчиненному уровня полковника слишком подробные вопросы, если только сотрудник не находился под следствием.
Вместе с тем формально Танжер был обязан находиться на службе весь день, а генерал, тоже формально, мог подвергнуть его легкой экзекуции.
Завести разговор о том, что расходы на оперативные разработки растут с каждым кварталом, что отчеты на них предоставляются липовые и финансовый отдел может инициировать проверку.
В такой ситуации приходилось «сдавать» начальству какую-то конкретную информацию или хорошо подготовленную липу.
Впрочем, сдавать можно не сразу, можно поиграть в уязвленное самолюбие, намекнуть, что все норовят обидеть художника. Если начальник затеял разговор от скуки, он махнет рукой, но если он твердо намерен получить сведения о тайных операциях подотделов, то наступит на самое больное: «Ваши резиденты, офицер, используют агентуру как частную лавочку».
И тут надо сдаваться, ибо хуже только обвинение в государственной измене.
«Частная лавочка» – это уже намек на параллельную разведывательную структуру, которая, между прочим, может работать как на материнскую организацию, так и против нее, причем за ее же деньги. Поэтому тут обычно следовало признание: «Сэр, этот человек заместитель гендиректора в концерне. Он дает нам информацию, потому что мы прихватили его на сексе с секретарем…»
Если этого достаточно и начальство удовлетворено, «частную лавочку» в дальнейшем разговоре заменят на «подразделение», и это означает мировую. Однако и тут успокаиваться рано, ведь если на начальника давят сверху и требуют результат или голову виноватого, давление, по закону сообщающихся сосудов, переходит на нижестоящего подчиненного.
Если подчиненный вдруг приносил результат, о липовых отчетах забывали, но если результата не было, тему «частной лавочки» снова заостряли.
Лифт остановился и открылся тотчас, значит, в холле не было никого, кто бы отвлекал контролера от его работы. А что у него за работа? Правильно, сидеть ровно и пронизывать взглядом всех входящих и выходящих.
«Толстозадый», – мысленно обозвал контролера Танжер, оттого что в лифте у него слегка испортилось настроение. Это являлось следствием плохого сна, и, наверное, нужно было принимать снотворное, но таблетки были Танжеру противопоказаны, это он знал точно. От них он становился заторможенным и не мог выполнять работу.
Турникет открылся, и Танжер вышел в холл, замечая, что одновременно с ним из входной стеклянной двери появился офицер курьерской службы.
Вот оно как! Значит, не все тут так уж налажено! Не срабатывает система охраны, и иногда два человека все же встречаются в холле.
Ухмыляясь неудаче охраны, Танжер вдруг увидел у курьера пистолет. Никаких мыслей, никаких идей, решение за Танжера приняли его тело и интуиция. Он упал на гранитный пол, закрыв голову руками, понимая, что, если контролеры оплошают, «курьер» пристрелит его прямо на полу.
Но контролеры не оплошали, и все решилось в одно мгновение.
Странно, что он не слышал выстрелов, зато отчетливо ощутил запах пороха с привкусом железа.
– Сэр, вы в порядке?!
Танжер перевернулся на спину и увидел того самого парня, которого обозвал толстозадым. Контролер не был толстым, он не был даже упитанным, а напротив – поджарым. Электронный счетчик на его «девятке» показывал отсутствие восьми патронов, значит, стрельба тут стояла будь здоров, а Танжер ничего не слышал.
«Надо высыпаться…» – подумал он снова и, наверное, совсем некстати.
Держа на прицеле дверь, приставным шагом подошел второй контролер и, подав Танжеру руку, помог подняться.
– По инструкции вам нужно вернуться, сэр, – сказал он, продолжая смотреть на прозрачную дверь с таким видом, словно за ней кто-то мог прятаться.
Еще через пару секунд в холл стали выбегать контролеры из отдыхающей смены.
Бросив взгляд на тело стрелка, полковник Танжер отвернулся – стреляли метко.
Он уже знал, что ему делать, и следовать инструкциям в данном случае не собирался. Достав телефон, Танжер включил срочный вызов, и, пока полковник проходил через открытый турникет, генерал ответил:
– Да, полковник, мне уже доложили! Поднимайтесь, мы должны это обсудить!..
– Ни в коем случае, сэр, дайте приказ выпустить меня через «черный ход».
– Но послушайте…
– Сэр, пожалуйста! Я уже иду по коридору, пусть меня выпустят, потом я все объясню!
– Хорошо… Приказ уже послан, но оставайтесь на связи…
– Остаюсь, сэр.
Так, с трубкой возле уха, он прошел мимо других контролеров и, когда оказался на воздухе, продолжил разговор.
– Сэр, мне сейчас нужно убраться отсюда, ведь если они подключились к кампусу, я не могу доверять никому. Кроме вас, разумеется…
– Вы видели стрелка?
– Видел, сэр. Похоже, это человек, но точнее может определить только экспертиза.
– Но… куда вы сейчас, Джеймс? Может, лучше дать вам охрану?
– Сэр, а вдруг это был человек, и они обработали его психически? Кто тогда поручится за вашу охрану?
– Хорошо, Джеймс, вы человек зрелый, специалист опытный. Когда будет можно, выходите на связь.
– Разумеется, сэр, благодарю за понимание.

86

На ведомственной стоянке он оказался через две минуты. За это время противник едва ли успел просчитать подобный вариант.
Голубой «Мартин» за восемьдесят тысяч – машина начальника финотдела. Даже в спецслужбах финансисты ухитрялись жить красиво. А вот красный «Ранби-два», «колеса» высокой дамы с седьмого этажа – кажется, там техническая разведка. Лимонный «Хатсун», с затейливыми фонариками вместо поворотников, принадлежал кому-то из внутренней безопасности, а дальше вереница бежево-серого большинства – боевые авто, на которых и на операцию можно сгонять, и домой отлучиться.
Но Танжера интересовал вполне конкретный автомобиль, тоже не броский, частный и покрытый толстым слоем пыли.
Ключа или чипа у Танжера не было, ведь это была не его машины, зато в подкладке пиджака он с давних пор носил пластиковую спицу, которую не замечали даже самые хитроумные сканеры.
Раз, два, три – и дверца открыта.
Главное, договориться с охранником, а то устроят погоню – с них станется.
– Сэр, это машина капитана Руперта…
«Вот и охрана! Хорошо работают!»
– Я знаю, дружок, – даже не поворачиваясь, ответил Танжер, устраиваясь за рулем.
– Но нам приказано вас выпустить…
«А чего тогда пристаешь?» – подумал Танжер и, сунув руку под рулевую колонку, закоротил шину обычной булавкой.
Мотор завелся, а датчик топлива обрадовал – целых полбака.
Руперт купил машину давно, но ездил редко, поэтому поставил на служебную стоянку, чтобы иногда выезжать, скажем, за скрепками. Но поскольку скрепок в бюро хватало, машина пылилась без дела.
– Спасибо за помощь, сержант, – поблагодарил Танжер, проезжая под шлагбаумом.
– Счастливого пути, сэр.
Проскочив по ведомственной дорожке и добравшись до шоссе, Танжер притормозил и, посмотрев налево-направо, прибавил газу, заставив валкую машину чертить по асфальту бампером.
«Вот и славненько», – подумал он и облегченно перевел дух. Даже здесь, в кабине из тонкой жестянки, он чувствовал себя в большей безопасности, чем в бетонной коробке кампуса, системы охраны которого были доведены до совершенства. Но грош цена этому совершенству, если где-то внутри нее посажен «клоп» и вся информация о перемещениях внутри бетонного здания попадает прямиком к врагу.
Но почему они выбрали такой дурацкий способ? Зачем нападать на территории сверхохраняемого объекта, если следовало лишь подождать, пока «персоналка» с пассажиром выедет на шоссе? И тогда стреляй из чего хочешь, подбрасывай мины, тарань грузовиком – все карты на руках. Так почему же такой странный ход?
Загадки, загадки, загадки.
Встречная легковушка прошла в подозрительной близости. Танжер дернул руль вправо, однако уже понял, что нервничает. Паранойя, приятель, паранойя. Но имеющая основания.
А генерал-то шустер, успел просчитать, как Танжер решит сбежать, и позвонил на пост.
Зазвенел телефон, это был генерал.
«Легок на помине», – усмехнулся Танжер.
– Слушаю вас, сэр…
– Так, Джеймс! Тут такое дело… Я подумал, что ты рванешь со стоянки на какой-нибудь чужой машине, звякнул на пост, чтобы тебя выпустили, но мне сказали, что тебя уже выпустили по чьему-то приказу! Ты понимаешь, что происходит?
– Догадываюсь, сэр… – ответил Танжер, чувствуя во рту нестерпимую сухость.
– Я не подал виду, что недоволен, но мы сейчас же начинаем расследование: кто от моего имени отдал приказ охране стоянки…
– Да, сэр, понятно, – ответил Танжер и, выключив телефон, глянул в зеркало заднего вида. Сзади приближался фургон.
– Вот уж хрен вам, друзья дорогие… – сказал Танжер и вдавил педаль газа в пол. Машина вильнула кормой, но потом пошла ровнее, и фургон остался далеко позади.
Итак, кто-то выпустил его со стоянки, чтобы что?.. Для чего было делать это? А что касается машины – в ней мог оказаться маяк!
Танжер наскоро осмотрелся, управляя одной рукой и шаря другой под сиденьями, в бардачке, в карманах дверной обшивки. Иногда, когда времени мало, маяки бросали куда придется, но, видно, не в этом случае.
«Нет», – покачал головой Танжер. Если уж генерал не знал, на какой машине «сбежит» его подчиненный, то едва ли об этом догадывался враг. Скорее всего, здесь маяка не было, но на авось надеяться нельзя, и Танжер набрал очередной номер.
– Привет, Слим… Спишь?
– Нет, – соврал Слим. – Добрый день, дядя.
– Слушай, тут надо перышки почистить.
– Грязные очень?
– Есть подозрение. Ты приготовься, а я заскочу через… полчасика.
– Через полчасика? – уточнил Слим. Спросонья он плохо соображал, ведь до полудня полчасика означало минус пятнадцать минут, а после полудня плюс двадцать.
– Именно так, Слим.
– Хорошо, дядя.
Это был неофициальный технический пост Танжера, собранный им на основе обычной автомастерской. Иногда ее владелец даже брал какую-то работу, чтобы не вызывать подозрений, но в основном жил на ассигнования босса.

87

Прежде чем заехать в мастерскую, Танжер дважды объехал квартал, ожидая, что заметит «хвост», но либо его не было, либо он плохо смотрел, либо наблюдение велось с нескольких автомобилей, которые сменяли друг друга.
А еще могло быть наблюдение с воздуха. Нет, обычных летательных аппаратов, скорее всего, не было, но Танжер прекрасно понимал, какие у его врагов технологии. Пока, в противостоянии с ними, люди выигрывали потому, что чужаки не имели полной законченной системы. Где-то они проявляли чудеса, как в случае с подключением к кампусу, а где-то шли напролом, тупо запуская в работу обыкновенного стрелка.
Уже когда машина свернула к воротам, перед ней пробежала пестрая кошка. Танжер нажал на тормоза и выругался.
Ну и что теперь, уезжать? Он не был суеверен, но неделя недосыпания, да еще этот стрелок, будь он неладен…
Оставаться на улице было нельзя, выходить из машины – тоже. Улочка казалась тихой, но из любого окна мог ударить снайпер.
Ворота открылись, и Танжер завел машину во двор. Затем проехал в небольшой ангар и только там выбрался из машины, ожидая, когда Слим закроет все ворота.
– Проблемы, босс? – спросил тот, заходя в ангар.
– Работай давай, – сказал Танжер и вышел из ангара через другую дверь.
Помимо технического поста, мастерская служила и небольшой базой, где имелось все самое необходимое – продуктовые пайки, оружие, радиостанции, наличные деньги и документы.
В этот раз Танжеру понадобился пистолет – уж очень быстро развивались события. Обычно он предоставлял честь носить оружие своему прикрытию, но не в этот раз.
Вернувшись в ангар, полковник стал наблюдать за работой Слима, неторопливой, последовательной, требующей полной концентрации.
Машина была накрыта рамкой активатора, инициировавшей на разных частотах всевозможные электронные устройства, а Слим, с ручным приемником, пытался эти устройства определить.
За все время работы, которая длилась минут сорок, он не сделал ни одной передышки, ни разу не отвел глаза, чтобы расслабиться, и ни разу ни о чем не спросил, хотя в обычное время любил задавать дурацкие вопросы.
«А скажите, сэр, можем мы купить перфоратор для мостового бетона?»
«На хрен нам перфоратор?»
«Вскрывать будем. Я тут в глобалнете вычитал, что…»
«Не нужен перфоратор, он громко работает. У нас есть фреза, она надежнее».
После отказа Слим терпел минут пять, и все начиналось снова:
«Как насчет размагнитки, сэр?»
«Чего?»
«Ну, устройства, которое снимает со стальных деталей намагниченность».
«В машине, что ли?»
«Нет, не в машине… Хотя…»
«Заткнись, Слим, ты мне мешаешь».
«Сейчас заткнусь, сэр, только скажу, что, если регулярно размагничивать детали оружия, его скорострельность может возрасти…»
Наконец кропотливая работа была закончена. Слим распрямился, снял наушники и перевел дух.
– Все чисто, сэр, ни активных, ни пассивных «жуков» нет. Отсутствуют также радиометки и дискретные средства вроде аэрозольных меток.
– Ты гарантируешь?
– Нет, конечно. Я даю вероятность чистоты девяносто семь процентов. Как-то так.
– Ну спасибо. Это тоже немало.

88

Едва выехав за ворота мастерской, Танжер позвонил Барнелли.
– Слушаю, – тотчас отозвался он.
– Грей, мне нужно прикрытие.
– Проблемы, сэр?
– Ну а ты как думаешь?
– Могу предложить Свенсона и Акияму, они подскочат куда надо.
– Не то, Грей. Мне нужен один человек, понимаешь?
– Работать потоньше?
– Вот именно. Два протокольных рыла в автомобиле сразу вызывают подозрение.
– Тогда Малдер. До вечера он отдыхает, но я его вызову.
– Пусть сядет в машину и болтается недалеко от центральной площади.
– Понял, сэр.
– Какая у него машина?
– Серый «Рекаро»…
– Хорошо. Его телефон у меня есть.
Отключив связь, Танжер прибавил газу, ему показалось, что зеленый фургон позади него слишком сократил дистанцию.
– Ох и мал городок, ох и мал… – посетовал полковник, сворачивая на другую улицу. Двести тысяч населения, всего два проспекта, развязок нет совсем и на каждом перекрестке светофор. А светофор – это остановка и выстрел, или проезд на красный и проблемы с полицией. Правда, до соседнего такого же городка было двадцать минут ходу по узкому шоссе с хорошим покрытием, а за тем городком был еще один, и так они нанизывались на трассу один за другим, как мясо на шампур. Поплутав в одном, можно было перебраться в другой и побегать там, но шоссе проходило по пересеченной местности с рощами и густым кустарником, для засады – идеальное место, а альтернативных дорог нет, если не считать грунтовых.
Но куда по грунтовым на этом рыдване, который так приседал на каждой кочке, словно боялся обделаться.
«Ну и Руперт, ну и гонщик!» – мысленно поругал его Танжер. Нет бы купить приличную машину, чтобы пожестче подвеска, помощнее движок. Да и тормоза здесь были совсем жидкие!
Слева с ним поравнялась машина, в которой сидело двое мужчин в спецовках.
«Как же, знаем мы таких рабочих с пушками на пузе. Фальшивый рабочий класс».
Танжер лихо развернулся через сплошную полосу и помчался в другую сторону. Сзади посигналил недовольный водитель.
– Да пошел ты! – крикнул ему Танжер, но тотчас принялся себя успокаивать. Это все бессонница, она виновата. А бессонница откуда? От постоянной тревоги, которая…
Обойдя внедорожник, которым правила миниатюрная блондинка, Танжер, наконец, вырулил на проспект, где машины мчались в три ряда в каждую сторону. Больше машин – больше опасности, зато можно маневрировать, ведь тут не было светофоров.
Да и не решатся они здесь стрелять, слишком много свидетелей. На девяносто семь процентов, как сказал бы Слим.
«Итак, откуда тревога?» – продолжил разбирательство Танжер. Да, были у него неприятные ощущения, и, возможно, за ним следили, но не люди, их бы Танжер заметил. Там щелчок в телефоне, тут непонятный шумок в холодильнике, а подсознание, втайне от сознания, складывает из всех этих деталей ужасающую картину.
«Фигня какая-то», – вздохнул Танжер, потом вытащил из-за пояса пистолет и положил рядом на сиденье. Так спокойнее.
Когда-то он прослушал целый курс лекций по такой «фигне», но никогда этими знаниями не пользовался, потому что не доверял им.
«Мал городишко, слишком мал», – снова посетовал он, замечая, что проехал уже половину проспекта и скоро нужно будет разворачиваться.
Ну почему, имея возможность стрелять в него где угодно, они затеяли этот грубый спектакль? В чем смысл?
Враги подключились к кампусу, сняли кучу полезной для них информации, узнали, что Танжер идет к выходу, и бросили ценного агента под огонь контролеров, о возможностях которых наверняка были осведомлены. Значит, провокация?
Глянув на часы, Танжер включил набор номера Малдера.
– Я уже на месте, – ответил тот без вступлений.
– Рад слышать это. Что видишь?
– Фонтан.
– Понял тебя. Задача понятна?
– Не совсем. Наш друг не уточнил, сказал – либо прикрытие, либо хвосторезка.
– Ко второму ближе, но пока только наблюдение.
– Дистанция?
– Максимальная.
– Хорошо, какую машину ждать?
– Светлый «Континентал» с провисшими амортизаторами.
– Понял, жду.
Танжер выключил телефон и перевел дух. Поговорив с опытным агентом, он немного успокоился. Итак, бессонница, нервозность, подсознание. Что там еще? Верблюды, шум в холодильнике, зеленые зайцы по углам.
Если день закончится хорошо и вообще все наладится, можно поговорить со специалистом от медицины. Желательно инкогнито, но генерал все равно узнает. Ну и пусть.

89

Малдер принял пост аккуратно, как и подобает профессионалу. Танжер и не заметил, откуда тот выкатился и, лишь глянув в зеркало, увидел далеко позади серый «Рекаро».
Дистанция максимальная, значит, Малдер должен появляться на улице за полминуты до того, как Танжер свернет на очередном перекрестке. Для поимки «хвоста» самый лучший способ.
Так они и поехали по кварталу – неспешная прогулка двух джентльменов. Как только серый «Рекаро» показывался в зеркале, Танжер сворачивал на другую улицу. Это понятное действие придавало полковнику уверенности.
«Кажется, все налаживается, Танжер?» – спросил он себя и сам же себе ответил: «Да, Танжер, налаживается. На девяносто семь процентов».
Итак, зачем было посылать стрелка на провальное покушение?
Единственный ответ – провокация. Они знали, что полковник Танжер будет, мягко говоря, удивлен и сразу сбежит из дырявого кампуса, чтобы скрыться где-то еще. Вот помогли ему сбежать, позвонив на стоянку от имени генерала. Дескать, пусть Танжер бежит, чтобы… Чтобы что?
– Ах ты бестолковый старый баран! – воскликнул Танжер и хлопнул по рулю. – Они не знают, как ты выглядишь, поэтому выманили тебя, чтобы определиться!..
Ну конечно, им нужно убрать Танжера, но времени на полную разработку нет, поэтому операцию прихватывают на живую нитку, и уж теперь-то наверняка знают свою мишень в лицо.
Впереди был поворот налево, Танжер глянул в зеркало, но «Рекаро» еще не появился. Пришлось проехать до следующего поворота, однако «Рекаро» все не было.
– Вот это уже хреновенько… – побормотал Танжер, хватаясь за телефон, чтобы узнать, что с Малдером, но в этот момент тот показался на улице, а значит, все было в порядке.
– Ну ладно, гуляем дальше.
Танжер снова повернул направо и в конце улицы увидел вывеску «Пирожные от Тони». Давно ли он ел пирожные? Вспомнить полковник не смог, значит, давно. А ведь как было бы хорошо – остановиться на этой тихой улочке, пнуть ногой корыто капитана Руперта и попить чайку с пирожными или что они там подают.
Сзади раньше, чем ожидал Танжер, появился «Рекаро» и начал быстро приближаться. Полковник решил, что Малдер желает его о чем-то предупредить, но это был не его агент.
– Это не Малдер! – воскликнул Танжер, ударил ногой по тормозам, и машина юзом пошла в сторону кустов. Стукнувшись о бордюр колесами, она остановилась, а Танжер вылетел в открытую дверцу.
За кустами был пологий склон, пистолет уже лежал в руке. Еще три секунды удачи, и он будет спасен, но удача быстро закончилась, впереди оказался подъем, а наверху сеточное ограждение.
Танжер резко развернулся и, увидев меж кустов силуэт, сделал пять выстрелов, потом пробежал еще метров двадцать, снова развернулся и вскинул пистолет, чтобы дать мерзавцам отпор, но вдруг на улице началась стрельба, там что-то переменилось.
Танжер поудобнее перехватил пистолет и стал осторожно возвращаться к месту «высадки». Если враг еще не убрался, там он его точно не ждал.
– Сэр! Господин полковник!.. – послышалось совсем рядом. Кусты затрещали под чьим-то напором, и появились Свенсон с Акиямой, агенты с самыми криминальными рожами во всей оперативке.
– Сэр, вы живы?! – воскликнул Свенсон.
– Я в порядке, а вы здесь откуда взялись? – спросил Танжер, все еще поглядывая по сторонам.
– Барнелли послал, сказал: «Покрутитесь на площади, чтобы полковник вас не видел». То есть вы, сэр.
– Понятно.
Танжер поднялся на склон и, выглянув из кустов, пожал плечами.
– Странно, я был уверен, что попал в него.
– Так попали, сэр! Мы видели! – закивал Свенсон, в то время как Акияма просеивал взглядом улицу.
– Бронежилет? – предположил Танжер.
– Ни хрена не угадали, сэр! Две пули прошли навылет, а он только хрюкнул, схватился за живот и понесся в кафе. Видите, дверь скособочилась? Это он ее плечом вышиб.
– А как же ранения?
– Мы пытались его остановить…
– Акияма, иди узнай, – сказал Танжер. Агент кивнул и, держа пистолет наготове, взбежал по ступеням. Потом приоткрыл дверь и осторожно просочился внутрь.
– Тихо вроде… – шепотом произнес Свенсон, а Танжер подошел к машине и, заглянув внутрь, увидел свой телефон, который выронил во время бегства.
Появился Акияма и, оглядевшись, перешел улицу.
– Он ушел через черный ход, сэр, сломав еще одну дверь и вывернув стойку. Я осмотрел двор, но там даже крови нет, хотя хозяин подтвердил, что стрелок был ранен, держался за живот и рычал от боли. Кстати, полицию он уже вызвал.
– Я догадываюсь, – кивнул Танжер, слыша сирены. – Ладно, Акияма, садись в свою машину, а Свенсон поедет со мной, заодно расскажет, что случилось с Малдером.
– Нам лучше ехать через дворы, сэр! – крикнул от своей машины Акияма.
– А вдруг он где-то рядом?
– Но на выезде нас остановит полиция…
– Как пить дать, – кивнул Свенсон.
– Ладно, правь через дворы, я еду за тобой.
Они едва разминулись с полицией: только нырнули в подворотню, как по улице проскочили три машины с включенными сиренами.
Акияма хорошо знал эту территорию и мчался по дворам с такой скоростью, что Танжер на своем валком авто за ним едва поспевал.
– Ну и хреновая у вас машина, сэр!
– Заткнись! По делу давай!..
– Ну чего, Барнелли послал нас поглядеть, мы покрутились в квартале, и тут вы проехали, а потом Малдер. Только мы за ним стали пристраиваться, как смотрим, на перекрестке его из машины выкинули. А дальше уже другой на ней покатил. У нас даже времени не было на Малдера посмотреть – что там с ним.
– Если выжил, подберет полиция, – буркнул Танжер, нервно дергая руль и срезая бампером углы цветников.
По машине хлестало белье на веревках, из-под колес прыгали кошки, и старушки грозили из окон, потрясая сухими кулачками.
Наконец машины выскочили на улицу, и Танжер перевел дух. Вроде убежали.

90

Еще пять минут назад Рем и Фред весело шпарили по ровному шоссе, весело напевая и предвкушая пьянку где-нибудь в мотеле соседнего города – Фрунтона, но неожиданно уперлись в длинную пробку, конца и края которой видно не было.
– Это что за хрень, приятель? – строго спросил Фред.
– А чего ты у меня спрашиваешь?! – зло отозвался Рем. – Мое дело баранку крутить, а вся политика на тебе.
– Какая политика? Я тут ничего не знаю.
– Ну так подними свою задницу и узнай! Люди-то здесь давно стоят!
– А чего ты на меня орешь?! – в свою очередь возмутился Фред и принялся стряхивать с колен крошки от печенья, которое им в магазине дали на сдачу. Сказали, что мелких нет.
Обидевшись на Рема, Фред вышел из машины и, подойдя к обочине, посмотрел вдаль, туда, где, извиваясь, вереницы машин ныряли в низинку и снова показывались уже возле рощи рядом с каким-то домиком.
– Двухполосные шоссе – отстой! – пожаловался Фред, обращаясь к ветру, солнцу и сухой траве, но только не к Рему, этому неблагодарному болвану.
С другой стороны, напарника он понимал, ведь уже через полчаса они могли залить в горящие трубы по сто пятьдесят черного рома, пол-ящика которого сдернули в приблудном магазинчике, том самом, где им всучили просроченное печенье.
– Мелких у них нет, – пробурчал Фред и покосился на Рема, надеясь, что тот захочет извиниться, но Рем и сам насупился – должно быть, ожидая извинений от Фреда.
«Не дождется», – подумал Фред и вздохнул. Выпить хотелось уже давно, недели две как хотелось. Да, где-то они дергали по стопочке, но ситуация, в которой приятели оказались, требовала постоянного внимания, да и денег особо не было, поэтому жить приходилось «насухо». А вот теперь, когда они слегка разбогатели, прибарахлились и собирались немножко пожить в удовольствие, вдруг появилась эта непонятная пробка.
Фред подошел к стоящему впереди зеленому седану и коротко стукнул в окошко. Водитель опустил стекло, и Фред спросил:
– Ну и чего, давно стоят?
– Да я даже не знаю, – пожал плечами водитель, нажимая кнопки на консольной игрушке.
– А в чем там дело, не знаете?
– Не знаю, наверное, что-то случилось, – пожал плечами водитель, продолжая играть.
– Понятно, – вздохнул Фред и снова отошел на обочину. Что же делать? Надо было что-то предпринимать, но переться вдоль пробки и стучаться в каждую машину глупо. К тому же у них с Ремом хари были еще те – такие не забудешь. Зачем лишний раз рисоваться?
«Если бы только знать, что там происходит», – подумал Фред, вздыхая.
– Ничто так не угнетает человека, как неизвестность, – произнес кто-то совсем рядом. Фред резко повернулся, но не сразу увидел говорящего, поскольку тот сидел в инвалидном кресле.
– О, привет! Ты тоже в пробке застрял? – спросил Фред, чтобы хоть с кем-то перекинуться парой слов.
– Не совсем так, мистер, но вам, я вижу, нужна информация.
Незнакомец произнес это таким тоном, что Фред невольно огляделся. Обычно так, с вкрадчивым значением, произносили слова пароля: «Это вы хотели снять комнату с видом не море?» – «Да. Только извините… Я отзыв забыл…»
– А ты, значит, торгуешь тут информацией? – уточнил Фред, делая шаг назад, чтобы лучше рассмотреть инвалида.
Тот был в дешевой рубашке из клетчатой фланели, штанах от костюма по моде двадцатилетней давности и запачканных грязью кроссовках.
Вид обуви слегка смутил Фреда, но не удивил.
– Я не торгую информацией, я предоставляю некоторые сведения в обмен на добровольные пожертвования.
– Шифруешься? – усмехнулся Фред. – Налоговых боишься?
– Так что вас интересует?
– А сколько стоят твои некоторые сведения?
– Первый вопрос – бесплатно.
– А второй?
– Это как пойдет…
– Ну хорошо, скажи мне, приятель, отчего такая пробка и когда она рассосется?
– Это два вопроса, поэтому отвечу только на первую часть: впереди проверка документов, полиция ищет каких-то преступников, сверяясь с фотороботом…
– О! – произнес Фред, досадуя, что фальшиво сыграл удивление. – Но нам нужно поскорее попасть во Фрунтон, там у нас назначена встреча.
– Мне очень жаль, мистер, – сказал незнакомец.
– А уж как нам жаль… – вздохнул Фред и оглянулся на Рема. Тот уже вроде оттаял и с интересом следил за беседой, держа на коленях «девятку».
Разумеется, видно ее не было, но Фред знал, что это так.
– А скажи, пожалуйста, инвалид…
– Я не инвалид.
– Не инвалид? – снова сыграл удивление Фред, на это раз более натурально. – А почему в коляске?
– Велосипед сломался, а коляска – рабочий инструмент.
– И где же ты на ней работаешь?
– Там, где полицейские проверяют машины.
– Там твой дом, что ли?
– Музей пивных кружек.
– Да ладно, – отмахнулся Фред.
– Серьезно. Музей насчитывает пятьсот тридцать восемь экспонатов и двух котов сверх штата. Осмотр экспозиции бесплатный, но потом выезжает человек в кресле-каталке и просит оставить что-то на содержание музея.
– И оставляют?
– Оставляют, мистер. А теперь будьте добры оплатить пять вопросов, которые вы мне задали после первого, бесплатного.
– Я… Э-э… – растерялся Фред.
– Ну я же предупреждал вас, правильно?
– Правильно. Дам десять ливров, больше не проси. Но потом ответишь еще на один вопрос.
– Оплатите первые пять, потом будем разговаривать.
– Ладно, – согласился Фред и принялся шарить в карманах. – Эй, Рем, у тебя десятка найдется?
– Мелких нет! Дай ему печенья!
– Печенья? – переспросил смотритель музея и слегка откатился назад.
– Не обращай внимания, он шутит. Это что-то вроде местного фольклора. Сдача с полтинника будет?
– Конечно.
Смотритель взял у Фреда деньги, достал пачку мелких банкнот, но отсчитывать сдачу не торопился.
– Задавайте свой вопрос, мистер.
– Нам нужна объездная дорога, она имеется?
– Имеется, сэр, но грунтовая. Вам нужно вернуться примерно на километр назад и там съехать на грунтовку, возле указателя ограничения скорости.
– Да, кажется, я припоминаю, – кивнул Фред.
– Только вам туда ехать не стоит…
– Почему это?
– Там дорога не очень хорошая.
– Ты давай сдачу, а с дорогой мы и сами как-нибудь разберемся! – потребовал Фред. – Бери еще пять за свои ответы, а остальное верни.
– Дорога там плохая, это раз, а еще полицейский патруль на внедорожнике, это два. Они эту дорогу хорошо знают и перекрыли на всякий случай.
– А ты не врешь?
– Не вру. Фотороботы не видел, но копы ищут двоих мужчин на такой машине, как ваша. Что-то упоминали про нападение на офицера полиции. Так что забудьте про Фрунтон, разворачивайтесь и поезжайте обратно.
– М-да, – только и смог произнести Фред.
– Полагаю, я отработал ваш полтинник? – улыбнулся смотритель и, развернув коляску, покатил вдоль пробки, а Фред вернулся в машину и, плюхнувшись на сиденье, сказал:
– Заводи.
– А куда ехать? – спросил Рем, заводя мотор.
– Обратно ехать. Это нас ищут – двух мужчин, которые напали на офицера полиции.
– Это он тебе за полтинник рассказал?
– А что, разве дорого?
– Нет, – покачал головой Рем, разворачивая машину. – Для этого случая в самый раз.

91

Перспективы рисовались далеко не радужные. Соваться в город было нельзя, там могли проверить документы и тогда – здравствуй, допрос с пристрастием. Рем и Фред подобный опыт уже имели, и повторять его желания у них не было.
Помимо полиции, в городе они могли столкнуться с теми, кого ограбили, ведь трофейная машина была достаточно броской. И такая встреча оказалась бы еще более неприятной, чем знакомство с местной полицией.
Ну и, наконец, полковник Танжер. То, что он их пока не нашел, говорило лишь о том, что у него на это нет времени. Рассчитывать, что он совсем забудет про Рема с Фредом, было бы верхом глупости.
Оставалось одно: залечь где-нибудь в пустынной местности и переждать там «до выяснения обстоятельств».
Не доезжая до города, напарники свернули на песчаную дорожку и покатили «в глубь пампасов», как выразился Рем, у которого в предвкушении скорой выпивки улучшилось настроение и появилось желание шутить.
– Ну, а чего? Выпивки у нас навалом, жратвы тоже! Устроим пикничок!
– Никакого открытого огня, – напомнил Фред.
– Обойдемся закрытым – в бутылках!
И Рем рассмеялся свой шутке, потом чуть притормозил, высматривая подходящее для лагеря место.
– Вон те кустарнички, как тебе?
– По-моему, ничего, только сворачивай не здесь, а там, подальше, где глина голая.
– Обижаешь, начальник, – сказал Рем, аккуратно выруливая на открытый грунт и избегая травы, чтобы не помять ее.
Съезд с дороги должен был остаться незаметным, а примятая сухая трава уже не поднималась, поэтому и приходилось быть предельно аккуратным.
Напарники загнали машину в кустарник, потом сломали по ветке и, вернувшись к дороге, принялись ликвидировать следы съезда.
Работали качественно, без халтуры, поскольку любая мелочь могла привести в их лагерь врагов.
– Ну, вроде нормально, а, Фред? – спросил Рем, распрямляясь, когда они вычистили тропу метров на пятьдесят от дороги.
– Неплохо получилось, – согласился напарник, вытирая со лба пот. – А ведь в поле давно не были.
– Давно. И столько бы еще не бывать.
– Это точно, – усмехнулся Фред, и они, след в след, двинулись обратно к машине.
– А когда это случилось-то? Лет пять назад?
– Ты про что? – спросил Рем, делая вид, что не понимает.
– Ну, когда тебя змея в задницу укусила.
– В ягодицу, – поправил его Рем.
– Ягодица – это и есть задница, приятель… Вот ты орал тогда…
– А ты бы не орал? Она в палатку заползла и укусила! Я-то спросонья подумал, меня ножом ударили. Хорошо хоть сыворотка была. После сыворотки-то меня и корчить перестало, хорошая была сыворотка.
– Сыворотка была хорошая, – согласился Фред. – Дорогая, между прочим, сыворотка.
– Ну и к чему ты это? Тебе на меня денег жалко?
– К тому, Рем, что змея была не ядовитая, не «спранж желтобокий», а простой плоскозубый мышелов.
– Врешь! – не поверил Рем, останавливаясь. – Ты же сам сказал – ядовитая! Ты же сам ее душил и потом в речку выбросил!
– Я ее не душил, живой выбросил – пусть плывет.
– Зачем же ты меня пугал и дорогое лекарство переводил?
– А затем, что ты заладил свое: змея ядовитая, нога немеет и все такое. Ну разве ты бы поверил, если б я стал говорить, что змея не ядовитая?
– Ну, я бы понял по твоему лицу…
– Ночью, с выпученными от страха глазами? Нет, Рем, я дал тебе перепугаться по самое не могу, а потом вколол сыворотку. Тебя с нее слегка поколбасило, а потом наступило чудесное исцеление, и вопрос закрыли.
– Вот ты урод, Фредди…
– Почему это? Потому, что не пытался вразумить тебя тогда?
– Нет, тогда ты сделал все правильно, но из-за того, что сейчас все это рассказал, вот из-за этого ты урод.
– Большое спасибо.
– На здоровье.
Дойдя до кустарника, они остановились и еще раз оглядели окрестности. До города было километров двадцать, до грунтовки, с которой свернули, – триста метров.
– Не слишком близко? – спросил Фред.
– Нет, в самый раз. Нас оттуда не разглядеть, а мы будем слышать всех, кто тут будет ездить. И осуществлять полный контроль.
– И бу-хать, бу-хать, бу-хать! – с воодушевлением произнес Фред и, отбросив ветку, в предвкушении потер ладони. – Пойдем кустики вязать, стянем шатер, чтобы машинку сверху никто не заметил, и предадимся полноценному отдыху.
– Пойдем, приятель, пора уже закончить этот длинный день. Я, кстати, сунул в коробку те две баночки каперсов, хоть тебе и не понравились из-за гвоздики.
– Ну и правильно сделал. Я-то надеялся других каперсов во Фрунтоне купить, но теперь сгодятся любые.
– Каперсы под ром – это хорошо, – с чувством произнес Рем, нагибая ветви кустарника и придерживая, пока Фред вязал их кусками найденной проволоки.
– Под черный ром – в самый раз. Но вот белый, извини, я люблю под моллюсков.
– Белый и я под моллюсков люблю, – согласился Рем, сдерживая вздох. – Но я люблю, чтобы моллюск был речной и в маринаде.
– Можно и так, но, если честно, я речного от озерного не отличаю.

92

Агент лежал на жестком медицинском топчане и тяжело дышал. Рядом стоял врач, но ничего не делал, только смотрел на мучения пациента, сцепив руки на животе.
Вошел капитан Гвал и, выждав небольшую паузу, спросил:
– Что с ним, доктор?
– Теперь уже ничего, капитан. У него был шок после попадания в тело двух пуль.
– Двух пуль?! Он только что говорил со мной по радио!..
– Я же сказал, капитан, что он был в шоке, – повторил доктор и, похрустев костяшками пальцев, отошел к морозильному шкафу, как будто тут у него был не капитан САПО, а какой-нибудь курьеришка.
– Что он вам сказал, доктор? – едва сдерживаясь, чтобы не наорать на этого фриза, спросил Гвал.
– Ничего он мне не говорил, но что-то сказал двум солдатам, которые спускали его на лифте. Повреждения кожного покрова на его теле свидетельствуют о том, что в него действительно стреляли.
– Хорошо, когда он придет в себя?
– Уже через несколько минут.
– Что вы ему дали? Это агент САПО, и никто не имеет право давать ему какие бы то ни было препараты!
– Я знаю, что это ваш агент, капитан, – вздохнул доктор и, закрыв шкаф, прошел к своему столу с каким-то пузырьком. – Поэтому я его не трогал, да он ни в чем и не нуждался. Он еще молодой нороздул, на таких раны затягиваются, как на собаке.
– Охрана! – рявкнул Гвал так громко, что серебристые аксельбанты на его мундире жалобно звякнули.
– Охрана, немедленно сюда! – повторил он, поскольку после первого окрика никаких шагов в коридоре не послышалось.
Наконец дверь открылась, и вошел слегка испуганный фриз, он был полноват – заметно выше весовой нормы и что-то торопливо дожевывал.
«Вечно эти фризы что-то жрут…» – неприязненно подумал Гвал.
– Немедленно позвоните в отдел САПО, пусть вызовут спецохрану.
– Слушаюсь, мой капитан! – козырнул толстоватый фриз и выскочил вон.
– Ну и зачем весь этот шум? – не отрываясь от записей, поинтересовался медик. – Вы что, во вражеском логове?
– Я действую по инструкции, – сухо ответил капитан Гвал и, одернув мундир, с независимым видом прошелся по комнате, осматриваясь, словно видел ее впервые.
Это был обычный стандартный блок со скромными условиями обитания. Особенно здесь не разбежишься, но можно сделать несколько полновесных шагов, не то что в специальных бункерах, где солдаты пребывали в анабиозе.
Подобные хранилища-бункера были не слишком эстетичны, но необходимы. Так достигалась скрытность накопления армейских соединений, ведь им не требовались ни питание, ни топливо, ни какие-либо отхожие нужды. Правда, при таком хранении тоже случались потери, но они составляли незначительный процент, поэтому на каждой планете существовали спецбункеры – от десятков до целых сотен, в которых в анабиозе хранились полки и даже дивизии.
В коридоре послышались торопливые шаги, и в помещение вошли двое охранников из САПО.
При виде их капитан Гвал улыбнулся. Высокие, широкоплечие, настоящие породистые норзы, не то что эти мягкотелые фризы, эти прихлебатели.
– Сэр, мы прибыли по вашему приказанию! – доложил капрал.
– Вот ваш объект охраны – сотрудник САПО. Вы должны оставаться здесь, пока он не придет в себя, а потом доставите его в отдел. Все ясно?
– Так точно, сэр.
– Вот и отлично.
Капитан подошел к агенту, тот спал, забывшись тяжелым сном. На нем была рубашка с двумя отверстиями на левом боку, скорее всего от пуль в девять миллиметров. Его спасло лишь происхождение, хотя внешне он выглядел как человек. Тем не менее это был настоящий нороздул, агент из программы внедрения.
– При нем было оружие?
– Нет, вероятно, осталось в машине, – ответил врач.
– В машине?
– Солдаты сказали, что он подъехал к тайному посту и успел назвать пароль, после чего потерял сознание. Вам нужны их имена? Я не успел спросить, извините…
– Ничего, мы сами выясним, это не сложно.

93

Через десять минут капитан Гвал уже шел по галерее тщательно охраняемого яруса САПО, находившегося в двух сотнях метров от поверхности земли.
Где-то наверху ходили люди, они выезжали на пикники, строили планы на будущее и знать не знали ни про каких нороздулов и фризонталов. Наверное, им следовало бы знать побольше, их могли просветить в этом инсайдеры, однако те не приняли ни культуру муглов, ни их образ жизни и помогали им, лишь когда сами принимали такое решение.
Людям столь странное поведение инсайдеров было непонятно, но нороздулы с фризонталами прекрасно их понимали. Они знали, что войны могут занять столетия, но они не навсегда. А вот люди вели себя безрассудно и предпочитали пострадать сами, но победить врага любой ценой.
«А ведь как муглы они были очень хороши», – подумал капитан, вспоминая историю. Историю, которую нороздулы и фризонталы изучали в своих школах.
Где теперь его школа? На далекой планете, где нороздулы чувствовали себя суперменами. Вот там никакие пули не довели бы агента САПО до болевого шока, он мог бы их просто выплюнуть. Но здесь другая реальность, здесь все было иначе.
Гвал постучал в дверь, но майор оказался один и разрешил войти. Он перелистывал на планшете сводки за последние сутки.
– Это ты! Что удалось выяснить?
Гвал прошел в кабинет и сел в кресло в углу помещения, представлявшего собой сдвоенный стандартный объем. Это была роскошь, доступная лишь офицерам штаба и САПО.
– Нашел агента Котика в медбоксе.
– Жив?
– Жив, но в шоке. Врач сказал, что скоро придет в себя. Я поставил двух норзов, пусть караулят, а то эти фризонтальские рожи не внушают доверия, того и гляди ломанутся по инсайдерской дорожке.
Майор отодвинул планшет и любовно расправил аксельбанты. Повседневная форма офицеров САПО была самой нарядной, а уж парадная…
Майор вздохнул. Свой парадный мундир он не надевал уже лет семь или больше. Не до парадов им теперь и не до торжеств.
– То есть он пытался этого Танжера убрать, но сам получил ранение?
– Две пули в левый бок. И сумел уйти.
– Он, конечно, герой, этот твой Котик, но ты должен понимать, Гвал, что, если мы допустим штурм Великой цитадели, нам на этой планете едва ли удастся удержаться. А уж что сделают персонально с нами, об этом лучше не думать.
– Но это же нечестно, Брай, ты же знаешь, что они просто поставили нас перед фактом.
– Ты уже говоришь, как муглы, Гвал. Они всегда придумывают сотню оправданий на всякую собственную неудачу, а ты нороздул. Ты должен отвечать «есть» и «так точно», а еще «ваш приказ выполнен, сэр».
– Но мы потеряли Флая, агента, которого с таким трудом протолкнули в Четвертое бюро. Он так хорошо выполнял служебные обязанности, что его хотели повысить, представляешь?
– Его бы все равно раскусили… Все его досье – «курортные водоросли».
– Липа.
– Что?
– Муглы называют подделку липой.
– А что такое липа?
– Древесина вроде.
– Древесина? А какой смысл?
– Где ты ищешь смысл, Брай, это же муглы.
– Надо подать документы на награждение агента Флая.
– «Прекрасный букет»?
– Ну, «Прекрасный букет» нам не завизируют, а вот алмазные аксельбанты третьей степени – вполне реально.
– Он даже не спросил, организуют ли ему отход. Настоящий нороздул.
– Да, нороздул высшей пробы, – согласился майор.
Они помолчали, потом майор постучал острым ногтем по столу и сказал:
– Штурм Великой цитадели начнут лишь после тщательной подготовки. У муглов уже были неудачи, когда наши гарнизоны уничтожали их военные экспедиции полностью.
– На планирование у Танжера уйдет не менее двух недель.
– Скорее всего так, но мы не можем рассчитывать на весь этот срок. Полагаю, что с Танжером нужно все решить за одну неделю.
– Можно и быстрее, если найдем, где он прячется…
– А он прячется?
– Разумеется, после двух покушений.
– Я не об этом, я хочу сказать, будет ли он ездить на службу или станет делать работу где-то на новом месте?
Гвал задумался, потом щелкнул ногтем по поручню кресла и улыбнулся:
– А ведь ты прав. Если он будет продолжать работу, а он обязан ее продолжать, к нему будет мотаться вся его команда.
– А сколько в команде человек?
– Больше двадцати. Но, думаю, всех он лично принимать не будет, задействует человек пять самых основных специалистов. Это нам поможет.
– Портрет у тебя имеется?
– Да. Котик переслал мне его сразу, как только сумел снять объект.
– Сколько у тебя агентов в городе? – спросил Гвал и вздохнул. – Да знаю я, что по инструкции ты не имеешь право сообщать об этом даже мне, но я не прошу точного количества, я хочу знать, сможешь ли ты охватить, например, полицейское управление, мэрию, преступный мир? Если не дотягиваешься, попроси помощи сразу.
– Спасибо, Брай, с этим все в порядке. Я задействую все возможные каналы, от наших внедренных профессионалов до местных наемников. Они перевернут весь город и округу и найдут либо Танжера, либо членов его команды, а уж они выведут нас на него.
– Хорошо, уверен, что у тебя все получится, не зря же Манкон именно тебя выбрал для передачи агентуры, которую собирал двадцать лет.
– Манкон тоже начинал не с пустого места, – заметил капитан Гвал, которого уязвило замечание майора.
– Насколько я помню, ему передали всего четырех агентов…
– Семерых, – поправил Гвал.
– Ну, может быть, и семерых. Так вот я хочу, чтобы ты дослужил положенный срок и вместе с наградами и пожизненным ношением мундира получил возможность передать преемнику сотню агентов.
– Меня не нужно подгонять, Брай, я достаточно сильно мотивирован.
– Знаю. Мы все тут мотивированы, пока не доходит до службы внутренних расследований. Кстати, ты знаешь, как они называют наше плоскостное звукозаписывание?
– Кто? – не понял капитан.
– Муглы.
– Нет.
– «Какие-то иероглифы». Представляешь? Знание восьмидесяти тысяч знакосимволов они называют «какими-то иероглифами».
– Трудно найти другой народ, который бы так гордился своим невежеством.
– Ну, это же муглы…
– Их давно следовало загнать обратно в клетки, на рисовые поля или еще куда. Когда же мы начнем наше наступление, Брай? Армии хранятся в анабиозе уже очень долго – они могут не запуститься. Сколько нам еще ждать, сидя в подземельях, мы же не гости здесь, мы здесь хозяева!
– Хозяева мы там, где наши тела почти неуязвимы.
– Я тоже часто вспоминаю Арлизон, вот где мы могли бы дать муглам сто очков вперед.
– Дали бы, Гвал. Но если бы мы остались на Арлизоне, мы назывались бы арлизонцами, а нам, нороздулам, подавай мировое господство, и вот мы здесь, готовимся начать реконкисту. Кстати, что тебя больше всего поразило здесь, когда ты приехал?
– Э-э… – Гвал потер нос. – Меня поразило, что в теплую погоду муглы носят легкую обувь. Как она называется, панали?
– Сандалии.
– Точно, сандалии! Так вот, они носят их без чоли, надевая прямо на потные конечности! Чоли, я правильно сказал?
– Носки, Гвал. Чоли – это носки. А я страдал оттого, что нигде не мог найти термоморфатора для наглаживания четырех видов брючных стрелок. Мне казалось странным, что существа, которые строят высотные дома, прокладывают дороги и ходят на службу, не додумались сделать обычный термоморфатор. Мало того, они даже не догадываются, сколько видов брючных стрелок существует и как их следует наглаживать!..
Сказав это, майор любовно провел рукой по аксельбантам и одернул мундир, Гвал невольно сделал то же.
– А теперь я хочу сообщить тебе еще одну новость, – загадочно произнес майор и положил руку на планшет, словно показывая, откуда пришла новость.
– Говори… – подался вперед Гвал.
– Ты помнишь рассказы про людей-волков с Арлизона?
– Э-э… Но это же вроде бы сказки?
– Это не сказки, Гвал, а крайне засекреченная информация, поэтому ее прикрывали дезой, якобы все выдумки.
– Люди-волки существуют?
– Существуют, Гвал. Планета Арлизон, база Лерой. Теперь оттуда вывозят некоторые подразделения людей-волков, муглы называют их просто – разведрота.
– И что, действительно мугл из разведроты может один на один уничтожить акинака-нороздула в момент высокостояния всех лун Арлизона?
– Нет, люди-волки не такие глупые, чтобы мериться силами с акинаками при высоких лунах. Но они выходят при слабых лунах и тогда действительно вступают с акинаками в схватки.
– И у них действительно в руках спрятаны пушки? Это не миф?
– Не пушки, они называют это – обрез. Укороченное ружье большого калибра. Выстрел из такого оружия ослепляет акинака на какое-то время, и человек-волк в этот момент его атакует.
– Какое коварство, – произнес пораженный Гвал, который с самой школы много слышал о людях-волках, с которыми сражаются отважные акинаки. – Но где доказательства, Брай, это точно не очередная деза для прикрытия секретности?
– На этот раз не деза, Гвал. Разведвзвод под командованием лейтенанта Карно находится на одной из временных баз в полутора сотнях километров отсюда.
– Ты серьезно?
– Совершенно серьезно. Вот отчет об атаке дронов на эту базу, а еще отчет о последующей разведке. Здесь даже имеются радиоизометрические фото. Качество, конечно, не идеальное, но для высотных дронов и это хороший результат.
– Вот бы их всех перебить, – мечтательно произнес Гвал.
– Хорошо бы, конечно, только пока муглы за нами гоняются, а не мы за ними. К тому же, чтобы перебить людей-волков, нужно иметь либо большое преимущество в силе, либо находиться на Арлизоне в период высоких лун. А здесь их территория, здесь они сами порвут тебя в клочья, если опознают в тебе нороздула.

94

Блестящая ультрамариновая муха села на лоб спящему Рему и, потерев лапки, принялась исследовать место посадки. Пока она ограничивалась лбом, Рем ее не чувствовал, поскольку находился под сильной анестезией еще со вчерашнего вечера. Точнее с половины ночи. Притормозить они с Фредом решили часов в восемь вечера, но, поскольку взяли слишком большой разгон, остановиться получилось только в половине второго.
И то лишь потому, что Фред уже не смог найти, где у их машины багажник, в котором находился ром. Вернее, не ром, а черный ром – это не совсем ром и даже не совсем спиртной напиток. Черный ром являлся самой дешевой из известных Рему с Фредом жидкостей, в которой за двадцать минут растворялся земляной червяк.
Не считая, правда, ракетного окислителя. Зато черный ром попадался в каждом десятом магазинчике, а ракетный окислитель попробуй купи.
– Да что за мерзость такая!.. – пробурчал Рем и мазнул себя по лицу. Потом приоткрыл один глаз и удивленно произнес: – А что, уже утро?
– А ты надеялся, что снова вечер?
– Ни на что я не надеялся, мне отлить нужно…
Рем осторожно взялся за руль, поднял туловище в вертикальное положение, а потом рычагом поставил в такое же положение спинку сиденья.
– Ну и как? – спросил Фред и захихикал, видя, как трудно дается Рему возвращение к реальности.
– Имеется один плюс… – заметил тот.
– Какой же?
– Во рту такая погань, что остального дерьма просто не замечаешь.
– Просто ты еще пьяный, а как протрезвеешь, сразу почувствуешь, что значит настоящий черный ром.
– Так мы черный пили?
– А ты не помнишь?
– Ну, значит, черный, иначе бы помнил.
Рем вздохнул и выбрался из машины. А Фред еще немного полежал, раздумывая ни о чем, затем тоже поднялся, удивляясь, что после ночевки в автомобиле спина совсем не ноет.
С другой стороны, он сам только что объяснял Рему удивительные свойства черного рома, ведь сейчас им только казалось, что они трезвые и относительно неплохо себя чувствуют, а на самом деле приятели находились где-то посередине дистанции, ну или чуть ближе к финишу. А финиш в пьянке не так приятен, как финиш в спорте.
Справив нужду под куст, Рем обошел машину и заглянул в багажник. Потом захлопнул его и вернулся с пятилитровой бутылкой газированной воды и двумя банками каких-то овощных консервов.
– Вот! – сказал Рем, ставя все это на капот.
– Чего «вот»? – не понял Фред, выбираясь наружу.
– Оказывается, мы ничего вчера не ели! Не закусывали, понимаешь?
– И что? – сморщился Фред, отливая с другой стороны машины.
– А то, что с голодухи и контузия…
– Ну пожри, а мне не хочется, – сказал Фред, застегивая штаны. Подняв голову, он увидел пролетавший мимо объект круглой формы.
Поспешно закрыв глаза, Фред выдержал недолгую паузу, а когда открыл их, никакого объекта уже не было – ни спереди, ни сзади.
«Черный ром», – подумал Фред и, отбросив ногой пустую бутылку, спросил:
– Сколько там «гранат» осталось?
– Четыре…
– Ну ни хрена мы дали… То-то я себя чувствую на восемнадцать лет.
– Бабу захотел?
– Не, ну не настолько. Просто хорошее такое чувство, как будто ты зрелый и разумный человек, но при этом не перхаешь, как старая овца, ничего у тебя не болит и вообще…
– Да, очень похоже, – согласился Рем, пальцами доставая из банки фаршированные баклажаны в томате.
– Ну и как оно? – спросил Фред.
– Эх… Хорошо! Кисло, сладко, остро!
– Давай и мне, что ли…
– Бери, я больше не хочу, – сказал Рем, отодвинув банку напарнику. Потом свернул пробку на бутылке газировки и, нагнувшись, принялся лить ее себе на затылок.
– Эй, да что ты делаешь? Она же сладкая! У тебя сейчас харя слипнется и мухи ее обсидят!
– Ой, как хорошо! – выдохнул Рем, распрямляясь, отчего струи газировки с шипением полились с головы под рубаку.
– Склеишься, морда.
– Сам ты морда, – отмахнулся Рем, взъерошивая мокрые волосы. – Я же на этикетке прочитал, там написано «сахарозаменитель».
– Ну ты профессор, – покачал головой Фред и по примеру товарища наловил из банки фаршированных баклажанов.
– Профессор, – согласился тот. – Только вот перед глазами чего-то мелькает. Это от рома?
– Чего мелькает, мухи, что ли? – ухмыльнулся Фред, стряхивая с пальцев соус. – Я тебе говорил, мухи облепят, а ты все – заменитель, заменитель…
– Во, и сейчас! Ты это видел?
Фред вскинул голову и успел заметить промелькнувшую сферу. Получалось, что либо у них коллективная галлюцинация, либо летающий объект реален.
Теперь уже вдвоем приятели стали смотреть на небо, однако больше никаких посторонних предметов не пролетало.
Не успели они решить, что все это проделки черного рома, как на высоте метров пятидесяти над ними прошел сферический объект темно-серого цвета. Он двигался на юго-запад по только ему одному ведомой надобности.
– А ведь он снижается, – заметил Рем, когда сфероид скрылся из виду.
– Да ладно, – возразил Фред, однако вместе с Ремом они выбрались из-под шатра связанных веток и убедились, что объект действительно снижался и, наверное, собирался приземлиться метрах в четырехстах от их убежища.
– Вот не нравятся мне твои мысли, Фред, – сказал Рем, когда напарник хлопнул себя по ляжкам.
– Ну почему, Рем? Ведь непонятно, что там делается, если такие штуки туда-сюда шастают.
– Это может быть опасно, и никакого навара, кроме проблем, через твое обезьянское любопытство мы не получим.
– Ну не скажи, а вдруг там какие-то материальные ценности?
– Все-таки тянет на приключения? – усмехнулся Рем.
– Но ты же не думаешь, что мы целый месяц будем сидеть под кустом безвылазно?
– Почему месяц? Копы через неделю притухнут. Было бы из-за чего за нами бегать, – подумаешь, ублюдку продажному в морду заехали. Нам бы за это медаль нужно выдать.
Фред не ответил, а Рем вздохнул, огляделся и добавил:
– Ладно, давай одним глазком, но только потому, что это касается нашей безопасности, ведь так?
– Ну, а я тебе о чем говорю?
– «Девятку» возьми.
– Уже, – ответил Фред, демонстрируя пистолет.
– Тогда поперли…

95

Пока они шли, тщательно выбирая маршрут, уже окончательно рассвело. Метров через триста пятьдесят приятели с опозданием заметили еще один сфероид, он летел с северо-запада и неизвестно, успел ли их обнаружить.
Рем дернул напарника за рукав, и они упали в сухую траву за пару секунд до того, как сфероид пролетел над ними.
Снижаясь, он прошел еще несколько десятков метров и нырнул за скученные заросли вечнозеленого кустарника, смолистый запах которых разносился на все округу.
– Ну, мы их вычислили, – прошептал Фред и захихикал.
– Кого их, придурок, ты понимаешь, что это может быть?
Улыбка сошла с лица Фреда, и он вздохнул. Один раз они с Ремом уже сталкивались с подобным явлением, но это случилось давно, они были моложе и могли выпить вдвое больше, чем сейчас, а наутро пойти на задание.
И вот так же, заметив в небе непонятные объекты, они проследили, куда те летают, а когда решили прийти в гости, сами не заметили, как потеряли сознание.
Фред тогда обошелся двумя неделями в госпитале, у него была икота и постоянный жар. Рем получил несколько ожогов и, хотя раньше вышел на амбулаторное лечение, с повязкой ходил еще три месяца.
– Те были больше, Рем. Значительно больше.
– Неважно. Сейчас идем, заглядываем под куст и валим отсюда на полном приводе, ты меня понял?
– Все, как ты сказал, приятель. Сейчас ты босс, – сразу согласился Фред.
Они встали из травы и, перебегая от куста к кусту, добрались до благоухающих зарослей, за которыми намеревались увидеть нечто вроде ангара или хотя бы посадочной площадки, но, увы, ничего не обнаружили. Не было даже следов на голой земле, только дерьмо, примерно двухнедельной давности, какого-то животного.
– Ну и что скажешь? – шепотом спросил Рем.
– Степной козел, возможно, самец. Потребляет сухую траву и хвойные кустарники…
– Да я не об этом! Куда объект подевался?
– А мне откуда знать? – пожал плечами Фред. – Куда-то он все же подевался, Рем, но хочу заметить, что он размером с нашу тачку, и, если бы здесь было какое-то…
– Тихо! – одернул его Рем, придавливая к земле, потому что услышал какой-то шум.
– Что там?
– А ты не слышишь?
– Слышу… Вроде мотор ревет…
– Давай обойдем эту полянку и посмотрим, что там шумит. Эти твои неопознанные объекты палкой на воде нарисованы, а вот движок надрывается вполне реально.
Напарники обошли заросли и поспешили на звук автомобильного двигателя, который то набирал высокие обороты, то глох.
Вскоре они вышли к накатанной в невысоких дюнах дороге, с которой, не вписавшись в поворот, соскочил военный внедорожник на пижонистой городской резине.
Попав на рыхлый песок, он беспомощно буксовал и погружался все глубже, а его водитель ругался в открытое окно и продолжал давить на газ.
– Пьяный, – заметил Фред, кивнув на валявшуюся неподалеку свежую бутылку.
– Военный чин, – сказа Рем. – Интендант, наверное.
– Почему интендант?
– Рожа толстая, да и машина вон какая разодетая.
В этот момент мотор внедорожника в очередной раз заглох, и было слышно, как водитель, перестав ругаться, разговаривает по телефону.
– Ну, господин полковник, ну дорогой вы мой, где я найду механиков, да еще срочно? Да… Да, обещал. Но не сейчас, когда все ведомства гребут военных специалистов… Ик! Извините… Я? Нет, что вы, господин полковник, я не пьян, просто я устал, машину из песка выталкиваю… Ик! Прошу прощения…
Примерно с минуту водитель только слушал, не решаясь прервать «господина полковника», но потом снова заголосил:
– Но, сэр, я всего лишь майор интендантской службы, а не какой-нибудь инженер! Я могу достать рубщиков мяса, поваров, официантов, в конце концов, а с механиками я никогда не пересекался. Может, и выпивал пару раз, но не более… Да… Слушаюсь, сэр… Будет исполнено.

96

Фред толкнул напарника в бок и кивнул на внедорожник. Рем его не понял – грабить, что ли, он тут собрался в двух шагах от укрытия?
– Пойдем поможем военному!..
– А зачем нам перед ним рисоваться?
– Да он нетрезвый, как и мы с тобой. Скажем, что прохожие, заодно выясним, что здесь за чудеса творятся. Может, отсюда надо когти рвать, а не сидеть, дожидаясь неизвестно чего.
Рем пожал плечами. С одной стороны, хорошо было сидеть у машины, где они неплохо замаскировались и где имелись выпивка и еда. А с другой – лишняя информация не помешает, тем более что пустынная на первый взгляд территория оказалась густо населена.
– Ладно, только не болтай лишнего.
– А когда я болтал?
– Всегда болтал, а потом вдвоем с тобой расхлебывали, дебил ты хренов, – напомнил Рем, однако проследовал за напарником, и они вышли к застрявшей машине.
– Доброе утро, господин майор, – поздоровался Фред, улыбаясь майору.
– О… – произнес тот и дохнул в окно свежей выпивкой. – А вы здесь что делаете?
– На шум вышли. Слышим, двигатель надрывается, и думаем, не надо ли помочь?
– Ой надо, ребята, вы очень кстати! Помогите машину вытащить, а то она совсем ехать отказывается, зараза…
Майор ударил по баранке и вздохнул.
– Подтолкните, сделайте милость, а я вам налью, у меня коньяк имеется… Ик!.. Офицерский.
– Ну, за коньяк обязательно поможем! – сказал Фред, и они с Ремом стали раскачивать внедорожник, пока майор давил на газ. Однако толку от майора было мало, он больше мешал, чем помогал, поэтому Фред попросил его выйти, сел за руль, и они с Ремом вывели машину на дорогу.
Майор был счастлив. Достав из бардачка две плоские фляжки, отдал их своим спасителям, а сам взял себе уже початую.
– Ну, ребята, за содружество войск… Ик!..
– За взаимопонимание, господин майор.
– Зовите меня Брендон! Мы теперь – друзья!
– Спасибо, Брендон, за отличный коньяк, но, может, не стоит тебе налегать, а то опять не впишешься?
– Нет, дальше я впишусь, это полковник Хорьх со своими дурацкими звонками суется в тот момент, когда я к бутылке прикладываюсь. Он позвонил, я закашлялся, выпустил руль и нажал на газ. Такая вот… Ик!.. Рапсодия.
– Прессует начальство?
– Ой, не то слово! Вынь да положь ему механиков… Ик!.. А вы как тут оказались, спасатели?
– Честно признаться, решили вечерком выпить за городом, да по пьянке и заблудились – мы не местные. Вот только утром и выходим, как из окружения.
– Ха-ха! Ик!.. Как из окружения!.. Смешно!..
Майор отсалютовал новым знакомым фляжкой и отхлебнул.
– А вы, кроме как в пустыне пить, чего еще делать можете?
– Да мы не все время пили… Нам дали расчет, когда корпоранты свои дела свернули.
– О да, много народу работу потеряло. Вы-то что там делали?
– Да мы по железкам больше, где мотор перебрать, где электропроводку починить. По металлу можем резать, сварку знаем. Рабочий класс, короче.
– Так вы механики, ребята?! – осенило майора, и его сонные глазки заблестели.
– Механики, Брендон. Как есть, без ложной скромности.
– Так мне механики и нужны! Мне же Хорьх только что за это втык давал, что механиками его не могу обеспечить! А где я их могу взять, если мы интенданты и нам механики не нужны, а тут же вон какое дело образовалось, вы вообще в курсе?
– В курсе чего? – не понял Фред, и они с Ремом переглянулись.
– Ну как же…
Майор выдохнул и посмотрел по сторонам, словно опасался, что его подслушают.
– Тут же намечается большая переброска…
– Куда?
– Куда, мне неведомо, но точно на другую планету. Видите эту дорогу? Она ведет к нашему временному пункту развертывания. Была интендантская рота, а теперь будет интендантское управление из трех батальонов, усекаете?
– Нет, – покачал головой Фред.
– Ну, если интендантов настолько расширяют, то и войска настолько же увеличиваются. И потом, мы получаем заявки на резервное питание, которое лежит в складах. Продукты долгого хранения, лекарства-биоциды от всех болезней сразу, газовые фильтры, химиоизоляционная одежда, порошковые аккумуляторы. Все это дорогостоящее универсальное имущество, применяемое в любых климатических условиях, понимаете?
– Чтобы войска выживали, где бы их ни выбросили? – уточнил Рем и потряс фляжкой, в которой закончился коньяк.
– Вот! – кивнул майор. – В самую точку. Коньяк допивайте, а бутылочки возвращайте – для отчетности. И еще, парни, мы просто обязаны работать вместе, идите к нам, пожалуйста, а? У вас солдатские книжки имеются?
– Нет, мы же гражданские специалисты, – покачал головой Фред.
– Мы гражданские, – подтвердил Рем, строго поглядывая на напарника, который, похоже, снова втягивал их в какие-то неприятности.
– Без книжек плохо… – покачал головой майор. – Но интендантская служба тоже кое-что может. Мне строевая часть крепко обязана и выпишет солдатские книжки хоть птице какаду, если я того пожелаю. Так что, ребята, вот вам моя визитка. Позвоните сегодня вечером, и можете считать, что вы уже в штате.
– Даже не знаю, – вздохнул Фред, и они с Ремом снова переглянулись.
– Ну хватит ломаться, ребята, примете мое предложение – такого коньяка у вас будет сколько угодно, Брендон гарантирует!
– Мы обязательно позвоним, Брендон, только тут написано «крошки мадам Камиллы», вряд ли это твоя визитка.
– Ха-ха-ха! – засмеялся майор и хлопнул себя по лбу. – Перепутал! Вот тебе моя карточка, а «крошек» давай сюда, они мне еще пригодятся.
Наконец они расстались. Майор вернулся в свой внедорожник и уехал, довольно сносно управляя, несмотря на количество выпитого.
Рем шмыгнул носом и почесал в затылке.
– Ну, хоть коньяк-то тебе понравился? – спросил Фред.
– Коньяк понравился, но ты опять втравил нас в новую историю.
– А что тебе не нравится в этой истории, камрад?
– То, что ты задумал. Ты ведь хочешь идти к ним на службу, правильно?
– Мы решим это вместе, а на службу идти нас никто не заставляет. Отсидимся в кустах и снова рванем во Фрунтон.
– А что будем делать там, когда пропьем все деньги?
– Ты считаешь, что мы можем принять предложение старины Брендона?
– Если мы примем предложение, нам придется пахать с утра до вечера, сливать масло, менять колеса, заниматься сваркой, резкой и еще хрен знает чем.
– И что тебя пугает?
– То, что мы спалимся.
– Ты не сможешь заменить колесо?
– Колесо смогу, а если им понадобится что-то особенное?
– Рем, по роже этого майора не похоже, чтобы они набирали авиационных техников. Ты вспомни, как в Рознере, когда стало совсем кисло, мы нанялись садовниками в семью торговца бензином, помнишь? А когда выяснилось, что у него проблемы с личной безопасностью, предложили свои услуги.
– Ну и не очень-то ему это помогло, – угрюмо заметил Рем.
– Не помогло, – согласился Фред. – Потому что у них было численное преимущество, а у нас только винтовка и две «девятки». Но заметь, до этого мы два месяца как в масле катались и получали хорошее жалованье. А ты тогда снайпера завалил, помнишь? Я даже удивился, как ты его заметил.
– А он очками на солнце блеснул. Прицел прикрыл, а про очки забыл…
Сказав это, Рем повернулся и пошел обратно.
– Что означает твое молчание, Рем? – поспешил за ним Фред. – Ты хочешь получить новые документы на выдуманные фамилии? Ты хочешь въехать в нормально жилье от министерства обороны и получать гарантированное жалованье?
– Давай обсудим это в нашем лагере. Заодно проверим, как черный ром ложится на офицерский коньяк.
– О! Можешь быть уверен, ложится очень хорошо, что поверх, что снизу, тут и думать нечего.

97

Через три дня все раненые бойцы разведвзвода вернулись из госпиталя. Они еще ходили в повязках, но выглядели лучше многих солдат взвода охраны, которым из-за недокомплекта приходилось нести службу сверх нормы.
Впрочем, через пару дней Лефлер обещал решить и эту проблему.
– Они пришлют нам людей в кратчайшие сроки, Лещинский, – пообещал он сержанту, оставшемуся во взводе охраны за командира. – Сегодня я связывался с начальством, и нас попросили потерпеть два дня.
Сержант ушел приободренный, ему светило повышение, ведь приходилось командовать целым взводом, а это совсем другая ответственность и другое жалованье.
– Ты видел этих красавцев? – спросил Хирш, выходя на солнышко после завтрака и садясь рядом с Джеком на их любимую лавочку.
– Ты про разведчиков?
– Ну да. Их увозили отсюда бледных и зеленых, одного, я помню, несли на носилках, а теперь они снова здесь – не захотели оставаться в госпитале.
– Карно, наверное, рад.
– Рад? Я бы так не сказал, они обменялись всего парой фраз и разошлись по палаткам.
– М-да, – неопределенно произнес Джек и прикрыл глаза. После ночного налета они уже вторую неделю чистили перышки и не ходили на операции, хотя до этого Лефлер грозил им постоянной занятостью.
Судя по всему, начальство решило не торопиться и точнее выяснить, где базируют силы противника.
– А значит, они своего добились, – произнес он вслух, не открывая глаз.
– Кто? – спросил Хирш.
– Враги.
Джек открыл глаза и сел ровнее.
– Мы сидим на месте, отъедаем морды и никуда не выезжаем, а значит, противник ночной бомбежкой добился желаемого результата.
– Ну… – Хирш пожал плечами. – Может, он добился желаемого для него результата, а может, это, напротив, сыграет нам на пользу. Надо летать на подготовленные операции, вот пусть их и готовят.
Со стороны техпарка показался Шойбле. Он шел, засунув руки в карманы, и о чем-то сосредоточенно размышлял. Заметив Джека с Хиршем, сбавил шаг и, подойдя к коллегам, сказал:
– Тедди, там эти монстры твою ласточку уродуют и говорят, что им Лефлер приказал.
Джек сразу понял, что Шойбле врет, однако Хиршу было не до смеха. Когда дело касалось их машин, у пилотов напрочь пропадало чувство юмора.
– Что значит «уродуют»?!
– Да скобы какие-то приваривают по кругу корпуса. Говорят, для какой-то специальной оснастки – Лефлер приказал.
И Шойбле так натурально развел руками и скорчил такую искренне удивленную рожу, что Джек едва не зааплодировал.
Хирш рысью направился к механикам разбираться, а Джек покачал головой и сказал:
– Он тебя прибьет, когда вернется, ты об этом подумал?
– Не успел, – признался Шойбле, поглядывая вслед убегавшему лейтенанту.
– Мне будет тебя не хватать, Петер.
– А ты не мог бы ему сказать, что сержант Шойбле демобилизовался и уехал домой?
– Нет, Петер, я твоей ошибки не повторю.
– Ну тогда я пошел прятаться…

98

Джек снова прикрыл глаза, придумывая, что скажет Тедди, когда тот вернется.
Следует сохранять серьезное выражение лица и постараться обстоятельно выяснить, что же там сделали эти несносные механики.
Тедди разозлится еще сильнее!
Представляя эту картину, Джек заулыбался.
Тут заскрипел гравий, Джек открыл глаза и увидел лейтенанта Карно.
– Доброе утро, сэр! Вас можно поздравить с восстановлением численного состава?
– О да, Джек, – кивнул Карно и тяжело опустился на скамейку, отчего она жалобно скрипнула.
– Вы как будто не рады, сэр, что они выздоровели?
– Да, почти все выздоровели, и фельдшер сказал, что воспалительных процессов ни у кого нет – через неделю снимут повязки.
– Но что-то вас тревожит, сэр, это заметно.
– Конечно, заметно, ведь они удрали из госпиталя не просто так, а потому, что там им угрожала опасность.
– В госпитале? – не понял Джек.
– Именно. Мои ребята засекли пару нороздулов, которые работали санитарами.
– Как же они работают с такими-то мордами?
– Нормально работают, у них научились делать отличную пластику, когда черты лица подгоняют под стандарт человеческой внешности. Так же с пальцами, когтями и даже цвет кожи могут изменять, и все без хирургии и химии.
– А откуда вам это известно, сэр?
– Про что?
– Про изменения, про пластику? Вы же на Арлизоне с ними сталкивались лицом к лицу, там-то они пластику не делали.
– Акинаки не делали, для них это позор, но агенты САПО шли на это, чтобы забрасывать к нам своих агентов.
– Акинаки – это кто?
– Нороздулы-воины, точнее воины-фундаменталисты. У них есть что-то вроде воинского рыцарского ордена или секты, и главное ремесло для них – война.
– Понятно. Значит, вы думаете, что санитары – агенты этого… СНАПО?
– САПО. Да, это они и есть.
– Но как же ваши люди их опознали, сэр, если они так хорошо замаскированы? – понижая голос, спросил Джек.
– Друг мой, – Карно грустно улыбнулся. – Долгое время для моих людей это было вопросом жизни и смерти – по глазам определить, на каком этапе находится «носорог» и что от него следует ожидать.
– На этапе, сэр?
– Ну, в зависимости от того, в какой фазе находятся планетные спутники Арлизона, местные «носороги» имели разную силу, агрессивность и способность к регенерации.
– А как же все это выглядело?
– У Арлизона четыре спутника. Они по-разному приближаются и отдаляются от планеты. Самым худшим для нас был период, примерно в две недели, когда Истаром отходил на перигей, а Лита, Паскон и Угарта ложились в апогей. Вот тогда мы закрывались на базах и ни ногой наружу, потому что акинаки, как сорвавшиеся с цепи бешеные псы, рыскали в округе и выли, вызывая нас на битву. А какая битва, если его в таком состоянии даже пуля не берет?
– Любого калибра?
– Любого. Если его пополам не разорвет, он может драться даже со сквозной дырой в туловище.
– Но у вас же обрезы.
– Нет, в период большого апогея мы даже не высовывались, никакие пушки не спасали, лучше переждать. А вот потом – да, выходили на патрулирование, и тут было важно на расстоянии определить настроение и возможности «носорогов».
– Они у них разные, что ли, возможности?
– Разные. Это зависит от времени рождения. В какой перигей или апогей «носорог» родится, тот и будет для него наилучшим. За исключением, конечно, большого апогея.
– А что давало это определение состояния? У вас же вроде схема-то понятная: стреляй из обреза, добивай ножом.
– Это ты верно заметил, только не всегда была возможность стрелять, времени не хватало. Когда «носорог» близко, тут только нож спасет. Или прыгай в сторону, если ты не один и тебя прикроют огнем. К тому же задачи ставились разные. Часто требовалось взять пленного.
– Пленного? В смысле «языка»?
– Нет, «языка» брать было бессмысленно. Акинаки никогда ничего не говорили, даже под пытками. Они умели регулировать свой болевой порог, и разговорить их было невозможно.
– Зачем же пленные?
– Думаю, для каких-то исследований или опытов.
– Какие в Тардионе опыты, да еще над чужаками? – улыбнулся Джек. – Нам не всегда запчасти вовремя доставляли из-за постоянной экономии, а тут исследования!
– Ну, на Арлизоне таких вопросов не задавали, а уже здесь я узнал, что наша принадлежность к Тардиону была всего лишь прикрытием. На самом деле мы работали на министерство обороны.
– Круто! И это наверняка секретная информация?
– Видимо, да, – пожал плечами Карно. – Но ты ведь не из болтливых?
– Не из болтливых, – ответил Джек, вспоминая, что не в первый раз слышит эту фразу.
– Поэтому с тобой все откровенничают.
– Все – это кто? – насторожился Джек.
– Капитан Лефлер, старшина Крафт…
– Почему вы думаете, сэр, что они со мной откровенничают?
– Я видел, как они с тобой разговаривали, замечал, как они себя при этом вели.
– По лицу, что ли?
– По выражению лица, по положению силуэта – ссутулен, развернут, скован человек или, напротив, жестикулирует. Как жестикулирует – уверенно или нервно, а еще может жестикулировать подавленно, как бы одергивая себя. Прячет руки в карманы или под мышки.
– Ничего себе, – поразился Джек.
– О да, это целая наука, – усмехнулся Карно. Видно было, что беседа с Джеком развлекла его, и он стал выглядеть повеселее.
– Откуда вы все это знаете, сэр?
– Хочешь сказать, откуда мне известны такие тонкости, если разведчики всего лишь гора натренированных мышц?
– Ну нет, сэр, – покачал головой Джек, однако понял, что Карно его «прочитал».
– Это хорошо, что мы выглядим такими простыми, на это попадались и наши враги. Вот и мои молодцы вычислили двух скрытых «носорогов», хотя их там может оказаться значительно больше.
– Зачем же было сбегать, ведь они могли вычислить и остальных?
– Могли. Но «носороги» тоже не лыком шиты, тем более те, что из САПО. Они моих ребят тоже заметили, потому что у них прямо в документах поставлено: «Арлизон, округ Онтария, база Лерой», представляешь? «Носороги» наверняка начали на них охоту.
– Они что же, мстят тем, кто служил на Арлизоне?
– Только «людям-волкам».
– А «люди-волки» это, значит, разведподразделения?
– Да.
– А почему у них к вам особый счет, ведь там была честная война?
– Дело в том, что акинаки у нороздулов и фризонталов на особом положении. Они вроде народных героев, и, по мнению туземцев, наши бойцы поступают бесчестно, охотясь на акинаков, когда те находятся не в полной силе.
– Не в период большого апогея?
– Именно. На самом деле многие из туземцев недолюбливают акинаков, но когда дело касается войны с муглами, туземцы принимают сторону акинаков, а нороздулы считают за честь найти и убить «человека-волка».
– Я так понимаю, сэр, что такое уже случалось?
– Случалось и случается. К сожалению, это произошло с несколькими из тех, кого я знал лично.
– И что, нигде нет защиты от этих САПО?
– Обычно после демобилизации наши люди отсиживаются в специальном лагере, где их учат жить в обычном мире. Иначе наш человек сразу бросается в глаза, а если это глаза врага, то ему конец. Пробыв в лагере полгода и пройдя специальный тренинг, солдат получает возможность уехать подальше с новыми документами, новой легендой и начать жизнь гражданского человека.
– Как все сложно.
– Да уж, непросто. Потому я и не обрадовался, когда наши вернулись из госпиталя с такой новостью.
– Значит, в наших условиях нороздул не особенно силен, правильно?
– Да уж вполовину слабее, чем на Арлизоне.
– На Арлизоне нороздул может пробить тело врага голой рукой?
– Запросто.
– А если враг в бронежилете?
– Тоже возможно. А с чего у тебя такие вопросы?
– Вы ведь тоже не болтливы, сэр?
Карно улыбнулся, и Джек улыбнулся тоже.
– Ты имеешь в виду Крафта?
– Не то чтобы я его в чем-то подозревал, напротив, мне такие даже нравятся – ни одного лишнего слова, все по делу и знает он много. Но как он, находясь на обычной нашей планете, без помощи каких-нибудь лун в апогее может врезать рукой, как танковым снарядом?
– А ты сам у него спрашивал?
– Спрашивал, – кивнул Джек и вздохнул. – От самого факта он не отказался, но объяснять ничего не стал. Сказал, что учиться этому долго, а для меня бессмысленно – у меня другие таланты. Как-то так.
На тропе из техпарка показался лейтенант Хирш, он сильно торопился, шагал широко и было видно, что настроен решительно.
– Ну что там, Тед? – спросил его Джек.
– Да совсем с ума посходили! Я им ору – прекратить, а они мне: нам две петли осталось!
– Так правда, что ли, варят? – поразился Джек.
– Да вот иду к Лефлеру разбираться! А ты тоже полюбопытствуй, они тебе вместо пушки крюк ставят, корпус подрезать собираются…
– Ох ты! – воскликнул Джек и, забыв попрощаться с Карно, понесся к техпарку что было духу. Картины одна страшнее другой всплывали в его воображении. А если уже поздно? А если уже ничего не поправить?
Ворвавшись в ангар, Джек не сразу понял, что происходит, – похоже, он опоздал! Но нет, все машины стояли у задней стенки, чистые, покрашенные, спокойные.
– Во, еще один прилетел! – заметил один из механиков, выходя к Джеку. – Что у вас там случилось? Что зачастили?
– Да это, как его… – Джек перевел дух и одернул куртку. – Просто мимо проходил, дай, думаю, загляну.
– Ты вот что скажи мне… – Механик развернул смятый журнал и, достав из-за уха карандаш, прочитал: – Ленточный червь-гигант, на некоторых планетах используется как промысловое животное. Шесть букв. Хирш на этом сломался, а до этого мы с ним полкроссворда разгадали. Ну что, знаешь?
– Сапига называется.
– Правда, что ли?
– Правда, – сказал Джек и вышел из ангара, сразу увидев возвращавшегося к техпарку Хирша, который радостно улыбался.
– Ну что, капрал, удалось вам посмеяться над одураченным командиром? – издалека крикнул он.
– Так нечестно, Тедди, это Петер начал, а ты меня подставил.
– Я тебя не подставил, я упредил твои действия по военной науке, – разъяснил Хирш, подходя ближе. – Ладно, пойдем чайку дернем, заодно найдем Шойбле, и я врежу ему по спине тростью.
– У тебя нет трости.
– Ничего, я что-нибудь придумаю.

99

Подъехав к знакомому дому, Свенсон остановил машину, потушил фары и, как следовало по инструкции, включил систему кругового осмотра.
На экране бортового компьютера появилась схематическая коробочка машины, а вокруг нее – сторожевое поле, на котором в инфракрасном спектре можно было заметить скрывавшегося в ночи врага. Например, такого, как эта кошка, которая возвращалась с охоты на крыс.
Свенсон посмотрел на часы и вздохнул. Это было самое неприятное время для начала дежурства. Он с удовольствием уходил в полночь, он радостно заступал на пост с первыми лучами солнца, но в четыре часа утра… И почему говорят, что четыре часа – это утро, если кошку видно только в инфраспектре?
Наконец, из своего подъезда вышел Акияма, на спектрограмме он выглядел огромным красным пятном, напитавшимся горячим кофе с пончиками. Акияма сам их пек. Да так, что ни в какой забегаловке не могли сделать вкуснее и пышнее, чем у него.
Однажды из-за этого даже вышел неприятный случай, о котором Свенсон не доложил начальству, хотя был обязан, как старший группы.
Они возвращались с дежурства, ничего не выловили, настроение было на нуле и хотелось есть. У дороги попалось кафе с пончиками, и, разумеется, их вкус Акияме не понравился, они были черствыми, как он сказал – дважды разогретыми.
Никто в здравом уме не станет оспаривать мнение человека с такой физиономией, но хозяин кафе решился. Он сказал, что пончики отличные и Акияма в этом ничего не понимает, а тот ответил, что сам сделает пончики тотчас, и, если они окажутся лучше, чем у хозяина, тому придется туго.
Глупец-хозяин и после этого не испугался и согласился на такое соревнование. Ну разве мог он подумать, что человек со столь свирепой рожей печет пончики?
Они прошли на кухню, и Акияма, из тех же ингредиентов, сделал такие пончики, что Свенсон даже на запах прибежал, оставив на столе сморщенные пончики хозяйской выпечки.
Свенсон прибежал на запах, но успел вовремя, чтоб спасти горе-повара. Акияма ударил его всего один раз, но этого хватило, чтоб у бедняги пошла кровь изо рта и носа.
Свенсону пришлось вытолкать напарника из кухни и оказывать пострадавшему помощь – у того были сломаны три ребра.
Потом в кухню заглянул Акияма, невозмутимо сгреб свои пончики и ушел вместе со Свенсоном.
Напарник распахнул дверцу и, швырнув Свенсону пакет с горячими пончиками, буркнул:
– Это тебе.
– О, горячие! – обрадовался Свенсон и тотчас полез в пакет, но Акияма его остановил.
– Подожди, потом нажрешься, – сказал он.
– Почему потом, у нас полчаса в резерве?
– Нужно еще в одно место заехать.
– Зачем?
– Надо.
– Слушай, парень, все личные дела нужно делать в свободное время, а у нас приказ.
– Это не личное, это по делу.
– Точно?
– Точно. Поезжай, это недалеко. Улица Моруан, двадцать шесть, только заехать нужно со стороны черного хода.
– Что за адрес? Я такого не помню, – сказал Свенсон, заводя мотор.
– Неважно, просто поезжай.
– Да что там такое? Ты меня просто пугаешь! – пожаловался Свенсон, выводя машину на проезжую часть.
– Мне там заказ подогнать должны. Сейчас сам все увидишь.
Ехать до указанного Акиямой адреса оказалось недолго, дороги были свободны, и светофоры мигали желтым глазом: дескать, разбирайтесь сами, ребята.
Остановившись возле указанного напарником дома, Свенсон выпустил Акияму из машины, затем развернулся и встал кормой к забору за мусорными ящиками. Теперь машину нельзя было заметить даже с пяти шагов, а если придется рвать когти – ничто не помешает.
Приоткрыв окно, Свенсон прислушался, но было тихо. Чуть помедлив, он достал из-под сиденья пистолет-пулемет и дослал патрон в ствол, так было спокойнее.
Вскоре вышел Акияма, Свенсон скорее почувствовал его появление, чем заметил. Напарник двигался бесшумно.
Обежав машину кругом, он забросил на заднее сиденье тяжелую сумку, потом плюхнулся рядом со Свенсоном и сказал:
– Все, теперь на позицию.
И они стартовали. Приехать на место следовало минута в минуту – ни раньше, ни позже. Босс настоял именно на таком варианте, поскольку противник был изощрен в искусстве слежки.
Акцент решили сделать на хорошо спланированном силовом подавлении, об этом накануне им сообщил Барнелли:
– Они обязательно придут, босс не объяснял мне всех тонкостей, но у них мощная мотивация, поэтому проезжайте по маршруту, отслеживайте припаркованные тачки и отмечайте те, на которых нет наших логотипов – скопировать их они не успеют. Потом паркуетесь за углом, выходите, фиксируете цели и ждете команды.
– А крыши? – спросил Свенсон.
– Крыши будут в порядке, это не ваша забота.
И вот теперь они приближались к месту операции, и Свенсон беспокоился именно за крыши. Однажды ему досталось из такого же положения, когда считалось, что крыши контролируют «наши».
– Притормози немножко… – сказал Акияма, и они поехали медленнее.
– Ну и что ты там припер? – спросил Свенсон, поглядывая на баул, который напарник поставил себе на колени.
– А вот что, дружок… – с нотками скрытого торжества произнес Акияма и достал укороченное ружье какого-то чудовищного калибра.
– Что это такое? Что ты с ним собираешься делать?! – воскликнул Свенсон, и машина вильнула.
– За дорогой следи, – буркнул Акияма, пристыковывая цевье и надевая на пояс какую-то коробку с блестящим металлическим отводом.
– Какого же она калибра?
– Десятого…
– Почти двадцать миллиметров?
– А ты чего хотел? Ты видел, как тот стрелок свинтил, хотя босс продырявил его двумя пулями? И ты хочешь, чтобы на охоту за такими зверями я выходил со штатной пукалкой?
– Я взял «шмеля», – заметил Свенсон.
– «Шмель» – та же пукалка, только малость пошустрее, а нам нужно шокирующее оружие. А это то, что нужно, – охотничий карабин «ижора», переделанный под полную автоматику. Мне его знакомый мастер обрезал, перебрал, смазал, пристрелял. И патроны зарядил – вольфрамовая картечь два нуля с медным покрытием.
– Ну, а какой у него магазин?
– Шестьдесят патронов вот в этой сумке, подача пневматическая по гибкому патронопроводу.
Акияма погладил оружие рукой и улыбнулся. Он редко улыбался, но сейчас был именно такой случай.
– Да, друг, приготовился ты основательно, но бронежилет все равно надеть нужно.
– Я и не против.
– А во сколько тебе обошлось это чудо-оружие?
– Он сделал все бесплатно.
– Бесплатно? Но тут же куча работы, да и база недешевая. Он тебе должен был?
– Нет, я его попросил, и он мне не отказал… А ты б отказал? – спросил Акияма, пряча усмешку, и стал надевать бронежилет.
Позвонил Барнелли.
– Ну как вы там?
– Восемьсот метров, начальник.
– Хорошо, вы в графике.
– Что-нибудь прояснилось?
– Пока тихо, но кошки не бегают, а место самое кошачье…
– Может, кошкам погода не нравится?
– Нет, как рассказывают специалисты, кошки этих тварей хорошо чувствуют и обходят стороной, значит, они уже где-то здесь.
– Вас понял, отбой…

100

Улица казалась вымершей. Машина Свенсона медленно ползла по проезжей части, и ее фары выхватывали стоящие на обочине автомобили.
Вот заезженная телега с лысыми покрышками. Едва ли в ней прятались враги.
Вот голубая длинная машина – кажется, «Сирена» прошлого года выпуска. Свенсону «Сирена» нравилась, но уж очень велики у нее были свесы, все бамперы на углах оставишь. А так ничего тачка, внушает.
Порыжевшее такси, таких в городе много. Его здесь мог бросить таксист, а могли и враги, такси для их целей подходило, но чуть меньше, чем стоявший следующим серый фургон. Что там написано?
– Что там написано? – спросил Свенсон, когда они медленно проезжали мимо.
– Мостостроительная компания…
– Так мы им и поверили. Имей в виду эту колымагу, в ней кто-то сидит, я его буквально чувствую.
– А вон две голограммы.
– Ага, вижу, – подтвердил Свенсон, замечая крутящихся на шпиле золотых птичек. Почему именно птички? Да без разницы. В службе имелся целый набор картинок, и выбирали их случайно. Прошлый раз было зеленое дерево, каштан, кажется. И главное, очень удобно, ведь чтобы увидеть голограмму, фары должны быть оснащены специальным генератором, поэтому водитель противной стороны, также проехав мимо, нечего не увидит.
Или увидит, если в его машине понапихано сканеров и фильтров, показания которых обсчитывает мощный бортовой компьютер.
– Хорошо бы дождь пошел…
– Сдурел, что ли? У нас сейчас объект выходить будет!
– Я в дождь стреляю лучше.
– Врешь.
– Вру, – легко согласился Акияма, баюкая на коленях свою бандуру.
– А на кой тебе дождь?
– Да просто так сказал, чтобы тебя взбодрить.
– Что-то ты сегодня расшутился, – заметил Свенсон, поглядывая на подъезд, откуда должен был выйти объект.
– Вот не нравится мне, что придется останавливаться и тушить фары, – признался он. – Это прямо как объявление: смотрите, какие мы тут красивые нарисовались.
– Ну, может, у начальников другие соображения? – предположил Акияма, и в этот момент у подъезда промелькнули два силуэта. Свенсон не успел еще отреагировать, как по их машине хлестнула очередь.
– Гони! – заорал Акияма и на ходу вывалился через дверь.
Свенсон пригнулся, дал полный газ, и машина скачком вырвалась из-под огня, получив напоследок две пробоины в крыше.
– А говорили, наверху наши будут, Барнелли!.. – крикнул он, прижимая гарнитуру.
– Порядок, на улице наших нет! Повторяю, на улице наших нет! – отозвался Барнелли.
– Благодарю, – раздалось в ответ. Это был Акияма.
– Камрад, там на крыше кто-то есть! – подсказал Свенсон, загоняя машину за угол и выскакивая со «шмелем» в руках.
– Сможешь его достать?
– Попробую, подожди…
Свенсон нацепил двухспектральные очки и включил повышенную контрастность.
– Что-то вроде вижу, но и он меня ждет…
– Вы там разобрались? Готовы подключиться? – спросил Барнелли.
– А что, будет начало? – уточнил Акияма.
– Будет. Смотрите, сейчас они откроются…
У одной из припаркованных машин вдруг завелся мотор, вспыхнули фары, она сорвалась с места и помчалась по улице в сторону центра.
«Радиоуправление», – догадался Свенсон, ловя на подсвеченный прицел приподнявшегося над карнизом стрелка.
По подставленной машине открыли огонь сразу с нескольких точек, но Свенсона интересовала крыша. Короткая очередь – и стрелок полетел вниз, а на улице застучало орудие Акиямы.
Он стрелял от бедра, не особенно жалея случайные машины. Окна разлетались в стеклянные брызги, покрышки рвались, как ручные гранаты, противник пытался маневрировать и прятаться, но вольфрамовая картечь прошивала все укрытия, и пустые гильзы фонтаном летали из отражателя «пушки».
Смерч огня и металла бушевал на улице всего несколько секунд, а потом наступила тишина.
– На улице чисто, уходите, – скомандовал Барнелли.
– Свенсон, прикрой! – попросил Акияма.
– Уже… Давай шустрее, наша тачка в порядке…
Акияма выскочил из-за вентиляционного приемника и побежал вдоль стены. Следя за ним краем глаза, Свенсон заметил в дальнем конце улицы движение и разрядил туда остатки магазина.
– Порядок? – спросил Акияма, забегая за угол.
– Вроде да, – ответил Свенсон, меняя магазин. – Уходим.

101

Водитель гнал машину с сидящим в ней Барнелли по ночным улицам, стараясь оторваться от прицепившегося «хвоста». Только что бойцы опергруппы преподали противнику хороший урок, однако Барнелли не сомневался, что система слежки у врага многоэшелонная, да и в агентах тот дефицита не испытывал.
– Вроде оторвались, а? – спросил водитель, поглядывая в зеркало заднего вида.
– Нет, я еще вижу свет фар… Вот они!
И действительно, оказалось, что преследователи разгадали примерный маршрут беглецов и, срезав через двор угол, выскочили совсем рядом.
– Чего они добиваются? – удивился водитель, вдавливая в пол педаль газа. Но «хвост» не отставал, потом зазвучали выстрелы, и заднее стекло разлетелось вдребезги.
Барнелли ответил из «девятки» прямо через разбитое окно. Преследователи вильнули к обочине, но скоро выровняли машину и снова стали сокращать дистанцию.
– Да что им нужно-то?! – снова воскликнул водитель.
– Сначала я думал, что они хотят приехать с нами к боссу… – пробормотал Барнелли, и водитель его не услышал. – А теперь думаю, они решили гасить всех подряд.
– Чего?! – прокричал водитель, поскольку с разбитым окном в кабине стало слишком шумно.
– У тебя дробовик где?!
– В багажнике!
– А почему не в салоне?!
– Да он здоровый очень, мешает вести! Но он сверху лежит – заряжен и на предохранителе!
– Хорошо, давай на проспект, оторвись метров на пятьдесят, а потом юзом спланируешь в переулок за большой клумбой! Знаешь, где это?
– Знаю! Там в прошлом году Дик на стену отлил, а его копы взяли!
– Чего?! – не понял Барнелли.
– Знаю я этот переулок! – крикнул водитель и принялся яростно вращать руль, чтобы выйти на проспект не потеряв скорости.
Преследователи начали слегка отставать и в отчаянии снова открыли огонь, но на этот раз пули прошли мимо, разбив витрину в магазине, отчего там сработала сигнализация.
– Нервничают, собаки! – воскликнул водитель и снова дал полный газ.
– Смотри не проскочи!
– Я помню!
Секунда, вторая, третья. Барнелли невольно посмотрел на спидометр, но лучше бы не смотрел. Как этот гонщик впишется в переулок на такой-то скорости? Хотелось крикнуть: тормози, придурок! Но Барнелли понимал, что будет неправ. Он и в школу еще не ходил, когда Лео на ралли призы завоевывал. Ну давай, Лео, не подведи!
Наконец машина пошла юзом, ее стало бросать из стороны в сторону, и в какой-то момент Барнелли показалось, что все кончено, но вот фонтаном полетела земля с цветами из клумб, хлестнули по капоту кусты, и машина влетела в заказанный переулок, скрипнули тормоза, и Лео крикнул:
– Давай к багажнику, он открыт!
Барнелли выскочил, в два шага оказался возле багажника и, рванув крышку, схватил полицейский дробовик.
Скинул флажок предохранителя и, не целясь, открыл огонь в набегавшие фары.
Он стрелял и стрелял, а машина преследователей продолжала на него катиться. Уже осыпалось лобовое стекло и погасли фары, уже дымил двигатель и горбом встал сорванный капот, но машина катилась еще несколько метров, пока не попала колесом в ямку.
Бросив дробовик в багажник, Барнелли захлопнул крышку и снова прыгнул в салон. Лео рванул с места, и они понеслись прочь, петляя по дворам под аккомпанемент полицейских сирен.
– Я думал, ты нас угробишь, когда земля полетела… – признался Барнелли.
– С чего это? – удивился Лео. – У нас отличные покрышки, и, если бы ты не приказал остановиться, я за пару кругов ушел бы от них вовсе! Их-то колесики так себе – жеваные слики, а наши – в полном порядке.
– Вот почему они по штуке ливров стоили?
– Именно. А ты думал, Лео совсем дурак, что такие деньги на колеса требовал?
– Было дело, – признался Барнелли. – Но я рад, что ты тогда настоял.
Какое-то время они ехали молча, отдыхая от недавней схватки.
– Куда теперь? – спросил Лео. – К боссу?
– К боссу. Только сначала притормози вон за той машинкой на обочине.
Лео пожал плечами, но приказ выполнил.
Они остановились, он заглушил двигатель и снова спросил:
– А сейчас чего?
– Лучше перебдеть, чем недобдеть, а у нас машина очень заметная. Давай ее здесь оставим, а ты потом заберешь.
– Понятно, – вздохнул Лео, и они вышли из машины. А потом двинулись вдоль ряда припаркованных авто, прикидывая, какую угнать, чтобы добраться до явки.

102

Танжер принял Барнелли в одной из небольших комнат подвального помещения на окраине города. Выйти отсюда наружу можно было двумя путями, а еще была возможность проломить стену и уйти в городские магистрали. Но это на самый крайний случай.
– Ну как все прошло? – спросил Танжер, пододвигая Барнелли стул. Он не пользовался телефонами и рацией, чтобы исключить малейшую возможность перехвата.
– Нормально, сэр. Все прошло по плану.
– Потери?
– У нас – нет.
– А у них?
– Все прикрытие на улице и экипаж «хвоста»…
– Крепко держались за вас?
– Не то слово, вынесли заднее стекло.
– А зачем им такое?
– Вот и я так думал, сэр, зачем им такое? По правилам, они должны были следить за нами, чтобы мы привели их сюда.
– А они?
– Они устроили на улице настоящий бой, а потом пытались ликвидировать нас в машине.
– Так. А где ваша машина?
– Оставили в городе, чтобы не рисковать. В район приехали на угнанной, но ее бросили за квартал отсюда.
– Это правильно, осторожность сейчас не лишняя.
– Я так понял, сэр, что вы с самого начала не собирались приезжать туда?
– Извини, что так получилось, но я должен точно выяснить, где у нас утечка.
– Понимаю, сэр. Они прибыли как по расписанию и обложили все вокруг. Куда бы вы ни сбрасывали информацию, она протекла вся.
Танжер вздохнул и растер ладонями лицо, последние сутки он мало спал. Следовало заботиться о собственной безопасности, о безопасности группы и о выполнении задания по планированию. Спать было некогда.
За стенкой вовсю шла работа, слегка усеченная в составе планировочная группа продолжала свою деятельность. Перегретые сервера жужжали кулерами – техника здесь была не новая, зато место тихое.
Когда-то Танжер сам консервировал этот подвал, хотя работал за пару сотен километров отсюда. Тогда сомневался – ну зачем? А вот теперь пригодилось.
У него было еще несколько таких запасных центров в других городах, потому что, когда была возможность, он греб под себя. Так, на всякий случай.
– Самое неприятное, Грей, это то, что информацию я скинул в «контору»…
– В «контору»? – переспросил Барнелли, привставая со стула.
– Да, у них до сих пор протекает, и они не могут понять, где.
– И… как же вы будете работать?
– А вот так и будем, – развел руками Танжер, обводя взглядом комнатку, освещенную лишь настольной лампой.
– А обмен материалами? Если в «конторе» бардак, враг засечет вас во время обмена.
– А что обмен? Все исходные данные у меня имеются, а делиться результатами с «конторой» я пока повременю по известным причинам.
Они помолчали. Танжер заметил, что Барнелли прислушивается к доносящимся из-за двери звукам – шуму серверов, негромким голосам, жужжанию рейсшин.
– Жалеешь, что ушел из планировочного? – спросил Танжер.
– Сейчас уже нет. А раньше было что-то вроде обиды. Они же не оставили мне другого выхода – или в оперативку, или на улицу. Но теперь я и в оперативке прижился, как вы считаете?
– Это да, – согласился Танжер. – Ты мне здорово помогаешь.
– Спасибо, сэр. Как вы думаете, сколько мы будем работать в таком режиме?
– Сейчас мы планируем одну операцию. И противник всеми силами пытается притормозить наш штурм именно этого своего объекта. Теперь все окончательно ясно из-за их вдруг огрубевших методов. Раньше они тихо сдаивали информацию, проникнув в секретные сети «конторы», а теперь объявили открытую войну и стали легко расходовать агентов.
– Они решили устранять всех, кто так или иначе связан с вами, сэр.
– Они пошли на крайние меры. Если нет возможности взять руководителя, нужно оставить его без рабочей группы.
– Но они же понимают, что сорвать операцию не удастся, их базы выкорчевывают повсеместно.
– Возможно, им важно хотя бы отодвинуть сроки штурма, для того чтобы…
– Чтобы успеть что-то уничтожить или вывезти.
– Очень может быть, – согласился Танжер.

103

Капитан Гвал вошел в приемную майора Брая, комнату стандартных размеров, выглядевшую еще более скромно, чем здешние кабинеты.
У самого Гвала была такая же рабочая коробочка с металлическим столом, панельным освещением и шуршащей вентиляцией – казалось, что в ней все время ползают насекомые.
Как-то Гвал даже пытался заглянуть туда с помощью переносного телечипа, но ничего, кроме пыли, не увидел. На этом исследования закончились, но шуршащий шум остался.
Помимо простой обстановки в его кабинете был шкаф для мундира, с отделением для запасного мундира и зеркалом в полный рост на обратной стороне двери. Когда настроение было паршивое, капитан Гвал открывал дверь и замирал перед зеркалом в полной красе, при золоте пуговиц и серебре аксельбантов. Тогда ему становилось легче.
В приемной зеркала не было, и скрасить ожидание было нечем. Майор назначил время, но предупредил, что может задержаться и на данный момент задерживался уже на двенадцать минут.
Когда капитан совсем загрустил, дверь в приемную открылась, и появился хозяин кабинета.
– Привет, Гвал, – сказал майор каким-то бесцветным голосом.
– Приветствую вас, майор Брай. Я пришел.
– Я вижу. Проходи.
Майор взялся за ручку, и умный сканер тотчас опознал хозяина. Замок в двери щелкнул, регистрационный сигнал улетел в центральный охранный компьютер, и там появилась пометка: число, месяц, время прибытия – кабинет майора Брая.
– У тебя запыленная обувь. Ты выбирался из бункера? – спросил капитан, проходя в кабинет и сразу занимая кресло в углу.
– Надо же, заметил, – усмехнулся майор и устало опустился в свое кресло за металлическим столом. – Я не просто выбирался из бункера, Гвал, я мотался на крейсере в Эльчибайю.
– Ради тебя крейсер гоняли в толщу? – поразился капитан.
– Представь себе. Но, разумеется, не по моей прихоти. Они сказали, что каналы связи теперь не безопасны и им нужна полная информация о том, чем мы сейчас занимаемся и каковы наши результаты по делу Великой цитадели.
– Как сговорились все. И что, тебя после всего этого отпустили живым?
– В толще сейчас неспокойно, муглы пробурили тысячи скважин и напичкали их датчиками. Где бы мы ни появлялись, капитан сообщал о контроблучении, – они фиксировали наш проход, понимаешь?
– То есть теоретически они могли ударить по вам глубинными бомбами?
– Да, если бы точно знали маршрут.
– Дожили. Муглы гоняют имперский крейсер, как какую-нибудь шаланду контрабандистов.
– Приходилось опускаться на глубину, но там повсюду гранитно-базальтовые платформы, поэтому генераторы разгонялись до предельных мощностей, соответственно увеличивался расход драгоценного топлива.
– А что по нашему делу?
– Они требуют оттянуть операцию муглов. Запугать их, шокировать. У тебя полностью развязаны руки, Гвал, ты должен заставить этих насекомых бояться и забыть об операции на Великой цитадели.
– Я как раз хотел тебе доложить о том, что я предпринял и какие у меня…
– Успехи?
– Скорее результаты.
– Результат всегда успех.
– Увы, не всегда.
– Рассказывай.
– Я принял решение, что нужно давить на Танжера всеми средствами. У него есть группа, и мы будем давить на нее, у него есть охрана – мы будем уничтожать охрану. Разумеется, никаких стратегических задач мы при этом не решим, но оттянуть время штурма сумеем.
– Продолжай…
– Вчера я провел операцию, основываясь на информации, которую получаю из их сети.
– Что за информация?
– Танжер сообщил генералу Кларенсу, что намеревается собрать свою группу на новом месте, в одном из районов города. Якобы для того, чтобы начать работу по планированию. Я организовал там засаду, но никто из команды не приехал. Прибыло только их силовое прикрытие, и это была ловушка.
– И что теперь? Танжер сообщил об этом генералу?
– Нет, он залег на дно и проворачивает свои делишки в полной тишине, даже в эфир не выходит.
– Значит, он понял, что мы контролируем их сети.
– Он давно это понял, а сейчас лишний раз убедился. Если он нигде не выглянет, Брай, план штурма Великой цитадели будет составлен, передан к исполнению, и тогда лишь мужество наших солдат сможет удерживать муглов на расстоянии. Однако муглы многочисленны и упрямы, у них оружие, техника.
– Ты хочешь спросить меня? Я вижу это, спрашивай.
Гвал поднялся из кресла и стал расхаживать по кабинету, позванивая серебряными аксельбантами.
– Да, я хотел спросить, Брай. Скажи, почему мы не можем бросить Великую цитадель, как бросали десятки укреплений на этой планете и уже, наверное, тысячи по всему планетному сектору?
– Там находится секретный архив или что-то в этом роде… Большего я тебе рассказать не могу, извини.
– Я понимаю, но почему нельзя уничтожить этот архив?
– Для этого нужно решение Метрополии.
– И в чем проблема, они не могут решить, нужен им этот архив или нет?
– Насколько я понял, принять такое решение непросто, что-то мешает там, наверху, сделать это быстро, видимо, какие-то объективные причины.
– Объективные причины… – повторил Гвал. – Сначала они дают срочные невыполнимые задания, а потом ссылаются на объективные причины.
– Ты не имеешь права обсуждать это.
– Да, ты прав, – кивнул Гвал. – Все, что нам останется, с оружием в руках защищать Великую цитадель. Никакой другой возможности помешать муглам я не вижу.
– Это в том случае, если нам отдадут такой приказ да еще перебросят туда крейсером. Иного пути добраться до Великой цитадели уже нет, вокруг нее накапливаются силы муглов.
– Ну так пусть ударят по ним, если они накапливаются!
– Они накапливаются не возле бункера, они рассредоточены по временным базам, которых становится все больше.
– Они остановили свои корпоративные войны, и теперь солдат у них в избытке.
– Да, причем хорошо обученных. Мне приходило в голову, что муглы намеренно начали эти войны, чтобы иметь под рукой гигантскую действующую и обстрелянную армию.
– Которую в любой момент можно двинуть на Метрополию.
– Для Метрополии они слишком слабы…
– Они так не считают, Брай, инсайдеры трудятся не покладая рук, штампуя муглам оружие. Десятки, сотни, тысячи истребителей, штурмовиков на кораблях дальнего действия класса «трансрейдер».
– Так уж и «трансрейдер»?
– Ты прекрасно об этом знаешь, приятель.
Они помолчали, каждый думая о своем.
– Почему мы первыми не разворачиваем армии, Брай? Мы ведь так долго к этому готовились, мы уже начали пристрелочные схватки, мы выпустили трансформеров, которые и привели муглов к нашим подземным базам.
– Полагаю, что объективные причины этой задержки все же имеются, Гвал. И похоже, те же причины мешают Метрополии принять решение относительно Великой цитадели.

104

Джек давно не видел такого скопления военных машин, как будто вернулись времена, когда Тардион перебрасывал целые полки бронетехники, чтоб прикрыть вдруг оголившийся фланг или выбить противника из особо важного района.
Тогда все происходило именно так – непрекращающийся шум десантных геликоптеров, столбы пыли, стрекот самоходок и пехотинцы на зенитных платформах со снятыми шлемами, чтобы шустрей вертеть головами. Радар – это хорошо, но, когда в воздухе находились десятки бортов, лишь опытный глаз, если нужно, мог исправить ошибку компьютера.
На небольшом военном внедорожнике к трем роботам подъехали Лефлер и Крафт.
– Перебазируйтесь на тот склон! – указал капитан. – Там мы будем накапливаться!
– Кто «мы», сэр? – уточнил Хирш, высовываясь из кабины.
– Наша бронегруппа и разведчики лейтенанта Карно. Может, еще кого присоединят…
– Приказ ясен, сэр, выдвигаемся.
Лефлер с Крафтом поехали дальше, правя к развернутому в долине штабу, а три робота гуськом двинулись к указанному капитаном холму, чтоб там «накапливаться» в ожидании дальнейших приказов.
Тем временем со стороны заброшенного грузового терминала доносился гул прибывающих туда транспортных платформ и грузовиков, подвозивших гусеничные эвакуаторы и танки.
– Серьезное дело намечается, Тед, – сказал Джек на корпоративной волне. – Я такого даже при Машинерии не помню.
– Да уж, смотри, какая колонна из эвакуаторов тянется… Видимо, дело затевают горяченькое.
– Ни хрена себе! – вмешался Шойбле. – Я никогда больше одного эвакуатора в бою не видел, а тут десятки бортов! Это ж сколько здесь техники разбить собираются, а?
– Возможно, перестраховываются, – предположил Хирш. – Если силы противника оценены приблизительно, лучше перестраховаться.
– Внимание, лейтенант Хирш! – послышался на корпоративной волне голос капитана Лефлера.
– Слушаю, сэр.
– Сейчас к вам подойдет одна машина на усиление…
– Какая машина?
– Нужная машина. И не болтайте там лишнего, лучше изучайте местность.
– Так мы прямо здесь воевать будем?
– Где скажут, там и будете. Отбой.
Некоторое время они двигались в гору молча, в одиночку удивляясь количеству все прибывающей техники.
– Выходит, Тед, ты ему нашу волну сдал?
– Что значит сдал? Ты хотел, чтобы мы тут на открытой волне варились? Если хочешь узнать, что там сейчас происходит, подключись, получи удовольствие…
– Ладно, Джек, Лефлер начальник правильный, он злоупотреблять не станет, – вступился за Хирша Шойбле. – К тому же он наверняка давно получил ваш код, а у Тедди попросил цифры только для порядка. Не забывай, откуда наш капитан, он только с виду такой пушистый.
– Ладно, проехали. Долго нам еще идти, Тедди?
– Еще пятьдесят шагов, и встанем. Вон там, на меловом плато.
Джек вывел «таргар» чуть левее и действительно увидел небольшое плато, на котором был срезан грунт до мелового основания холма.
– Мел, а это значит, что миллионы лет назад здесь повсюду плескался теплый океан, – сообщил Шойбле.
Ответом ему был рев вышедшего из-за холма «середняка», тащившего на внешних замках трех роботов.
Геликоптер заметно дымил правой турбиной, однако едва ли это было следствием недавнего обстрела. Видимо, из парков выгребали все имеющиеся десантные средства, чтобы разом доставить сюда побольше техники.
Вздымая тучи пыли, геликоптер приземлился у основания холма и, едва роботы соскочили с зажимов, по-боевому стартовал вверх и вскоре унесся прочь.
Прибывшие роботы покрутились в пыли, и затем два из них, «берги», зашлепали в долину, а третий, после некоторой паузы, стал подниматься на склон к группе лейтенанта Хирша.
– Да это «аметист»! – в восторге закричал Джек. – Я его только второй раз в жизни вижу!
– Точно, «аметист», – согласился Хирш. – Лефлер недавно намекал: дескать, жди усиления.
– Хорошее усиление! – весело добавил Шойбле. – Побольше бы таких усилений!

105

Карабкаться в гору «аметисту» было трудновато – помимо огромных роторов на обоих манипуляторах он носил в «ранцевом магазине» не одну тонну снарядов.
От ранца к роторным пушкам тянулись блестящие патронопроводы, по которым, в промасленных направляющих, летели к своим затворам полированные боеприпасы.
Конечно, «аметист» был явно перегружен, но, в отличие от своих родственников – «чино» и «бергов», воевать с шагающими машинами или танками ему не требовалось, его стихией были воздушные бронированные цели, которые он замечал с помощью двух размещенных на плечевом ярусе радаров.
– А ему мы дадим нашу частоту? – спросил Шойбле, зачарованно следя за подъемом «аметиста».
– У Джека спрашивай, – заметил Хирш.
– Ему можно, он временный, – сказал Джек.
Над холмом прошла пара истребителей, а за ней, чуть выше – еще одна. Теперь, когда техники в долине и на холмах становилось все больше, этот район превращался в лакомую добычу для ударных сил противника, и появиться здесь они могли в любое время.
– Тед, а что это за странные машины стоят в низинах?
– Которые? С вышками?
– Ну да. Они что, воду добывать будут?
– Это для отпугивания подземных шаров, – высказал предположение Шойбле, который в оптику разглядывал, чем занимались машины с вышками и суетившаяся рядом обслуга. – Они что-то сверлят, это факт, а потом переезжают и опять сверлят.
– Похоже, что-то закладывают, – добавил Хирш.
– Хорошо вам, а моя оптика не дотягивает! – пожаловался Джек.
– Не жалуйся, малявка, мы тебе все расскажем, – пообещал Хирш.
– Это они фугасы закладывают – стопудово, фугасы! – заявил Шойбле.
– Возможно. Но я думаю, что датчики, или то и другое, чтобы рвануть, если сфероид приблизится под землей.
Тем временем, сделав несколько последних шагов, «аметист» выбрался на плато и остановился в пяти метрах от «таргара». Затем пилот опустил кабину до уровня малого робота и открыл свою дверцу.
– Привет кавалерии!
– Привет тяжелой броне! – в тон ему ответил Джек.
В этот момент на связь вышел капитан Лефлер.
– Ну что там, прибыло наше усиление? – спросил он.
– Прибыло, сэр! – за Хирша ответил Джек. – Вот, рядом со мной припарковался.
– Отлично. Можете пока спешиться, без пехоты все равно не начнем. Все это слышали?
– Так точно, сэр, – отозвался Хирш.
– Тогда до связи.
После этого долгожданного разрешения легкая кавалерия опустила кабины, и пилоты сошли на белую меловую почву. Пилот «аметиста» последовал их примеру и вышел знакомиться.
– Сержант Ковалевский, – представился он, пожимая Джеку руку.
– Я Джек Стентон, капрал.
– Лейтенант Хирш, – представился Тедди, отвечая на крепкое рукопожатие.
– А я сержант Шойбле, зовут Петером.
– Ну, тогда я Франциск, или Франц, так меня ребята в роте звали.
– Почему «звали», расформировали роту? – уточнил Хирш.
– Так точно, сэр.
– Можно без «сэр», Франц. У нас тут накоротке – я Тед.
– Да, Тед, расформировали, перемешали, и зачем это сделали, непонятно.
– Так ты из тардионов будешь или из арконов, что-то я по твоему комбинезону не определю, – признался Джек, и на лице сержанта появилась хитрая улыбка.
– Вы люди бывалые, угадайте.
– Так! – произнес Шойбле и поднял кверху палец. Потом обежал «аметиста», но эмблема была затерта. Помедлив мгновение, он нырнул под брюхо машины и там, на обратной стороне опоры, нашел искомое.
– Барнурский союз! – объявил он, выбираясь из-под робота.
– Барнурский союз? – одновременно переспросили Джек с Хиршем и удивленно переглянулись.
– Где же тут Барнурский союз, если вы на планете не воевали?
– Не воевали, – согласился сержант. – Нас с Чийфая перебросили двумя трансботами. Тысяч двадцать народу, и столько же единиц боевой техники. Вчера скинули в каком-то городишке с челнока, а рано утром подцепили на «середняк», и вот мы здесь, – закончил рассказ сержант.
– Ну, а мы с лейтенантом из тардионов будем, а Петер наш общий страшный враг, – пояснил Джек.
– Да ладно тебе врать, Джек! Какой я теперь враг? – обиделся Шойбле.
– Он неудачно пошутил, Петер, – вступился за Шойбле Хирш и похлопал его по плечу. – Давай лучше новую машину посмотрим, я такую раньше только издалека видел.
Пилоты легких роботов подошли к «аметисту», чтобы лучше рассмотреть это чудо и потрогать роторные тридцатимиллиметровые пушки.
– Ох и огневая мощь у него! – восхищенно произнес Джек, до всего дотрагиваясь и не боясь испачкаться в оружейной смазке. – Какая же у них скорострельность?
– Общая – шесть тысяч выстрелов.
– И на сколько тебе магазинов хватает, на секунду, что ли? – спросил удивленный Хирш.
– На полторы, если боезапас облегченный и гильзы из термопластика. Но очередями, в обычном понимании, мы не стреляем и не ставим заградительного огня, как вы на «греях».
– А как же тогда?
– Наведение двумя антеннами дает точный захват, поэтому достаточно импульса, чтоб выдать облако из двух сотен снарядов.
– А если все разом выпалить? – спросил Шойбле.
– Выпалить можно, но тогда придется менять прогоревшие стволы, они здесь облегченные, тонкостенные.
– А если сделать толстостенные?
– Тогда эти пушки сможет носить только «гасс».

106

Примерно через полчаса после прибытия «аметиста», когда пилоты еще были заняты обсуждением этого красавца, со стороны площадки, которую использовали для разгрузки боевой техники, к месту сосредоточения войск подошла колонна из пяти больших десантных броневиков.
Похожие на гигантских медлительных жуков, раскачиваясь на неровностях, они стали расходиться по индивидуальным маршрутам, а один, свернув с дороги, начал карабкаться на холм.
– Похоже, наши прибыли, – заметил Хирш.
– Ваша пехота? – уточнил сержант Ковалевский.
– Не просто пехота, а герои из сказки, – с гордостью произнес Шойбле.
– Из сказки? Что это значит?
– Сейчас увидишь, – подмигнул Шойбле и так же хитро улыбнулся, как недавно сам сержант Ковалевский.
Огромный «жук»-броневик объехал стоянку роботов по часовой стрелке и установился на краю мелового плато, подняв при этом облако белесой пыли. Когда его водитель, наконец, заглушил мотор, открылись десантные люки, и из них стали выбираться разведчики во главе с лейтенантом Карно.
Заметив, как вытянулось лицо сержанта Ковалевского, Джек засмеялся.
– Теперь понял, о чем Петер говорил?
– Ребята, но таких здоровых просто не бывает! – покачал головой Ковалевский.
Арлизонские разведчики не могли не поражать: огромного роста, в массивных шлемах с забралом, увешанные броней, оружием и потертой, видавшей виды оснасткой, они действительно производили впечатление сказочных героев.
– О! – произнес Карно, увидев «аметист». – Смотрите, какая тут штука!
И все разведчики, загомонив, обступили невиданную прежде машину, едва не затоптав ее хозяина.
– Карно, познакомься, это сержант Ковалевский, пилот «аметиста», – представил его Хирш и улыбнулся, видя, как неприметный сержант становится популярной личностью. Его стали засыпать вопросами и хлопать по плечам здоровенными ладонями в перчатках, но Ковалевский терпел, ему было лестно знакомство с такими удивительными людьми.
Вдруг где-то у горизонта, перебивая друг друга, затарахтели малокалиберные зенитки.
– «Греи»? – спросил Джек.
– Нет, стационарные, – покачал головой Хирш. – Слишком уж плотно чешут, снарядов не считают.
Разведчики притихли. Водитель десантного броневика стоял, прислонившись к гусенице, и курил.
– Скоро наши ударят, – сказал Ковалевский, надевая кепи.
– Почему так думаешь? – спросил Джек.
– Ну, во-первых, потому что туда, прямо с площадки, повезли на платформе трех «аметистов», а во-вторых, если мелочь полезла, сейчас и бронированные цели пойдут – самый крупняк. Их простой зениткой не вскроешь, да и повыше они будут, за облаками.
Не успел сержант это сказать, как послышались глухие звуки, как будто рвут прочную ткань. Рванут и отдыхают, снова рванут – и опять тишина.
– Это они импульсами выпускают облака снарядов, – вспомнил Шойбле. И добавил: – По двести штук.
Где-то за облаками снаряды «аметистов» находили свои цели, покрывая их яркими белыми вспышками. Иногда этим все и заканчивалось, но пару раз цели взрывались в воздухе, а потом прилетал грохот от этих взрывов и треск от снарядных вспышек. Чем-то это напоминало фейерверк.
Между тем ситуация на месте воздушного боя осложнялась, и на помощь зениткам и «аметистам» бросились истребители. Они выдавили противника в стратосферу, и бой перестал выглядеть таким интересным.

107

Скоро воздушная битва закончилась или же сместилась куда-то совсем далеко, но скучнее в долине не стало. На дороге, ведущей с разгрузочной площадки, появилось новое чудо – огромная конструкция, стоявшая на четырех гусеничных платформах.
Издали эта махина напоминала подъемный кран со сложенной телескопической стрелой, с той лишь разницей, что вместо колес у этой машины были четыре танка без башен.
У каждой из платформ было по дизелю, которые надсадно гудели и дымили.
– Я видел эту байду, когда ее только собирали, – сообщил Ковалевский. – Там, на площадке. Но я думал, это группа инженерных машин, ведь шасси-то танковые.
– Ну и что это? – спросил подошедший лейтенант Карно.
– Может быть, «голиаф»? – предположил Хирш, и никто не смог ему возразить, потому что в существование «голиафов» верили не более, чем в появление «больших сато». Лишь столкнувшиеся с этими феноменами лично могли рассказать подробности, но почему-то вскоре их начинали считать вралями.
Гигантская машина продолжала двигаться по дороге в сопровождении конвоя из дюжины танкеток. Они обгоняли ее, ехали по обочинам, впереди и прикрывали с кормы.
– А вот вопрос: что эта штука тут делать будет? – спросил Шойбле, но никто не сумел ему ответить. Ходили слухи, будто «голиаф» мог дострелить до другой планеты, но в это мало верилось, и большинство сходилось на том, что он должен сбивать спутники.
Далеко этот гигант не уехал и вскоре остановился на неровном месте, отчего его опоры стали менять высоту, чтоб выровнять орудийную платформу.
На балкончиках, стапелях, мостиках и лесенках сооружения стали появляться люди. Они деловито сновали по всей конструкции, словно обеспокоенные муравьи. Прятались в каких-то кабинках и лючках, выбирались обратно и опять куда-то исчезали.
Над большой кабиной, находившейся сбоку от гигантского ствола и похожей на судовую рубку, стали разворачиваться тарелочные антенны, и потом, наконец, начал подниматься ствол. Медленно, словно минутная стрелка, но все же его движение можно было заметить.
– А вот интересно, снаряд уже в стволе? – поинтересовался Шойбле.
– Нет, сейчас принесут, – возразил ему Хирш, и все засмеялись.
– Не, ну правда, интересно, какой же у этой пушки калибр?
Движение ствола заметно ускорилось. На платформах заработали турбогенераторы, снабжающие механизм электричеством. Начали двигаться антенны, пока неохотно – видимо, в тестовом режиме.
Солдаты, стоящие в долине и по холмам подразделений, затаив дыхание, следили за этими приготовлениями, и все вокруг напоминало театр за минуту до начала представления.
Все ожидали, что, перед тем как выстрелить, длинный ствол орудия-гиганта должен подняться почти вертикально. Но ствол поднялся лишь на шестьдесят градусов. Если сам он был длиной метров тридцать, то вспышка от выстрела протянулась метров на пятьдесят, а затем звуковая волна так врезала по окрестным холмам, что Джек даже присел, прикрывая уши.
– Вот так салют! – восторженно закричал Шойбле. – Это кого же он там подстрелил?
– Наверное, какой-нибудь сфероид на орбите, – предположил Джек.
– Нет, это был наш списанный спутник, – услышал он над самым ухом и, резко обернувшись, увидел незнакомого человека.
Все бросились обсуждать выстрел и делиться мнениями, поэтому на незнакомца никто не обратил внимания.
– А вы кто, вы тоже с нами? – спросил Джек, разглядывая незнакомца, одетого в охотничью куртку, брезентовые штаны и туристические ботинки.
– Мы сегодня все заодно, – усмехнулся тот.
– А откуда вы про спутник знаете? Или это шутка?
– Нет, не шутка, «голиаф» произвел пристрелочный выстрел, а целью послужил давно отключенный спутник.
– Но кто же вы такой, сэр? Капитан Лефлер о вас знает?
– Нет, мы с ним не знакомы.
– А здесь что делаете?
– Решил поближе увидеть Джека Стентона.
– Значит, мы знакомы? – уточнил Джек, жалея, что револьвер остался в кабине. Конечно, вокруг находились товарищи, друзья, и никто бы не дал его в обиду, но взгляд незнакомца был неприятным, мужчина смотрел на Джека, будто оценивая его, как картошку на рынке.
– Мы знакомы, но только заочно.
– Через общих знакомых?
– Это ближе к истине, – криво улыбнулся мужчина.
– А теперь, значит, мы союзники?
– Ты быстро все схватываешь, Джек. Об этом пишут в твоем досье.
– А где вы читали мое досье?
– Твое досье можно прочитать где угодно. Оно было у твоих друзей, у твоих врагов…
– А теперь в министерстве обороны, – добавил Джек.
– Ну разумеется, теперь-то, как ты сам заметил, мы все союзники.
– Наверное, вы старший офицер в каких-нибудь спецслужбах. Я угадал?
– Очень близко, Джек. Но мне пора ехать…
Человек развернулся и зашагал к стоявшему на склоне джипу, возле которого его ожидали двое вооруженных людей, одетых, как и их босс, в полувоенную форму без знаков различий.
– Постойте, сэр! – крикнул Джек и догнал незнакомца.
– Хотел что-то сказать? – усмехнулся тот.
– Только догадки. Я вас раньше не видел, но ощущение, что мы знакомы, у меня есть. Мне кажется, вы носите чин полковника, а еще вы чувствуете какую-то угрозу, но и это не связано с опасностью в бою.
– Спасибо, Джек, не буду ничего подтверждать и ничего опровергать. И один совет на будущее. Ты о многом догадываешься, у тебя хорошая интуиция, аналитические способности. Но никогда не рассказывай всего того, о чем догадался, это может плохо для тебя кончиться.

108

Джек провожал джип взглядом, пока тот спускался по склону, а потом заметил, что неподалеку стоит Карно.
– Вы меня прикрывали, сэр? – улыбнулся он и подошел к лейтенанту.
– Совсем немного, – ответил тот. – Не очень приятный дядюшка. Откуда он?
– Думаю, когда-то он на меня охотился.
– Пытался убить?
– Да, – кивнул Джек, снова посмотрев на катившийся по дороге джип.
– А при каких же обстоятельствах?
– Он из арконов. Наверное, был в контрразведке или в военной разведке. В один прекрасный день они решили, что Джек Стентон доставляет им слишком много хлопот, и решили вопрос закрыть.
– Ну и порядочки тут у вас! – поразился Карно.
– По сравнению с тем, что вы рассказывали об Арлизоне, ничего страшного. Однажды посылали летающего робота, чтобы гранатой накрыл, в другой раз стрелков подослали в гостинице, когда мы с Тедом в увольнение мотались.
– И обошлось?
– Да, интуиция помогала. Он, кстати, тоже мою интуицию отметил, но дал совет не трепать о том, о чем я догадываюсь.
– Тут он прав, – согласился Карно. – Смотри-ка, джип-то к самому штабу подруливает.
– Да, к самому штабу, – согласился Джек, наблюдая, как из машины выходит тот самый мужчина и исчезает в двери командного вагончика.
– Непростой у тебя знакомец, к начальству запросто заглядывает.
– Мне радоваться?
– Не знаю, – вздохнул Карно. – Слушай свою интуицию.
На наплечнике Карно зашелестела рация, и, не успел Джек разобрать, что именно сообщали, как завопил Хирш:
– Тревога! Все по местам! Карно, прыгай в броневик, прячь людей!
В одно мгновение все вокруг переменилось, под ногами задрожала земля, пехотинцы на всех позициях бросились к своим десантным машинам, роботы, разводя пары, затопали опорами, но никаких видимых или слышимых признаков нападения пока не было.
Ни вспышек на горизонте, ни пролета сфероидов, ни грохота канонады, только легкое дрожание земли, такое жуткое, что у Джека заныло в позвоночнике, когда он устраивался на сиденье. Как будто встал опорами на мину и только сейчас об этом узнал.
– Внимание, группа! – торжественно вещал по рации капитан Лефлер. – Приготовиться к отражению атаки!..
У стоявшего неподалеку «аметиста» стали раскручиваться роторные пушки, издавая пронзительный свист. Кабины «греев» тоже начали вращаться то в одну, то в другую сторону. Джек уже знал, что так пилоты разминаются перед схваткой с воздушными целями. Однако нападение началось совсем не оттуда, откуда ожидали. В долине фонтаном взлетела земля, и на воздух, один за другим, выскочили три сфероида. Они с ходу атаковали ракетами командный пункт, и, несмотря на защиту из наносеток, половина построек разлетелась в пыль, в том числе и стоявший неподалеку транспорт.
Одновременно с этой группой, вздымая фонтанами грунт, стали выпрыгивать серые шары размером со средний танк. Они вылетали сразу в пяти-шести местах, ведя огонь ракетами, и носились над самой землей, в каких-нибудь трех метрах над поверхностью.
Это нападение могло оказаться еще более страшным, если бы не поставленные по периметру района подземные фугасы. Он взрывались, выбрасывая на поверхность новые тонны грунта, отчего вся долина теперь напоминала долину гейзеров.
Между тем войска вышли из шока и со своих позиций на холмах открыли огонь по метавшимся в долине сфероидам. Подбитые шары врезались в землю и взрывались с жутким грохотом, перекрывавшим орудийную канонаду. Дорожки зенитных снарядов перехватывали цели, сходились и расходились, еще сильнее перепахивая долину.
Некоторые из подорвавшихся на фугасах сфероидов разваливались на части, едва набрав высоту.
Пару раз Джек даже видел, как из них выпадали пилоты, но пока ему было не до подробностей, – он старательно отслеживал пролет сфероидов, всаживая в них снаряды. У Шойбле с Хиршем это получалось лучше, поскольку они находились на идеальной позиции. Они сбивали шипящие сферы короткими очередями.
Ковалевский тоже следил за мельтешением сфероидов, однако свои пушки в дело не пускал, дожидаясь более подходящих целей.
Сфероиды несли большие потери, однако их тотчас восполняли новые шары. Едва вынырнув на поверхность, они открывали огонь по затянутым пылью холмам, заставляя технику отступать и рассредотачиваться по склонам.
Одновременно с прорывом в долину сфероидов из-под земли другие группы сфер вновь пытались пройти по воздуху. В небе закрутились истребители, которым противостояли небольшие юркие вражеские корабли дискообразной формы. На поддержку наземным силам людей прибыла штурмовая авиация, и пространство боя стало напоминать слоеный пирог, где схватки велись на земле, на низких и на средних высотах.
Горящие обломки, подбитые сфероиды и истребители сыпались дождем, но если истребители разбивались о землю, то сфероиды еще могли елозить по взрыхленной почве и швырять ракеты, расстреливая их веером.
Несколько таких снарядов упало недалеко от мелового плато, и броневик с пехотой укатил на противоположный склон. Джек продолжал сосредоточенно бить по целям, в то время как «греи», экономя снаряды автоматических пушек, стреляли из штатных орудий – Шойбле из сорокапятки, а Хирш из «гаусса». Где-то на склонах уже горели тяжелые роботы, в другом месте отступали дымящиеся танки и покореженный броневик. Солдаты тащили раненых товарищей, а враг, казалось, лишь прибавлял обороты и подтягивал новые резервы.
Уже весь горизонт полыхал от воздушных схваток, танкетки на дороге таранили подбитые сфероиды, и только сержант Ковалевский невозмутимо смотрел на это через прицел, заботясь лишь о том, чтобы пушки крутились в дежурном режиме.
Накренившись, свалился на бок «голиаф», две его платформы горели. Джек все чаще посматривал на револьвер, полагая, что скоро он останется его единственным оружием, ведь бой приобретал затяжной характер.

109

Через пятнадцать минут с момента начала яростной битвы пришла команда от Лефлера покинуть плато и подняться выше.
– Враг засек все позиции! Ожидается новый удар!
– Джек, Шойбле, отходите, я прикрою! – приказал Хирш. Турбина накачки в его машине работала почти не останавливаясь, насыщая емкости для очередного разряда. Джек хотел посоветовать командиру поберечь чудо-пушку на случай, если появится серьезная угроза, однако в таких ситуациях с советами лучше не лезть.
Уводя машину вверх по склону и одновременно следя за развитием событий, Джек не сразу понял причину все усиливающегося рева справа от их холма и, лишь заняв новую, более высокую позицию, увидел, как на заброшенный аэродром пачками приземляются «середняки» и даже «дабблы», а разгрузившись, тотчас взлетают, освобождая место новым транспортам.
«Наконец-то», – подумал Джек, и ему стало легче. С этого места он видел панораму боя значительно лучше, но стрелять отсюда было бессмысленно – слишком далеко.
Между тем со стороны порта уже пылили по дороге танки, на ходу разворачиваясь в боевые порядки и открывая огонь. Конечно, танки – не совсем то, что здесь требовалось, но Джек был рад и такой поддержке.
Снизу медленно пятился в гору «аметист» – Ковалевский не желал поворачиваться спиной к фронту и был, скорее всего, прав, потому что, в случае появления достойной мишени, развернуться его машине совсем не просто.
Казалось, с появлением танков победа быстро перейдет на сторону людей, однако тут, без фонтанов грунта, из земли вышли три эллипсоида и, тускло сверкнув корпусами в дымном мареве, открыли шквальный огонь, точно выбирая нужные направления.
Джек увидел, как от эллипсоида в сторону их позиций метнулась ракета. Она ударилась в склон у основания холма, и казалось, что выстрел пошел впустую, однако это была торпеда, которая, пройдя в толще горы, взорвалась посреди мелового плато – как раз там, где несколько минут назад находилась вся группа. Взрыв был такой силы, что все вокруг заволокло белой пылью, а пятившийся «аметист» упал на спинной ранец.
Смысл приказа Лефлера стал окончательно ясен.
Усилившийся ветер унес пыль из долины, где уже горели с десяток танков, а вертящиеся в зенитном огне эллипсоиды продолжали стрелять ракетами и торпедами, которые рвались под танковыми порядками, переворачивая по нескольку машин.
Равновесие в этой схватке поддерживали штурмовики, не дававшие кораблям противника подняться выше высот применения зениток. Иногда они проносились на бреющем, отрезая сфероидам путь к отступлению, или вонзали пушечные очереди в заходящего на атаку врага.
«Ну когда же он вступит в дело?» – злился Джек, видя, как поднявшийся «аметист» продолжает пятиться. Казалось, вмешайся он сейчас – и с эллипсоидами будет покончено, ведь пока по ним били малокалиберные артавтоматы. Однако Ковалевский следовал главной установке: либо он стреляет в самую большую мишень, либо в другую, но лишь по приказу.
И вот враг решил, что пришло время применить главный козырь, и из самого густого облака пыли один за другим вышли два огромных сфероида – именно в таком удалось побывать Джеку.
– Тедди, давай на полную! – вне себя заорал Джек, включая управление гранатами. Впрочем, пока стрелять было некуда, большие корабли находились слишком далеко.
Один сфероид двинулся к противоположной стороне долины, а другой скользнул к холму группы Джека.
И тут громыхнули пушки «аметиста». Длинные языки ослепительно желтого пламени ударили в сторону сфероида, и бронебойные снаряды замолотили по матовой обшивке.
С хлестким щелчком разрядился «гаусс» Хирша.
«На семьдесят процентов…» – на слух определил Джек и выстрелил в корабль из пушки, однако даже не увидел маркер снаряда на фоне огня, который извергал «аметист».
Казалось, что пушки «аметиста» не приносят большому сфероиду никакого вреда, однако Джек видел, что Ковалевский снайперски бьет в одну точку, и, если снаряды первой серии отскакивали от корпуса раскаленными шарами, то теперь они впивались в ослабленный корпус и горели в его дряхлеющей обшивке.

110

Снова ударил «гаусс», пожалуй, сильнее прежнего. Джек тоже разрядил свою пушку.
«Аметист» полыхнул еще пару раз, и его магазин иссяк, однако при кажущейся неуязвимости большой сфероид уже имел горящее рассечение, похожее на кровоточащий шрам. С обшивки сыпались искры, а сам корабль снижался и вскоре тяжело осел на грунт, после чего «гаусс» Хирша ударил по нему на полную мощность.
Это послужило началом цепной реакции, когда сфероид разломился по шраму надвое, и из него, словно насекомые из разбитой банки, хлынули десятки станций и трансформеров.
Они сбились в кучу, стреляя из пушек – по сторонам и даже друг в друга. Те, что вывалились первыми, послужили мостом для других, которые начинали стрельбу прямо изнутри разрушенного корабля.
– Всем огонь! – закричал Хирш, и их с Шойбле артавтоматы заработали без остановки.
Джек взял поправку на склон и отстрелил одну гранату, которая влетела внутрь корпуса сфероида. Грянул взрыв – куда большей мощности, чем взрыв гранаты, и наружу вылетело полтора десятка изуродованных машин.
Джек отстрелил другую гранату в гущу копошащихся станций, однако это почти не уменьшило их количество. Корпус корабля продолжал разрушаться, и из него все лезли и лезли станции и трансформеры.
Из «аметиста» выскочил сержант Ковалевский и побежал наверх с автоматом в руках, а рядом с Джеком стали рваться ракеты, которые пачками выпускали юркие станции.
– Джек, уходи на другую сторону, у нас кончаются снаряды! – крикнул Хирш.
– А Ковалевский?
– Я его прикрою!
Но не успел Джек сделать и шага, как в него одна за другой врезались две малокалиберные ракеты, «таргар» опрокинулся на спину, а вся его аппаратура разом потухла.
Джек попытался открыть дверцу, но ее придавил корпус машины.
Должно быть, Тед теперь вызывал его по радио, но и оно не работало – разбита была даже резервная батарея.
Все мысли в голове Джека разом перепутались. Ну и что теперь? Неужели все закончится именно так? «Таргар» был не тяжел, его можно раскачать, чтобы освободить дверцу, но станции бесчинствовали совсем рядом, и Джек чувствовал, как сотрясалась земля от их опор, они атаковали.
В отчаянии он приник к смотровой щели, но в этот момент в небе промелькнула тень, и по «таргару» ударила взрывная волна, отчего робот перевернулся и дверца кабина освободилась.
Не вполне отдавая себе отчет в том, что происходит, Джек выскочил наружу с револьвером в руке, однако тут же закрылся от нестерпимого жара, исходившего от поднимающегося к небу облака догорающей копоти.
Из-под руки Джек взглянул на то, что недавно было вражеским кораблем, однако теперь там оставалось лишь несколько едва шевелившихся трансформеров, все остальное превратилось в свалку закопченного металла.
– Ты в порядке, Джек? – спросил кто-то рядом, но Джек не отреагировал. Тогда его потрясли за плечо.
– Джек, ты в порядке?
Это был Карно, его автомат еще дымился, заправленный последним рожком, бронежилет был исполосован до титановых пластин, а рукоятка ножа и ножны перепачканы коричневой кровью.
– У вас был бой?
– Еще какой! Они наступали на холм со всех сторон и даже высаживали пехоту!
– А Ковалевский? Он где-то здесь…
– Его понесли в броневик, осколочное ранение.
– Он выживет?
– Не знаю.
Между тем в долине еще продолжался бой, и со сторон порта, поблескивая новой бело-голубой окраской, наступали цепи боевых роботов, в первой линии «гассы», во второй – «греи». Станций и трансформеров, прибывших на втором, уцелевшем сфероиде, было втрое больше, но воздушная поддержка и калибр пушек «гассов» делали свое дело. Позиции противника представляли собой сплошной остров огня и черного дыма, а штурмовики поочередно пикировали на врага, сбрасывая бомбы и стреляя из пушек.
Джек понял, что обязан своим спасением штурмовикам, и улыбнулся. Похоже, все понемногу налаживалось.
– Пойдем с нами, в той танкетке, кажется, кто-то остался… – сказал Карно, и Джек послушно поплелся за ним и еще двумя солдатами из разведвзвода.
На месте сожженного сфероида среди разбитых машин стоял на одной гусенице похожий на черепашку броневичок, который и собирался осмотреть лейтенант Карно.
Когда они подошли, один из разведчиков достал нож и, сунув его в какую-то щель на корпусе, ударил по рукоятке рукой. И тут же, неожиданно для Джека, броня раскрылась лепестками, как у цветка, и на залитой кровью платформе они увидели трех нороздулов, двое из которых уже не подавали признаков жизни, а один, судя по мундиру, высокий чин, еще дышал.
– Вы… еще пожалеете… что выиграли это сражение… – прохрипел он. – Вы узнаете… скоро узнаете… с чем вам теперь придется столкнуться…
– Что он этим хотел сказать? – спросил Джек, глядя на бездыханное тело.
– Не знаю, – вздохнул Крафт. – Доложим капитану, пусть теперь он думает.

111

Едва стихли последние залпы и группы пехотинцев на танкетках спустились в долину, чтобы зачистить ее от уцелевших станций, из-за ближайшего холма выскочил небольшой джип и, лавируя среди воронок и остовов горящей техники, помчался к позициям группы.
– Эй, это наш капитан! – крикнул Шойбле, самый глазастый.
– Похоже на то, – отозвался Хирш. Оба «грея» стояли с пустыми магазинами, покрытые пылью и посеченные осколками, а из открытой кабины машины Теда вился ядовитый дымок. Контроллеры питания и проводка были сожжены напрочь, как следствие последнего выстрела «гаусса» – при стопроцентной нагрузке.
Броневик с двумя ранеными солдатами Карно и сержантом Ковалевским умчался в близлежащий порт, а оставшиеся разведчики сидели на присыпанном мелом склоне и молчали, наслаждаясь передышкой.
Капитан Лефлер объехал упавший «аметист» и, остановившись возле «греев», вышел из машины. Карно доложил ему о потерях в живой силе, Хирш рассказал о состоянии боевых роботов.
– Теперь мы не сможем выполнить задачу при штурме объекта, сэр, – сказал Тед, подводя итоги. – Кто же знал, что они на нас так насядут…
– Об этом не беспокойтесь, лейтенант, никакого штурма не будет.
– Не будет? – удивился Хирш.
– Почему не будет, сэр? – спросил Джек, продолжая стоять с револьвером в руке.
– А вы, Стентон, решительно настроены, как я погляжу, – заметил Лефлер и улыбнулся. Он был рад, что группа обошлась без тяжелых потерь, ведь в других подразделениях все было значительно хуже.
– Не будет штурма, потому что противник, на наше счастье, решил, что сможет уничтожить всех прямо здесь. Вы и сами видели, что сил для этого у него было достаточно, но мы оказались лучше. И я рад, что вы так быстро исполняете приказы.
– Вы про отход, сэр? – уточнил Хирш.
– Именно об этом. Сообщение об угрозе в штабе получили загодя, но почему-то не все подразделения ушли со своих позиций.
– В каком штабе, сэр, его же уничтожили? – спросил Карно, и они с Джеком переглянулись, поскольку оба видели, как сфероиды разносили штабные вагончики.
– То, что уничтожили, было лишь обманкой, а для создания видимости штабной работы туда входили офицеры. Под вагончиками был туннель, по которому можно было пройти в безопасный бункер. Когда противник нанес удар, он посчитал, что управление нашими войсками потеряно, и бросил все резервы, чтобы выиграть битву.
– Всего одну битву, сэр? – уточнил Джек. – Но что им это дало бы?
– Еще не знаю, но почему-то битву за Большую крепость они считали для себя очень важной.
– А где этот объект?
– В пятнадцати километрах дальше на север, – ответил капитан, махнув в ту сторону, где еще недавно у горизонта гремели воздушные бои.
– И еще, сэр, – произнес Карно, делая шаг вперед и чуть понижая голос. – Это, конечно, лирика и, возможно, ничего не значит, но «носорог» в полковничьем мундире, там, в разбитом броневике, сказал: вы еще пожалеете, что выиграли эту битву, и вы даже не представляете, с чем вам теперь придется столкнуться.
Капитан снял фуражку и пригладил волосы.
– Может, и лирика, а может, в этом что-то есть. Я приму это к сведению, лейтенант Карно.
– А что там теперь происходит, сэр? – спросил Джек.
– На объекте? Там происходит зачистка, она началась уже давно, когда здесь еще добивали десант. Сейчас оттуда вывозят различные… трофеи.
Капитан так произнес слово «трофеи», что Джек сразу подумал не про оружие и не про хитрую оснастку, которой уже много перевидал при штурме бункеров, наверняка в этот раз было что-то особенное, ну например…
Додумать Джек не успел, в долине раздался хлесткий выстрел «гасса», добившего вскочившего трансформера.
Помимо пехотинцев на танкетках и раскрашенных в бело-голубой цвет роботов, к разборкам завалов и поискам каких-то новых трофеев приступали люди в полувоенной черной форме, прибывавшие на микроавтобусах-вездеходах. Это были коллеги капитана Лефлера, которым не было необходимости носить форму.
– Еще вопрос, сэр, – поднял руку Хирш. – Как вы узнали, что удар по нашим позицииям вот-вот произойдет, неужели расшифровали связь этих инопланетян?
– Инопланетян? – переспросил Шойбле. – Ты сказал – инопланетян? Прошу прощения, сэр…
– А что вас так взволновало, сержант Шойбле? – улыбнулся капитан.
– Ну, я так понял, что раньше все это слово обходили стороной.
– Только потому, что звучит это как-то по-киношному, а вообще их называют чужаками, чужими… Вернемся к вопросу лейтенанта Хирша. Нет, к сожалению, перехватывать сообщения противника пока не удается, у него слишком продвинутые технологии в этом плане, но сеть датчиков, которыми здесь напичкана вся толща земли, определила массу подходящих объектов, их размер и форму. При том, что у нас уже имеется соответствующая классификация вражеских кораблей – крейсер, штурмовики, бомбардировщики, легкие истребители, остальное было делом техники.
– Эллипсоиды были штурмовиками?
– Вот именно. Когда их засекли датчики, стало ясно, что ожидается удар по заранее разведанным позициям.

112

В нарушение инструкции лейтенант Грохам вышел из низкого, будто сплюснутого, лабораторного вагончика и потянулся. Новый, не обмятый спецкостюм шелестел, словно обертка от пирожков. Вообще-то он хотел надеть старый, но начальник запретил. Ты, сказал он, будешь там лицом нашего химико-лабораторного управления, поэтому никаких мятых и потертых комбезов, получи все новое, чтобы выглядел, как человек.
О том, чтобы сделать работу как надо, начальник и думать забыл, его больше беспокоил внешний вид подчиненных, ведь их мог увидеть какой-нибудь генерал, да еще и не простой генерал, а возможно, из Генерального штаба.
Из-за угла выглянул пехотинец.
– Чего вылез? – грубо спросил он Грохама. – В сортир захотелось?
«Ты кому «тыкаешь», тварь? Ты погоны не видишь?» – хотелось крикнуть Грохаму, но он вспомнил, что под комбинезоном погон не видно.
– Просто размяться вышел, чтоб руки чувствительность не потеряли, – ответил он и демонстративно пошевелил пальцами в тонких лакриловых перчатках, теплоизолирующих по пятому классу.
– Ты, это, давай обратно, по инструкции вы должны сидеть в коробке и не высовываться.
– Мы там задохнемся, у нас фильтр барахлит.
– Не мое дело, – отмахнулся пехотинец, выполнявший роль охранника.
– Но ты же отвечаешь за нас и нашу работоспособность, а если мы отравимся углекислым газом, тебя посадят.
– Не-е-е, – погрозил пальцем солдат. – Мое дело уберечь вас от пули или гранаты, а отравления ваши меня не интересуют. Так что выполняй инструкцию и полезай в коробок.
Делать было нечего, и Грохам вернулся в «коробок», где дремал его напарник, старший эксперт лейтенант Фронза.
– Ты куда ходил, в туалет, что ли?
– Разминался.
– Это нарушение инструкции.
– Да достали вы со своими инструкциями, мы здесь третий час торчим, и у меня руки затекают в этой…
Грохам оглядел белые стены, пластиковый потолок и узкие, забранные бронированными жалюзи, окошки.
– Здесь потолок низкий, это угнетает.
– Это нужно для проходимости в бункерах, и ты это прекрасно понимаешь.
Фронза зевнул и попытался почесаться через комбинезон.
– А-а, уже и тебя проняло, – усмехнулся Грохам.
– Три часа ожидания – не шутка.
– Вот и я о том. Говорили, что с ходу к делу приступим, что это ненадолго…
– Кто говорил?
– Капитан какой-то.
– Капитан ему говорил какой-то… Задачу нам ставил майор СГБ, между прочим. Начнем действовать, как только отработают саперы, а у них спешить не принято, сам знаешь. К тому же…
Где-то в туннелях загрохотали очереди – одна, другая, третья… И воцарилась тишина.
– Вот. Теперь понял, почему мы тут зависли?
– Я-то понял, а вот почему нас так рано вызвали, если бункер не зачищен?
– Это не бункер, это скрытый стратегический район. Здесь территория, как у небольшого города. Если ждать, пока все закоулочки вычистят, придется полгода не соваться.
– Ну я бы и не плакал.
– Ты б не плакал, Стивен, потому что ты не патриот и тебе по барабану, что тут, возможно, решается судьба…
– Демократии? – усмехнулся Грохам.
– Может, и так. Мы ведь с тобой не просто химики вонючие, каких в управлении, как блох на собаке, мы, если ты забыл, сотрудники отдела особой лабораторной экспертизы.
– Это да, – улыбнулся Грохам. Про вонючих химиков ему понравилось.
– Вот поэтому все тут может оказаться совсем не просто.
– Как в Сафандере?
– Может быть, даже круче.

113

Спустя полчаса в дверь постучали. Грохам открыл и увидел незнакомого человека в черной робе. У него было осунувшееся лицо, усталые глаза, и он тщательно разминал сигарету, хотя курить не собирался.
– Химики? – спросил он после паузы.
– Эксперты, – ответил Грохам.
– Идемте, сдадим вам объект, и будете работать.
– Вы сапер?
– Начальник смены капитан Лещинский.
– Фронза! – обернувшись, позвал Грохам. – Собирайся, наш выход!
– Ну наконец-то, – вздохнул старший эксперт и принялся снимать с полок пристегнутые ремешками приборы и емкости.
Тем временем Грохам достал со стеллажа раскладную тележку, выбрался из вагончика и за пару секунд собрал транспортное средство, а потом стал принимать у напарника оснастку и укладывать на платформу.
На все сборы ушло полторы минуты. Фронза захлопнул дверь, и они двинулись за саперным капитаном.
– Там осталось несколько панельных мин-ловушек, – рассказывал на ходу Лещинский. – Но мы их обезвредили: топливо вынули, детонаторы распилили. Однако они, заразы, все равно сработают, я имею в виду механическую часть, тогда может вылиться жидкость.
– Жидкость? – спросил Грохам, катя тележку.
– Она безопасная, мы проверили своими тестерами и даже их прибором, один такой у нас имеется. Мы его пять месяцев изучали, пока не научились пользоваться, теперь он здорово помогает.
Они миновали три поста пехотинцев, свернули за угол и пошли по темной галерее, ориентируясь лишь на звуки шагов и эхо.
– Это мы освещение погасили – на всякий случай, – пояснил Лещинский. – Бывают такие активаторы, что на свет срабатывают. Но на месте уже светло, мы там даже софит повесили.
И снова где-то в туннелях застучали автоматы, отчего в темноте становилось жутко, хотя все ходы и выходы здесь тщательно охранялись.
– Никак эта сволочь сдаваться не хочет, – прокомментировал капитан. – Упертые ребята. Проросли в нашу землю, как в свою собственную.
За очередным поворотом стало светлее, показался очередной пост, его занимал боец подразделения СГБ. Погон на нем не было.
– Кто с вами, капитан? – спросил часовой, преграждая дорогу.
– Слушай, у нас мало времени…
– Пусть прикоснутся к датчику, – сказал эсгэбэшник, показывая пластинку размером с записную книжку.
Эксперты коснулись этой пластинки, и охранник пропустил их.
За очередным поворотом оказалось совсем светло, здесь горело штатное освещение и принесенные саперами специальные софиты на телескопических стойках. Дверь в помещение для удобства была снята и стояла в коридоре, а проем караулил еще один эсгэбэшник, чином никак не ниже майора.
Грохам ожидал, что уж этот точно привяжется, но он лишь окинул их оценивающим взглядом и отошел.
Эксперты вошли в просторное помещение, где находились два сапера в пропитанных потом цветастых банданах.
– Мы вот что подумали, Дик, – сказал один из саперов, обращаясь к капитану. – Сбоку три оптических датчика, возможно, держат преломление среды.
– Сольем жидкость, и рванет?
– Очень может быть.
– Что же делать?
Пока саперы терли подбородки, Фронза прошелся вдоль рядов аппаратуры. Они с Грохамом уже не раз видели подобные шкафы и часто вскрывали их, если саперам удавалось снять все ловушки. Иногда саперы проигрывали этот бой и погибали, и тогда экспертам приходилось уезжать несолоно хлебавши и ждать другого случая и других саперов, которым повезет больше. Да и сами эксперты, случалось, рисковали жизнью.
К подобным обстоятельствам сотрудники лаборатории привыкали тяжело. В конце концов, они были выпускниками университетов, а не какими-нибудь закаленными бойцами. Но в последние три месяца работы стало так много, что трудились, обо всем забывая, а если было совсем нетерпеж, просто напивались.

114

Обойдя все помещение, старший эксперт вернулся, остановился у тележки и, посмотрев на капитана, спросил:
– Ну что, мы можем начинать?
– Тут есть проблема, – сказал Грохам.
– Какая? Мы уже вскрывали такой сервер…
– А это сервер? – удивился один из саперов.
– Эй, служивые, обмен секретной информацией запрещен! – крикнул из проема эсгэбэшник, но на него не обратили внимания.
– Короче, тут такое дело, – сказал капитан. – Вот там под стеклом жидкость, видите?
– Вижу, – кивнул Фронза, нагибаясь.
– Она защищает что-то там, возможно, от пыли.
– Она статику снимает, – сказал Фронза и покосился на охранника, но тот промолчал.
– Одним словом, когда мы снимем крышку, мы сделаем это аккуратно, чтобы механика взрывателей, которая теперь не опасна, не разбила само оборудование, понимаете?
– Понимаю, – кивнул Грохам.
– Когда снимем стекло, жидкость уйдет и сработают оптические датчики, а после этого, скорее всего, произойдет взрыв.
– Сразу?
– Нет, не сразу. Жидкость биологически активная, это датчики показали, в ней бактериальный планктон. Значит, иногда эту жидкость меняли, но за определенное время. Скажем, минуты за три.
– Мы уложимся в две минуты, – сказал Грохам. – Схема знакомая, четыре носителя…
– Ну, допустим, они уложатся вовремя, – сказал один из саперов. – А что делать потом?
– Бежать, – усмехнулся Лещинский.
– А если там тонна взрывчатки?
– С чего тонна-то? – возразил другой сапер. – Тут стоит заряд, необходимый для ликвидации носителей информации, а тонна – это слишком.
– Согласен, тонны тут не будет, – сказал капитан. – Итак, мы начинаем сворачивать свое барахло, а вы понемногу разворачивайте свои причиндалы.
После этих слов специалисты взялись за дело, саперы сворачивали провода тестеров, складывали предметные столики и выносили все это из помещения. Поскольку существовала угроза взрыва, самое ценное уносили подальше, аж за второй поворот, а столики оставляли в коридоре.
Через пять минут и те и другие закончили. Саперы освободили комнату, а эксперты развернули свое оборудование и самое главное – четыре контейнера со сверхохлажденным жидким агентом, в который помещали носители из серверов инопланетян.
– Ну что, готовы? – спросил экспертов капитан.
– Готовы.
– Так, Джон, сколько у нас баллонов с пеной?
– Шесть!
– Сцепи хомутом все чеки, чтобы сорвать одним движением. Мы с Финном снимаем стекло и страхуем ребят, а как только все выскочим, ты забрасываешь баллоны и летишь за нами. Усек?
– Усек, командир.
– Ну, тогда начинаем…

115

Взрыв прогремел в тот момент, когда эксперты с тележкой в сопровождении саперов уже выбегали из-за второго поворота. В спины ударила взрывная волна, но уже заметно ослабленная.
– Ну, удачи, коллеги! – крикнул на прощание капитан, которого уже оттесняли набежавшие бойцы СГБ.
Бегущим кортежем они сопроводили экспертов до их вагончика, помогли забраться туда со сверхважным грузом и, подцепив электрокаром, потащили по галереям к выходу. При этом одна группа бойцов бежала впереди, заглядывая за каждый поворот, а еще четверо висели на подножках вагончика, вертя головами и держа автоматы наготове.
Несмотря на то что покрытие в бункере было ровным, вагончик бросало из стороны в сторону. Эксперты ругались, набивали шишки, но пуще всего берегли тележку, ведь на ней стояли контейнеры с носителями.
На них, как считало командование СГБ, находилась какая-то сверхважная информация.
Вскоре колеса зашуршали по гравию, и вагончик наконец остановился.
– Вроде выехали, нет? – спросил Грохам, припадая к окошку, в котором забрезжил дневной свет.
– Вроде, – выдохнул Фронза, сдергивая с головы пластиковый капюшон и промокшую от пота хлопковую маску.
Грохам распахнул дверцу, полагая, что пора пересаживаться на геликоптер, но карауливший снаружи охранник грубо затолкнул его обратно.
– Куда прешь?! – заорал он.
– Но нам нужно лететь!
– Сиди и жди, сейчас полетишь, борт уже в воздухе!
– Что он сказал? – спросил Фронза, когда Грохам шлепнулся на раскладной стул напротив него.
– Сказали ждать, – угрюмо ответил тот, и в этот момент послышался шум приближавшегося геликоптера. Вагончик затрясло от ударов спрессованных воздушных струй, а потом по стенкам шваркнула тросовая оснастка.
– Эй, да они нас прямо так потащат! – догадался Фронза, припадая к окошку, за которым носились эсгэбэшники.
И он оказался прав. Вагончик зацепили тросами, заблокировали дверь, чтобы никто не вывалился, и тяжелый геликоптер потащил его в небо, отчего у Грохама едва не случился обморок.
– Эй, ты чего? – спросил его Фронза.
– Высоты боюсь…
– Ты же сто раз летал!
– В вагончике – ни разу. Как же качает, Бен… О нет, я сейчас блевану…
– Я тебе блевану, носители испортишь!
Так, с приключениями, эксперты провели в воздухе еще сорок минут и вскоре приземлились во дворе родного управления, где их ожидало все начальство, вплоть до трезвого, по такому поводу, полковника Кейси, который даже надел новые ботинки.
Однако больше, чем сотрудников лаборатории и начальства из управления, во дворе оказалось людей СГБ. Они стояли у ворот с обеих сторон, они располагались вдоль бетонного забора, они даже дублировали внутреннюю охрану, пожирая их пончики, воруя жвачку и подчищая оставшиеся с Нового года чипсы.
– Пошли, ребятки, пошли! – кричал Кейси, когда Грохам и Фронза выкатывали тележку.
– Давай-давай! – вторил ему заместитель – майор Жур, больше заботившийся о том, чтобы хорошо выглядеть в глазах СГБ, ведь у него был «залет» из-за пари на дежурстве.
– Вперед, ленивцы! – прокричал капитан Лизерман, управлявший подотделом тонкой механики, к которому относились Грохам и Фронза.
– Добрый день, сэр! – на бегу поздоровался Грохам.
– И тебе того же, бездельник! Как все прошло?
– Был взрыв, но мы успели смыться – спасибо саперам!
– Саперам спасибо. А как носители?
– Сняли без шума! Дверь придержите…
– Уже…
Они проскочили мимо бойцов СГБ, слегка прищемив их створками, и понеслись дальше по пропахшим дезинфекторами коридорам. Где-то сзади поспешали начальство и высокие гости, но эксперты их ждать не собирались, лаборатория была царством молодых, быстрых и дерзких – кто не успевал, тот… не успевал.
– Извините, сэр, лифт рассчитан на четверых!
– Но вас только трое!
– А тележка – четвертая! Извините…
Створки захлопнулись, и все трое рассмеялись.
– Чего ржете, дураки? Он вам потом это припомнит. Жвачку хотите?
– Фирменная? – уточнил Грохам.
– Она самая, берите, до понедельника нового завоза не будет.
– Нам вас не хватало, сэр.
– А я, напротив, наслаждался относительной свободой. Все, приехали.
– Кто нас там ждет? – спросил Фронза, выкатывая тележку в коридор.
– Ярно и Холидей. Они дешифратор третий час прогревают, сказали, что им это уже не нравится.
– Кто бы сомневался, – буркнул Грохам.

116

Заслышав шум, Ярно и Холидей вскочили с раскладных стульчиков и стали торопливо натягивать антистатические перчатки.
– Неужели это они?
– А кто же еще?
– Может, это Буррен мчится в туалет?
– Думаешь, консервы были просроченные?
– Ночью я испытывал некоторое беспокойство…
– Ты, но не Буррен, у него желудок из керамики, его ничем не проймешь… Нет, Ярно, это точно они!
Двустворчатые двери распахнулись, как от ударной волны, и первым в помещение ворвался капитан Лизерман.
– Готовы, бездельники?
– Как никогда, сэр! – ответил Ярно. – Эй, а носителей, что ли, четыре штуки?
– А ты сколько ожидал?
– Холидей сказал, три.
– Не бреши, рыжий, ничего я тебе не говорил! – возмутился Холидей.
– Но кто-то же говорил, не мог я сам придумать, – бурчал Ярно, вскрывая контейнер и укладывая в ванночку со стабилизатором первый из носителей. – Клеммы целые?
– Целые, я проверял! – соврал Грохам. Не мог он там ничего проверить, потому что времени у них было в обрез. – Ты, главное, щупом води осторожнее, а то с твоими руками…
– Все нормально с моими руками. Холидей, готовь второй…
– Ты еще этот не опознал.
– Сейчас опознаю, – уверенно заявил Ярно, поочередно дотрагиваясь тонким щупом до каждой из полусотни едва заметных отверстий.
Показания со щупа снимали датчики, выводя информацию на монитор сервера-дешифратора.
– Так, первая есть! Сэр, подцепить сможете?
– Разумеется, коллега… – отозвался капитан Лизерман и, взяв зеленый световод с наконечником, вставил в обнаруженную «живую» клемму.
– Сэр, сюда нельзя! Сэр, выйдите за демонстрационное стекло! – закричал на кого-то Фронза, но никто из экспертов на это не обратил внимания – команде требовалась полная концентрация.
– Да я полковник СГБ!
– Мне все равно, кто вы… Выйдите немедленно!
Послышался шум борьбы.
– Но, молодой человек, у меня полномочия!
– Выйдите за стекло, вы можете все испортить!
– Я оттуда ничего не увижу… Как я буду писать рапорт?
– Возьми пистолет и прекрати это! – не поворачиваясь, крикнул Лизерман.
– Есть, сэр! – с готовностью отозвался Фронза, и полковник сдался.
Он не исключал, что его здесь действительно пристрелят, в его собственной практике такие случаи бывали. К тому же здешние сотрудники вели себя весьма дерзко, они игнорировали воинские звания, не отдавали честь и ходили одетыми не по форме. Не военные, а партизаны какие-то.
Впрочем, полковник знал и то, с каким трудом отыскивали этих одаренных умников, как их пестовали, оплачивали за казенный счет образование, и самое главное – толк от этого был.
А отчет можно написать как-нибудь. Сколько этих отчетов было, и все обошлось, главное, чтобы начальству нравилось.
– Сэр, цепляйте второй! – скомандовал Ярно.
– Молодец, рыжик. Беру синий?
– Да, по новой схеме вторым идет синий… Внимание, третья клемма найдена! Осталась одна, Холидей! Сегодня ты будешь посрамлен!
– Не посрамляй и не посрамляем будешь, – ответил Холидей. – Готовлю второго воробушка?
– Готовь!
– Так, вторую подсоединил, – доложил капитан. – Работа сегодня идет хорошо…
– Это потому, что Ярно трезвый, – заметил Грохам, и они с Фронзой захихикали.
– Смеяться будем, когда выясним, какое у них подключение, индивидуальное или сетевое, – заметил капитан. – Что скажете, съемщики?
Фронза с Грохамом переглянулись. Неужели прямо сейчас надо рассказывать, как они, сбивая пальцы, тащили из скользкой жидкости эти носители?
– Там было не до этого, сэр, к тому же носителей было четыре…
– А вы сколько хотели? Два?
– Нет, ну мы понимали, что комплекс большой, рассчитывали на три…
– Да, мы рассчитывали на три, – поддержал напарника Фронза.
– Третья клемма, сэр! – сообщил Ярно тоном победителя. – Принимайте!
– Принимаю. Цепляю на красный. А что ты думаешь?
– Думаю, подключение индивидуальное.
– Почему?
– Очень большие носители, нагреваются медленно.
– Да, медленно, – согласился капитан, посматривая на монитор. – Но все равно охлаждать придется. И уже на втором.
– Держите четвертую клемму, сэр! – объявил Ярно и, распрямившись, перевел дух. – Второй приготовил, Холидей?
– Уже в ванне.
– Что там на экране, сетевой или индивидуальный? – спросил капитан, подключая тончайший световод к четвертой клемме.
– Пока не видно, контакт плохой.
– Ставки принимаете, сэр? – спросил сзади Грохам.
Но капитану было не до шуток. Не до шуток было всем, ведь в случае сетевого подключения даже небольшой сбой в одном из носителей исключал запуск остальных.
С индивидуальной схемой было проще: если не работал один носитель, можно было взять информацию с остальных, при том что часто данные на носителях взаимно дублировались.
– Ах, задница! – воскликнул Ярно, когда обозначилась схема подключения. – Один блок появился полностью, а три других остались едва обозначенными.
– За работу! Вы должны делать все быстро! – закричал капитан, и Ярно принялся тестировать второй носитель, а первый с подсоединенными проводами Холидей переставил на столик с высокими бортиками.

117

Несмотря на все старания группы, работа шла все медленнее. То ли оборудование подводило, то ли Ярно становился менее везучим, но второй носитель подсоединяли в течение получаса и полностью подключили уже на пределе критических температур.
– Есть, сэр! Принято на баланс! – закричал Ярно, когда и второй носитель проявился на диаграмме.
– Ладно, Ярно, отдохни немного, а ты, Холидей, берись за щуп, – приказал капитан.
– Я вообще-то не совсем по этой части, – начал было тот, но встретив взгляд Лизермана, тотчас взялся за инструмент, а Ярно достал из контейнера носитель и переложил в ванночку с антистатической жидкостью.
– Сэр, мы определенно не успеем подключить его до перегрева, – сказал Ярно.
– Достаньте запасной хладагент и лейте прямо в ванночку…
– Но если будет парить, я ничего не увижу, – напомнил Холидей, несколько неуверенно действуя щупом. – Ух ты, одну нашел! Рыжий, слышишь?
– Новичкам везет.
– Просто удача любит… брюнетов… Готовьте синий поводок, сэр, я нашел вторую клемму!
– Так, может, не лить агент, сэр? – спросил Грохам, останавливаясь со спецтермосом. – Успеем так подключить?
– Может, успеем, а может, нет… Давай понемногу, с уголка, Стив, нам рисковать нельзя, у нас тут сетевая схема, если ты не забыл.
После добавления хладагента в ванночку, где находился третий носитель, Холидею стало труднее работать. Испарения, считавшиеся нейтральными, вызывали у него кашель и слезы.
– Это у тебя нервное, Холидей, возьми себя в руки! – требовал капитан, но это не помогало, время шло, а они застыли на третьей клемме третьего носителя. Пришлось снова браться за дело Ярно, и вскоре третий носитель был подключен.
– Ну, ребятки, еще один, и мы в дамках! – с наигранной веселостью произнес капитан, хотя у него уже разламывалась спина и глаза слезились от напряжения. И тут оказалось, что хладагента осталась лишь пара капель и они ушли в ванночку еще до погружения четвертого носителя.
– Фронза, беги к Буррену! – закричал Лизерман, и лицо его сделалось красным. Фронза пулей вылетел из бокса, проскочил мимо перепуганных начальников и затопал по коридору.
– Ярно, давай работать! Нельзя терять ни секунды.
– Но температура, сэр…
– Сейчас принесут хладагент, и все будет в порядке, давай, щупай.
Ярно начал работать, и через несколько секунд примчался Фронза – аж с двумя термосами!
– Сэр, вот полторы меры достал, но за мной Буррен гонится, он сказал, что это из заказа два ноля пятнадцать. И что…
Договорить он не успел, в лабораторию ворвался тот самый Буррен, но, натолкнувшись на все руководство управления, сбавил обороты и, извинившись, выскользнул в коридор.
– Давай, не тормози! Убьем этот носитель – потеряем всю сеть!..
– И кто только придумал делать связки из четырех носителей, – пробурчал Ярно, осторожно работая щупом и стараясь не смотреть на монитор, где температура антистатической жидкости, в которой находился носитель, стремительно подбиралась к красной – критической – зоне.
– Внимание, добавляю… – сообщил Фронза, прямо из термоса наливая агент.
– Как ты, Ярно? Тебя не сменить? – спросил капитан, помня, что Ярно плохо реагировал на пары агента.
– Нет, я в порядке, сэр. Я справлюсь.
После добавления агента температура почти выровнялась. Она продолжала подниматься, но уже значительно медленнее.
«Двадцать минут у нас есть», – подумал капитан, однако мысль эту не озвучил, его люди и так нервничали.
Можно было, конечно, вернуть носитель в контейнер и в течение часа добавлять туда агент, чтобы снизить температуру. И снова попытаться подключить его уже в спокойной обстановке, однако температурные пики были вредны для носителей, тем более таких, которые принесли в этот раз, – повышенной емкости. Капитан даже не пытался прикидывать, сколько в них информации, и на всякий случай подумывал о том, чтобы бросить, в случае чего, кабель до старого хранилища, до подвала здания. Год назад они полностью перешли на новое оборудование, однако старые мощности еще не демонтировали, и весь архивный блок был в состоянии принять приличное количество информации.
– Есть первая клемма! Принимайте, сэр!
– Принял, подключаю. Фронза, добавь.
– Понял, добавляю.
Облако агента поднялось над ванночкой, но Ярно сдул его в сторону и продолжил работу.
«Может, сказать Грохаму, чтобы тащил кабель?» – подумал капитан, покосившись на лейтенанта, который стоял закусив губу и переживал вместе со всеми этот драматический момент. Но нет, капитан решил не спешить, боясь спугнуть удачу, ведь пока у них все шло нормально. Ну, кроме слишком быстрого роста температуры. Эх, зараза! Ну что ж он так быстро греется?
– Фронза, добавь…
– Добавляю.
«Это нервы, или мы действительно не успеваем?»
– Фронза, ты добавил?
– Есть вторая клемма!
– Принимаю, Ярно! Ты молодец…
– Стараюсь.
– Холидей, а ты курить бросил? – неожиданно спросил капитан. Пожалуй, даже неожиданно для самого себя, однако он должен был что-то сказать, чтобы разорвать это тягучее и мучительно время, которое жгло легкие и туманило рассудок. Победа или провал? Что же будет?
– Я никогда не курил, сэр.
– Ну, в школе наверняка покуривал…
– Есть третья клемма! – воскликнул Ярно, и его голос сорвался. – Уф, зараза, ну и жара!
«Вот прибил бы за такие слова!» – внутренне вознегодовал капитан. В самом деле, ну разве можно такое говорить, когда носитель так быстро греется?
– Сэр, я подолью…
– Подлей, – разрешил капитан, стараясь не замечать, как Фронза на него посматривает.
– Сэр, температура не падает…
– Ну и хрен с ней.
– Сэр, вообще-то она уже… В критической зоне…
– Фронза, тебе заняться нечем?! – оскалился капитан, и лейтенант отшатнулся.
– Сэр, есть четвертая клемма… – сообщил Ярно.
– Молодец, а чего такой унылый голос?
– Сэр, похоже, он того…
– Кто он, Ярно? Убери щуп, ты мне мешаешь.
– Похоже, он погас, реакции совсем незаметные, график едва проходит.
– Помолчи немного, я сейчас занят, – ответил капитан, подсоединяя последний световод к уже, возможно, погибшему носителю.
«Как принято говорить, медицина здесь бессильна. Или еще не все потеряно?»
– Итак, я закончил, – сказал капитан, отходя от ванночки. – Фронза, подлей…
– Слушаюсь, сэр, – ответил лейтенант, исполнив приказание, но при этом посмотрел на капитана, как на сумасшедшего.
– Что там у нас происходит, Ярно? – спросил Лизерман как ни в чем не бывало.
Ярно покосился на своих коллег, потом пожал плечами.
– Пока… Пока данных нет.
– Ну, подождем, – сказал капитан, хотя ждать было нечего, подключенный носитель не определялся.

118

Лизерман подошел к экрану и угрюмо уставился в эту злосчастную пиктограмму – первый носитель, второй, третий… А четвертого не было. Неужели неудача?
– Сэр, похоже, у него того – судороги… – заметил Холидей, указывая на ванночку, в которой лежал четвертый носитель.
– Похоже на то, – вздохнул капитан, но тут заметил, что и три остальных носителя начали вибрировать, однако пиктограмма оставалась неизменной: три в наличии и один не подключенный.
Вдруг заработал архивный блок, в который полилась информация.
– Ярно, что происходит?! – воскликнул капитан.
– Попробую сменить масштаб чувствительности датчиков!
Несколько ударов по клавишам, и на пиктограмме появился четвертый носитель, однако ничего не изменилось, все четыре носителя работали в унисон, продолжая сгружать в архивный блок информацию.
– Так! Быстро на экран диаграмму заполнения! – приказал капитан.
– Да у нас там с запасом, сэр! – переведя дух, ответил Холидей. После включения четвертого носителя кричать от радости никто не решался, но все считали, что можно расслабиться. Все, кроме капитана.
– Вот, сэр! – отрапортовал Ярно, открывая нужное окно. Пока он не видел причины для новых огорчений, однако тревога капитана начала передаваться и ему.
– Смотри, какая скорость заполнения!
– Имеем заполнение пять процентов… Ой, уже шесть!..
– Фронза! – крикнул капитан, резко повернувшись.
– Слушаю, сэр!
– Быстро вниз, вышибай ногой замок в старой серверной и включай рубильник! Через десять минут весь архивный блок должен быть готов принимать контент! Понял?
– Слушаюсь, сэр, а если там заполнение?
– Никакого заполнения там быть не должно, а если кто-то что-то хранил – не наши проблемы, у меня разрешения не спрашивали! Все уничтожить и освободить пространство! Пошел быстро!
Фронза унесся в коридор, а капитан наставил палец на Грохама.
– Ты бежишь к аварийщикам и сразу хватай у них терраватный кабель! И ни слова не говоря беги сюда!..
– Но он короткий! – напомнил Холидей, когда Грохам тоже убежал. – По коридорам мотать – не хватит!
– А кто сказал, что по коридорам? Открывай окно и свяжись с Фронзой, пусть не только замок ломает, но и окно разобьет – там в углу оно не открывается!
– Капитан!
Лизерман обернулся и увидел эсгэбэшника, того самого, который рвался поближе.
– Капитан, мои люди уже открыли ключом вашу серверную!
– Спасибо, сэр.
– Какое окно там нужно разбить?
– Сейчас прибежит Фронза и все покажет. Спасибо еще раз.
Вскоре появился Грохам с огромным мотком световодного кабеля.
– Ой, у нас уже пятнадцать процентов заполнения! – подал голос Ярно.
– Куда его? – спросил Грохам.
– Клади к архивному блоку и сразу в разъем. Где аварийщики, кстати?
– Бежали за мной! На лестнице отстали! – засмеялся Грохам.
– Значит, сейчас будут здесь… – сказал капитан, расхаживая по помещению, как полководец, руководивший сражением. Он уже отдал все необходимые приказы, и, пока они исполнялись, ничего поделать было уже невозможно. Только ждать результатов.
В демонстрационную часть влетели двое сотрудников аварийной поддержки. Как и Буррот до них, они прибежали скандалить, но тоже нарвались на начальство и остановились с открытыми ртами.
– Что от них требуется, Лизерман?! – крикнул из-за стекла майор Жур.
– Сколько у них еще кабелей?
– Сколько у вас кабелей? – продублировал вопрос майор.
Аварийщики что-то пробубнили.
– Два полуторных! – ответил за них майор.
– Пусть тащат оба! И пусть не забудут разветвители – два разветвителя! Один сюда и другой в старую серверную! – крикнул капитан.
– Все слышали? – спросил майор. – Исполняйте!
Когда аварийщики выскочили вон, Жур подошел к демонстрационному стеклу и, опершись на него ладонями, сказал:
– Неужели это никогда не кончится?
Полковник Кейси недовольно на него покосился, пожевал губами, но ничего не сказал.

119

Между тем разбуженные носители продолжали сбрасывать информацию, заполняя архивный блок рекордными темпами. Ярно уже откровенно нервничал, глядя на графики показателей, ведь он думал, что самое сложное уже позади. И ошибся – самое сложное только начиналось.
– Сэр, я подсоединил кабель! – сообщил Холидей.
– Ну так спускай его вниз!
– Они готовы принять его, капитан! – поднял руку эсгэбэшник.
– Спасибо, сэр! Держите с ними связь, пожалуйста…
Эсгэбэшник улыбнулся. Впервые ему была приятна благодарность обыкновенного капитана.
Через десять минут соединение по одному кабелю было налажено, но, посмотрев на скорость заполнения архива, капитан решил рискнуть и прервать работу, чтобы установить все три.
Странное поведение сети носителей и плотность потока информации заставляли его готовиться к новым сюрпризам.
– Ну что, сэр, разрываем? – спросил Холидей, когда принесли еще два кабеля и разветвитель.
Лизерман еще раз взглянул на ползущие вверх по экрану графики и сказал:
– Рвем! Давайте быстрее!
Стоявшие за стеклом начальники стали вытирать лбы платками, а бросивший курить эсгэбэшник зашарил по карманам в поисках сигарет.
Лишь капитан Лизерман продолжал внешне оставаться спокойным, в то время как Ярно уже был близок к обмороку.
«Лишь бы не грохнулся, сейчас совсем не время», – подумал капитан, заметив его состояние.
Наконец соединение с большим запасом проводимости было налажено, заполнение архива составляло уже восемьдесят пять процентов.
– Шлюз! – крикнул Холидей и показал капитану большой палец.
– Отлично, – улыбнулся тот и облегченно вздохнул.
Между тем скорость загрузки архива стала снижаться, и на девяносто двух процентах загрузка, казалось, остановилась. О том, что какой-то обмен еще продолжался, можно было судить только по диаграмме, а приемные устройства больше не шумели, наступила тишина.
– Ну и что, сэр, справились? – спросил через минуту Холидей.
Капитан не ответил, как-то все это было нелогично. Как будто вражеские танки шли на тебя в атаку, а потом вдруг разом растворились в воздухе. Так не бывает.
– Ярно, финальный файл пришел?
– Нет, сэр, но он очень маленький.
– Я не о том, что он маленький, я хочу знать, сколько еще осталось на носителях…
Ярно стал открывать необходимые окна, выкладывая их в верхней части монитора, получалось красиво.
– Итак, сэр, носители практически пустые, мы выбрали их досуха, но…
– Что?
– Там какой-то запуск начался, активизировалась микропрограмма…
– У нас?
– Нет, в носителях.
– Они снова начали вибрировать, сэр! – сообщил находившийся в резерве Грохам.
Капитан подошел к предметному столу, который теперь едва не ходил ходуном. Носители поочередно вздрагивали, вызывая рябь на жидкости в ванночках.
– Там что-то происходит! – закричал Ярно, пятясь от монитора и указывая на него пальцем, как будто увидел привидение.
– Где происходит? – строго спросил Лизерман, чтобы пресечь эту панику.
– Носители разгоняются, они впятеро увеличили энергопотребление!
– И что с того?
– А зачем им электричество, они же пустые?
Вдруг снова заработали системы охлаждения архивного блока, и в него полилась информация, которая за несколько секунд затопила остававшийся свободный объем.
Щелкнула отсечка, и информация пошла через аварийные кабели.
– Что происходит, Ярно? Откуда контент?
– Они… – вспотевший Ярно тыкал пальцем в монитор. – Они пустые, сэр. Информация с них не считывается, она в них…
– Генерируется, что ли?
– Получается, что так. То есть она поступает в реальном времени, сэр! Разве такое может быть?
– Может, в них приемное устройство? – предположил Грохам. – Недаром же у них сетевое соединение…
Капитан постоял еще пару минут, глядя, как водопад данных почти с осязаемым ревом уносится вниз – в хранилище старой серверной, потом вышел в демонстрационную и, подойдя к эсгэбэшнику, сказал:
– Сэр, я должен доложить вам, что в данный момент мы находимся на прямой связи и получаем информацию в реальном времени.
– А от кого?
– От вражеского штаба, сэр. Возможно, они еще не знают о захвате оборудования и шлют новые директивы.
– А что в этих директивах?
– Они идут в зашифрованном виде, и, если все закончится хорошо, мы начнем их расшифровку, а пока мы можем только накапливать.
– Спасибо, капитан, я прямо сейчас доложу руководству.
Лизерман кивнул и вернулся в бокс. Диаграмма показывала заполнение старого хранилища на тридцать пять процентов. Неужели и этого будет мало?
Капитан вздохнул и, взяв со стола салфетку, отер лицо. Нет уж, если такое случится, тут даже он виноват не будет.
– Сэр, прошел замыкающий файл, – сообщил Ярно.
– Отлично. Сколько там в подвале?
– Сорок два процента.
– Хорошо. Но теперь всю эту хреновину нам еще придется перелопачивать.
– Ну что, Лизерман? – спросил через стекло полковник Кейси.
– Порядок, сэр. Справились.
– Ох… – покачал головой майор Жур. – Ну это была схватка, какой никогда в нашем химуправлении не было.
– Да уж, – согласился полковник. – Понервничали, называется.
– Я сегодня точно нажрусь…
– А так бы не нажрался? – усмехнулся полковник.
– Не нажрался бы. Я до четверга в завязке.
– Ну тогда и я нажрусь. Тем более что я не в завязке.

120

Генерал-полковник Штерн работал в предметном зале уже седьмой час, а дел все не убавлялось. То, что отправлялось на места, как принятое решение, вскоре возвращалось в генштаб с пометкой «новые данные». Это означало, что, пока Штерн занимался другими делами, одобренная им операция проводилась – с хорошими или плохими результатами – и возвращалась к нему уже в виде отчета.
У Штерна на местах имелось более пятидесяти заместителей, однако армия долго находилась в бездействии, и начальники разучились работать, разучились брать на себя ответственность и все валили на начальство.
Помимо поступавших докладов с мест требовалось обращать внимание и на трехмерные голографические диаграммы, вертевшиеся в воздухе на всем пространстве огромного зала. Они все время менялись, показывая положение дел на каждой планете в отдельности.
В одном месте проводилась крупная операция, от которой зависело, кто возьмет верх на отсталой малозаселенной планете – армия или чужаки. В другом ситуация была иная – базы чужаков небольшие, но их много, они хорошо организованы и при падении одной гарнизон уходит на другую.
Туда бы двинуть крепкие силы, чтобы прихватить их везде и сразу, но армия не резиновая, в других местах тоже припекало.
– Что там еще? – спросил Штерн у появившегося в «фонаре» своего помощника майора Лунца.
– Сообщение с Зегета, сэр. Просят вашего внимания.
– Что, очень драматично?
– Нет, сэр, напротив, они озадачены тем, куда девать трофеи.
– Вот дураки, – покачал головой Штерн. – Ты вот что, майор, ты же офицер, а не дерьмо собачье, правильно?
– Так точно, сэр.
– Приказываю тебе лично проводить отбор. Если подобная чепуха, отвечай: на ваше усмотрение. А если видишь, что там действительно без меня никак, тогда приноси.
– Слушаюсь, сэр!
– Иди. То есть погоди. Как, по-твоему, сколько бумажек ты принесешь мне из этого потока?
– Семь процентов, сэр.
– Правда, что ли?
– Уже подсчитал.
– Ну, давай действуй. И скажи, чтобы мне сюда чаю принесли, а то сижу на этом холоде в хрустальном стакане и без чая. А еще без сигарет.
– Сейчас все будет, сэр.
– Погоди… – начштаба посмотрел на сполохи одной из голограмм, вроде где-то назревали большие перемены. Кажется, район Карниф, где будто бы видели десантные корабли пришельцев, но ничего конкретного – только слухи.
– Там где-то должен быть начальник военной разведки…
– Он трезв, сэр, но находится внизу, его не пропускают через четвертый уровень безопасности.
– А что у него не так?
– Где-то потерял свой пропуск.
– А ты говоришь – трезвый.
– Он трезвый, сэр, но ночевал не дома.
– Ишь ты! – удивился Штерн. – Ладно, распорядись, чтобы его оформили как гостя начальника штаба. Как-то так.
– Сделаем, сэр.
– Ну иди. И чаю мне принеси и сигарет, но сам я не курю…
– Я помню, сэр.
Майор вышел, а генерал-полковник вытащил ноги из тесных ботинок и сунул в мягкие шерстяные боты, которые всегда дожидались его в «стакане» – прозрачной цилиндрической кабине, откуда он мог наблюдать за всем, что творилось в предметно-тактическом зале.
Его в этой кабинке никто не видел, а он видел всех и даже мог через мониторы заглянуть на посты координаторов, связистов, тактиков ближнего уровня, в курилку электриков и даже в столовую.
Позиция замечательная, если бы только не это странное ощущения холода и даже сквозняка. По первости Штерн даже чихал после посещения наблюдательного пункта и, сколько инженеры ни заверяли его в безопасности этого места в смысле сквозняков, он завел там шерстяной шарф, старомодные ботики и чай с вареньем. И простуды отступили, а в процессе наблюдения за оперативной обстановкой появились мотивы зимних посиделок у камина.

121

После включения Лунца в сортировку у начштаба поубавилось бестолковой работы.
«А ведь не такой дурак этот майор, каким мне его расписывали…» – подумал Штерн, заранее сожалея, что и Лунца придется выгнать, если СГБ завербует майора.
Пока Лунц справлялся, хотя, по сведениям Штерна, местные уже испытывали майора на стойкость. Под местными подразумевался персонал службы начальника штаба – секретари из сержантского состава, водители персональных автомобилей, личная охрана за пределами здания и даже приносящие чай официанты.
Не успел Штерн подумать, что пора уже появиться старине Роджерсу, как начальник военной разведки прибыл в «выездную резиденцию» – в большой кабинет, к которому примыкал «стакан».
Штерн опознал его по характерному сопению перебитого носа – памяти о спецназовской молодости, ну и по тому, что охрана пустила его в кабинет. Подобные льготы распространялись только на Роджерса и премьер-министра. Ну, еще и на министра обороны, но уже после Роджерса.
– Ну что, не арестовали тебя? – не оборачиваясь, поинтересовался Штерн и улыбнулся.
– Хреновый повод для злорадства, Клаус.
Роджерс обошел стол и уселся в большое кожаное кресло начальника штаба.
– Я потерял свою генеральскую карточку.
– Ай, какие неожиданные новости, – сказал Штерн и развернулся на вращающемся стуле. – Как будто это случилось с тобой впервые. И это начальник военной разведки! Как тебя самого еще не украли на органы?
– Кому нужна моя печень, Клаус? А вот карточка – да, по ней можно снять мои пенсионные накопления за последние полгода и пройти в наш штабной комплекс незамеченным. Ты представляешь, какая хохма?
– Нет, Сэм, у нас очень хорошая охрана. Они даже тебя дальше четвертого периметра не пустили – не поверили биометрическим данным. Что с ними случилось, у тебя уменьшился пенис?
Роджерс не ответил, и какое-то время они молчали.
– А вот ты когда-нибудь думал, что солдат можно накапливать, не давая им жрать и не мешая думать о бабах?
– Ты об анабиозе?
– Очень удобная штука, кстати, я тут читал один отчет… Ох, Клаус, трудно нам придется с этими мотовилами, уж больно они циничные. Мы так со своими людьми поступать не можем.
– В военное время всякое бывает, – пожал плечами Штерн. – Мне тут от Джоука писулька пришла…
– Да ну? И что он?
– Обещал сегодня вечером скинуть какую-то «бомбу»…
– Я знаю, с чем это связано.
– С чем?
– На Флаксе накрыли огромную базу пришельцев, десятки гектаров площади, представляешь?
– И что там?
– Не знаю, но Джоук наверняка тебе расскажет.
– Нам расскажет, Сэм. Ты приглашен официально. Мне кажется, что в этот раз действительно будет «бомба», и я вызвал всех ключевых лиц. Придется принимать быстрые и нелегкие решения.
– Значит, примем.
– Кстати, я давно удивляюсь, почему тебя еще не выгнали? Ты бываешь трезвым только в пятницу.
– Пятница – конец недели, нужно привести дела в порядок.
– Ну так почему тебя не выгнали, если ты пьян во все остальные дни?
– А кому какое дело, в какие дни я пью, если с работой справляюсь, Клаус? Информация идет, агенты работают, региональные бюро жужжат, аж задница в мыле. Ну кто при таком раскладе живого человека с должности выпихнет?
– Я бы выпихнул.
– За что?!
– Ни за что. В воспитательных целях.
В кабинет вошел Лунц, за ним проследовал официант, который принес чай с вареньем на две персоны.
– А это у тебя что? – спросил у майора наблюдательный Роджерс, указав на «голову аборигена Тото» – чугунную композицию, «курившую» сигареты, что создавало нужную дымную атмосферу, ценимую начальником штаба.
– Это для генерал-полковника, сэр, – ответил Лунц, адресуя Роджерсу короткий кивок. Аборигена он нашел в специализированном магазине для наркоманов с аристократическими замашками. Голова предназначалась для курения опиума и насыщения атмосферы молодежных тусовок, но Лунц приспособил ее для своих целей.

122

Поскольку работы у всех служб было завались, на казарменное положение перешли без всяких приказов. Теперь шел второй час ночи, это время в генштабе называли вечерним.
Штерн накануне принял душ, проспал четыре часа и теперь чувствовал такой прилив сил, что, казалось, мог бы в одиночку выиграть войну.
У Роджерса в здании тоже имелись свои покои, но в кабинет начштаба он заявился в своем обычном состоянии – словно вечнозеленое растение. По нему нельзя было понять, то ли он не спал трое суток, то ли минуту назад проснулся.
– Ну что, я первый? – спросил он. – А где ключевые фигуры, которые ты обещал?
– Они прибудут позже, сначала мы обсудим все с Джоуком.
– Боишься «бомбу» при всех показать?
– А ты бы не боялся?
Роджерс не ответил и прошел на свое излюбленное место – по левую руку от начштаба, в тень сорокалетнего фикуса, который в прошлом году пересадили в кипарисовую кадку.
Оно, конечно, Джоук мог выдумать что угодно – и провокации, и подлоги, но иногда он выдавал такие результаты, что Роджерс даже завидовал ему. Не успели приятели в очередной раз перемыть директору СГБ косточки, как верный Лунц доложил, что Джоук уже в здании.
– Сколько с ним людей? – спросил по интеркому Штерн.
– Трое, сэр. У двоих временный пропуск.
– Экспертов тащит, – предположил Роджерс, распутывая шнурки на ботинках.
– Скорее всего, – согласился Штерн, глядя на город сквозь затуманенное окно. Ночью прошел мелкий дождь, сделав стекла мокрыми, а высоту в десятки этажей превратив в пропасть.
«Страшно», – подумал Штерн, отходя от окна.
Тут дверь открылась и вошли четверо – Джоук, его малоразговорчивый помощник Сазерленд и двое офицеров в плохо сшитых мундирах.
– Присаживайтесь, господа, – сразу предложил Штерн, и гости быстро расселись по местам. Эксперты достали свои разлохмаченные папки, Джоук с отрешенным видом положил руки на стол, а Сазерленд то ли жевал, то ли хотел сплюнуть. Впрочем, главными сейчас были эксперты.
– Если помните, сэр, это…
– Капитан Вупи, – кивнул Штерн. – Я помню его. Он из архивно-исторического отделения.
– С ним его коллега…
– Да-да, не подсказывайте! – поднял руку начальник штаба. – Лейтенант Близдерон?
– Да, сэр, очень приятно, – поблагодарил Близдерон, привставая, и Штерн поразился тому, насколько скверно может сидеть на человеке мундир.
– Слушаю вас, генерал-лейтенант Джоук.
– Сэр, нам удалось перехватить кое-какую информацию. Двое суток ее расшифровывали, а потом редактированием занимались господа из архивно-исторического отделения, и какое счастье, сэр, что его не закрыли.
– Это была инициатива министерства, – заметил Роджерс.
– Я знаю, – ответил Джоук. – Итак, после адаптации полученной расшифровки мы имеем следующий текст. Прошу вас, капитан Вупи.
Вупи поднялся, пошуршал мелко исписанными от руки листками и начал читать:
– «Обращаюсь к вам, тленный прах пространства, изымогучие мугло. Мой чин созвучен генеральному лейтенанту, мой промысел – связь сверхдальних километров, я могу видеть, но я молчалив. Я могу понимать, но мне суждено медленно пить жидкость своих познаний и я не могу применить их в то, что называется нашим общим домом. Поэтому слушайте…»
Почувствовав напряжение слушателей, капитан прекратил чтение.
– Но это же бред собачий, – предположил Штерн.
– Нет, сэр, – возразил Джоук, – это вначале, до адаптации, все звучало как бред собачий, но благодаря этим джентльменам мы получили вполне связный текст. Дальше будет понятнее, слушайте. Прошу вас, капитан, продолжайте.
Штерн с Роджерсом обменялись взглядами. Взгляд Роджерса как бы говорил: «Это обещанная тобой «бомба», Клаус? Можно, я лучше схожу в сортир?»
А взгляд начштаба как бы возражал: «Не торопись с выводами, камрад. Не торопись с выводами».

123

Чтение странного документа продолжалось еще минут двадцать, но ничего понять было невозможно, кроме того, что некий корреспондент жаловался на порядки в какой-то армии, на быстрые перемены – в связи с чем, непонятно. В основном ему не нравилось новое начальство, которое просто поедом ело всех прежних начальников и не признавало их прав. Вот, собственно, и все, что вынес для себя генерал-полковник Штерн к тому моменту, когда капитан Вупи, закончив читать, сел, а генерал-лейтенант Джоук поднялся и одернул флотский мундир, который, по спецслужбовской прихоти, был в этот раз адмиральским.
– Я понимаю, сэр, что все изложенное выглядит несколько сумбурно, но мы провели еще одну обработку текста, где наши специалисты по каждому непонятному слову обращались к капитану Вупи и лейтенанту Близдерону.
Вупи и его коллега привстали и коротко поклонились.
«Театр какой-то», – подумал Штерн, все еще ожидая обещанной «бомбы».
– А теперь, сэр, я с вашего позволения присяду и попрошу моего помощника прочитать обработанный вариант.
Полковник Сазерленд открыл тонкую папку и стал натужно выговаривать увиденные слова, растягивая их сверх всякой меры.
Поначалу у Штерна сложилось впечатление, что он спит или спит Сазерленд, бухтение которого не несло никакого смысла. Однако потом пошло веселее.
Теперь уже Штерн с Роджерсом переглядывались очень быстро и по делу: дескать, ничего себе! А Сазерленд продолжал зачитывать обращение некоего высшего офицера из враждебной людям Метрополии, некогда отколовшейся от Великой империи, который предупреждал людей о том, что над ними витает большая угроза. Неизвестный корреспондент признавал, что Метрополия и сама намеревалась, не сегодня так завтра, активизировать свои базы на планетах людей с одновременной высадкой бесчисленного количества солдат и техники. Однако в планы Метрополии вмешались внешние могущественные враги – древняя раса гизоттов, которые являлись предками нороздулов, выведенных от гизоттов искусственным путем.
Далее он перечислял все планеты военного пояса, на которых гизотты собирали военный кулак для удара по обнаглевшим муглам. Потом следовали названия флотов и армий, которые размещались на тех или иных планетах, откуда войска должны были начать свое движение на муглов.
Особый упор корреспондент делал на том, что в основном действия захватчиков армия поддерживала, хотя примерно десять процентов офицерского состава Метрополии гизотты уничтожили за нелояльность.
Крайний срок выступления гизоттов – через два года, цель атаки – уничтожение муглов до последнего экземпляра. У гизоттов не было никаких иллюзий, они не верили в перевоспитание муглов и превращение их в послушных рабов.
– Значит, тотальное уничтожение? – спросил Штерн, когда Сазерленд закрыл папку.
– Именно так, сэр, – кивнул Джоук и поднялся.
Обычно этого не требовалось, но сегодня он был настроен на театральные эффекты, которые в свете услышанного не казались начштаба такой уж пошлостью.
– Картина передана довольно полно, вам не кажется, господа?
Господа не ответили, все понимали, что это только вступление.
– Насколько можно верить этому источнику, генерал Джоук?
– Сэр, передача велась с большого расстояния, и офицерам архивно-исторического отделения, – тут Вупи и Близдерон снова поклонились, – источник показался достойным доверия. Они нашли в нем очень высокий уровень эмоционального приложения. Я правильно сказал?
– Так точно, сэр, – кивнул Вупи, снова привставая.
– А в чем фишка этих эмоций, Вупи, поясните мне, – потребовал Штерн.
– Как я уже сообщал в прошлый раз, сэр, неадаптированная речь этих инопланетян трехмерна. В ней есть слова, со звуками и прочими факторами, однако не менее важным является эмоциональное состояние корреспондента в момент передачи сообщения. Если объяснить просто, это как если бы вместе с голосом мы получали ленту из детектора лжи.
– Ага! – произнес Штерн, озаренный пониманием такой аналогии. – Ай да Вупи, теперь даже я понял! И что, так уж и не врет этот заморский товарищ?
– На наш взгляд, сэр, он очень напуган и, возможно, эта передача стоила ему жизни…
– Из чего это следует?
– Из его эмоционального состояния.
Генерал-полковник выбрался из-за стола и подошел к окну, к стеклу которого он любил прикладывать ладони.
Внизу, на далекой с этой сумасшедшей высоты земле неуверенно ковыляли охранники и медленно, словно обожравшиеся букашки, маневрировали персональные лимузины. И вся эта обыденная и смешная картинка могла превратиться в пыль, если сообщение верно и гизотты совершат свой марш до планет «оборзевших муглов».
«Хреново…» – подумал Штерн, возвращаясь к столу.
– Итак, господам экспертам большое спасибо, они могут идти…
Вупи с Близдероном встали и поспешили к выходу, и начштаба уже в который раз поразился тому, до чего скверно сшиты их мундиры.

124

Когда за экспертами закрылась дверь, Штерн повернулся к директору СГБ и спросил:
– Откуда дровишки, Эрик?
– Общевойсковая операция, сэр, штурм Большой крепости. У вас это есть в сводках.
– Но там ничего про эту информацию.
– Это была отдельная операция СГБ. Мы захватили тщательно охраняемые носители, потом, ценой сложнейших манипуляций в химико-лабораторном управлении, сумели снять с них информацию, а позже и расшифровать ее, поскольку она была сжата каким-то малопонятным кодом.
– Почему малопонятным? Он, что же, с одной стороны помогал нам, а с другой мешал этим своим кодом?
– Нет, сэр, наши программисты сказали, что шифровка оказалась лишь методом сжатия. Похоже, под рукой у него не оказалось другой возможности сократить объем информации, а ее и так было очень много из-за сопутствующего эмоционального пакета.
– Значит, этот пакет много весит?
– Много, сэр. На четыре порядка больше по сравнению с текстовым файлом.
– А по-человечески?
– В десять тысяч раз.
– Ух ты! Но все же оно того стоит…
– А что же военная разведка? – спросил Джоук, поглядывая на генерал-лейтенанта Роджерса. – Она что, ничего не знала о носителях из Большой крепости?
– Знала, дорогой Джоук, знала, – сказал Штерн. – Ваш коллега уже подавал мне докладную об особо важной информации на серверах Большой крепости, но добыть ее смогли именно вы, тут конкуренты вам не помеха.
– Видимо, имелась в виду другая информация, статичная, потому что это донесение с вражеской стороны мы получили в момент снятия информации…
– То есть? – не понял Штерн.
– Там была какая-то программа связи, она активизировалась и соединила с корреспондентом, поэтому информация шла в прямом эфире.
– Не факт, – возразил Роджерс. – Это мог быть заранее заготовленный ролик. Я не говорю, что это дезинформация, но заготовить его могли заранее.
– Ну… – Джоук пожал плечами. – Тут я не возражаю.
«Удивительные дела творятся под нашим небом, – подумал Штерн. – Непримиримые конкуренты впервые оказались в чем-то согласны».
– Лунц! – позвал он, и интерком тотчас включился.
– Слушаю вас, сэр, – ответил Лунц, и Штерн подумал, что тот снова играет в карты с секретарями.
А с другой стороны – если делу это не мешает, пусть играет.
– Значит так, майор, промышленника Кларенса сюда и полковника нашего, который за связь с ним отвечает, как его там?
– Он майор, сэр, майор Армстронг. Но он отсутствует по болезни.
– Ну и отлично, на хрен он здесь нужен, этот Армстронг, у меня вопросы только к Кларенсу. Загоняй мерзавца…
– Он здесь и все слышит, – понизив голос, добавил Лунц.
«Неловко получилось», – подумал Штерн, а Роджерс и Джоук даже засмеялись.
– Эй, да вы тут сговорились, что ли? – заметил им Штерн.
Но даже Сазерленд позволил себе улыбку, так всех развеселил этот разговор.
– А мне говорили, что ты неживой, – буркнул Штерн Сазерленду. – Будто Джоук тебя в секс-шопе купил. Неужели врут?

125

Сотрудник промышленной группы, занимающейся выполнением заказов министерства обороны, вошел в кабинет начштаба уверенно, хотя играл роль скромняги.
– Собственно, у меня к тебе один вопрос, – с ходу приземлил его Штерн. – Можем ли мы увеличить производство в десять раз?
– Я не ослышался, сэр?
– Нет, говнюк, ты не ослышался, и не время сейчас играть со мной, ты все понял?
– Прошу прощения, сэр, в десять раз – невозможно…
– Почему?
– Э-э… производственных мощностей не хватает.
– Откуда сведения? Справки прилагаются?
– Э-э… прошу прощения, сэр, но я не уполномочен отвечать на такие вопросы. Я должен связаться с головной организацией.
– В задницу твои головные организации, посредники хреновы. Можешь быть свободен.
– Спасибо, сэр.
– Вот и весь разговор, – сказал Штерн, когда Кларенс выскочил в приемную. – Все, что мы получаем, делается инсайдерами, а с инсайдерами могут говорить только эти мерзавцы. Как они это делают, интересно?
– Сэр, мы уже пытались наладить контакт с инсайдерами – сразу после расшифровки послания. Надеялись, по наивности, притащить сюда их эксперта.
– И что?
– Послали… – развел руками Джоук, директор самой мощной спецслужбы во всем человеческом мире.
– Аргументировали?
– Нет.
– Кстати о кроликах! – произнес Джоук, поднимая кверху палец. – У генерала Роджерса во времена его буйной юности был в подчинении завербованный им инсайдер.
– Сэм, это правда? – спросил Штерн.
– Я давно его не видел.
– Значит, разыщешь в течение суток и доложишь.
– К нему же лететь двое суток, Клаус! – воскликнул Роджерс, вскакивая.
– Ага, значит, ты знаешь, где его искать, – ухмыльнулся Штерн. – Добудь в кратчайшие сроки, проинструктируй и выходи на главного инсайдера, как его там?
– Его светлость Страсколл, – подсказал Джоук.
– Вот-вот, Страсколл. Давай, Сэм, время пошло.

126

С раннего утра на базе произошло множество событий. С центральной базы, о местоположении которой ни Джек, ни лейтенант Хирш даже не догадывались, «середняк» притащил два зенитных орудия, три двухтонных контейнера с зенитными снарядами и целую кучу запасных частей, которые механики выписали для ремонта машин. В частности, для поврежденных «таргара» и «грея».
«Грею» Хирша требовались новая, более устойчивая к перегрузкам проводка, лучше, конечно, шинная, и новые контроллеры, которые при его «гауссе» горели, как сосновые опилки.
Возбужденно гомоня, пилоты проводили механиков до ремонтного ангара, после чего пилотов завернули назад, не позволяя вмешиваться в рабочий процесс. Такова была фронтовая действительность: механики не лезли в бой вместе с пилотами, а те не вмешивались в процесс «лечения» их железных коней.
– Что будем делать? – спросил Джек, когда они с Хиршем и Шойбле возвращались от ангара механиков.
– Я думаю… – начал Хирш, но тут послышался нарастающий шум, и, не успели пилоты прийти к какому-то решению, как над плацем завис дренджер, скоростное судно воздушно-космического класса.
– Вот так нарисовался! – воскликнул Шойбле, сдвигая на затылок кепи и наблюдая за посадкой редкого для этих мест транспорта.
– Кто-то очень важный прибыл, – сказал Хирш, замечая на борту государственный флаг.
– Наверное, к капитану, – добавил Джек, увидев выбегавшего из жилого ангара Лефлера, который на ходу одергивал китель, ведь было еще «утро до завтрака».
– Не успевает, – заметил Шойбле, видя, как из севшего судна уже спускаются люди, а капитан бежит еще в сотне метров от них.
– Потому что неожиданно и его не предупредили, – сказал Джек. Ему стало обидно за Лефлера, которого вот так взяли и подставили.
– Должно быть, комиссия, – продолжал размышлять Шойбле.
– Не похоже, – возразил Хирш. – Там всего три человека, двое остались у борта, а один пошел навстречу Лефлеру. Нет, братцы, это не комиссия.
– А что же?
– Да хрен его знает. Лефлер все расскажет, если посчитает нужным.
– Ишь, как рукой на ходу отмахивает, сразу видно – начальство, – сделал наблюдение Шойбле, пытаясь на глаз определить чин прибывшего лица. – Думаю, не меньше полковника туз, откуда-то из регионального округа.
– А мне кажется, повыше будет, генерал-майор из округа, – предположил Хирш.
– Это ты из-за флага так решил? – спросил Джек.
– Да. Флаг плюс такая машина. Они в нее садятся, дают полную тягу и прямо сразу – в космос и к другой планете.
– Круто, – вздохнул Джек. – Значит, и к нам тоже – прямиком?
– Конечно, с какой-нибудь Герды или другой центральной базы.
Тем временем важный гость и семенящий рядом капитан Лефлер уже добрались до ангара. Лефлер еще раз козырнул и побежал внутрь, а незнакомец, заложив руки за спину, стал важно расхаживать неподалеку, посматривая то на небо, то на выстроенные рядком солдатские туалеты.

127

Из ангара вышел Крафт и не спеша направился к генерал-лейтенанту Роджерсу, которому было поручено во что бы то ни стало наладить неформальный диалог с инсайдерами, поскольку от официальных каналов общения они отказывались. За всю историю совместного существования людей и инсайдеров все общение происходило через незадачливых посредников – невнятных личностей, выдвинутых людьми, и малоавторитетных представителей сообщества инсайдеров.
Со времени последней встречи с Роджерсом Крафт почти не изменился, лишь стал шире в плечах и, может быть, чуть жестче обозначились черты лица. Глубже запали глаза, но, без сомнения, это был прежний Крафт, инсайдер, которого Роджерсу удалось обольстить рассказами о великой миссии воинов спецназа.
Инсайдеры тоже готовили своих воинов для великой битвы, но те столетиями сидели на месте, ничего не делая и поддерживая форму только тренировками, а служба у людей подразумевала настоящую боевую работу.
Видимо, Крафт оказался не слишком хорошим инсайдером, раз поддался на уговоры человека. Да, он приобрел большой опыт, он увидел много такого, чего не видел ни один инсайдер, но вместе с тем для него закрылись многие двери в родном сообществе. Крафта не объявили изгоем, но дали понять, что его права в мире инсайдеров сильно ограниченны.
Генерал и старшина крепко пожали друг другу руки.
– Сколько же мы не виделись? – спросил Роджерс.
– Двадцать три года.
– И ты всего лишь старшина.
– Меня это устраивает.
– Да брось, Крафт, одно мое слово и…
– Не надо, Сэм.
– И еще ты отказался от программы переподготовки.
– Они не очень настаивали. Когда группу расформировали, мы стали штабным неинтересны.
– И теперь ты ишачишь на СГБ?
– А что? Работа как работа, все то, что и прежде. А запросы у меня небольшие, ты знаешь.
– Извини, что в свое время затащил тебя в армию, я знаю, ты ожидал какой-то другой жизни…
– Нет, Сэм, не нужно искать виноватых. Ты ведь тоже не знал, что будет с нами со всеми. Ты тоже был молод, полон амбиций и тоже ожидал от жизни больше, чем получил.
– Но у меня хотя бы высокий чин, семья. Я вроде как состоялся, по человеческим меркам.
– Чин, семья и пьянство?
– Ну, Крафт… – Роджерс вздохнул и посмотрел куда-то вдаль. – Хоть ты меня не шпыняй. Меня критикуют только две персоны – ты и начштаба, а вот министр опасается.
Крафт улыбнулся.
– Старые друзья всегда скажут правду – это плюс. И с ними не обязательно часто видеться, это еще один плюс. Ты чего приехал?
– За тобой.
– Я теперь работаю на конкурентов, меня с тобой не отпустят.
– Директор СГБ в курсе.
– Я не хотел бы все начинать заново, Сэм. У нас здесь дело, мы с ним неплохо справляемся, группа подобралась хорошая – пехотная поддержка надежная.
– Правда, что ли?
– Правда. Они с Арлизона…
Возникла пауза. Крафт смотрел на Роджерса в упор, но тот не собирался юлить.
– Не я их туда послал, это была инициатива моего предшественника. Я знаю, как трудно им приходилось, но благодаря этим потерям мы держали руку на пульсе. Это только политики делали вид, что все в порядке и расхолаживали армейских бездельем, а мы, между прочим, изыскивали для Арлизона и других программ внебюджетные источники финансирования, чтобы какие-нибудь прохиндеи-сенаторы не похерили важные начинания.
– Да я не об этом, Сэм. Я не хочу иметь с тобой дел, это осталось в прошлом. Я могу помочь тебе лично, как старому другу, но не желаю никаких казенных операций. Об этом лучше забудь.
– Дело в том, дружище, что мне от тебя требуется то, что включает в себя и первое, и второе.
– Это исключено, – покачал головой Крафт и, отвернувшись, стал смотреть на дренджер.
Генерал видел этот рубленый профиль и вспоминал, что и раньше Крафт часто отказывал ему в доверии. Это случалось, когда инсайдер приходил к выводу, что операция, на которую они идут, плохо продумана или вообще неуместна.
– Ты знаешь, кто такие гизотты?
Крафт повернулся к Роджерсу и взглянул на него так, будто увидел впервые.
– Откуда тебе известно это слово?
– Я начальник военной разведки, приятель.
– Значит, я нужен тебе не для участия в операции?
– Нет, Крафт. Нам нужен кто-то, кто может вывести на предводителей инсайдеров. Мы получили очень пугающую информацию, нам всем грозит опасность, и тут выяснилось, что мы все еще плохо вооружены. Рука захватчика почти занесена над нами, и нужно упредить врага – нужен перехват.
– Гизотты не знают жалости и не берут пленных…
– Нам это уже объяснили, потому и переполох.
– Мне нужно взять ранец с вещами.
– Давай, я подожду.
Едва Крафт повернулся, чтобы идти, Роджерс приглашающе махнул рукой трем изнывавшим от любопытства военнослужащим.
Троица переглянулась, не веря, что их действительно подзывает приезжий начальник, но потом высокорослый лейтенант первым побежал к генералу, а за ним припустили остальные.
– Тише, тише, тише, – прикладывая к губам палец, приказал Роджерс, заставляя подбегавшего лейтенанта притормозить и убрать поднятую для приветствия руку. – Итак, господа местные, кто такие будете?
– При… командированные, сэр, – слегка заикаясь от смущения, доложил Хирш. – Пилоты роботов.
– Молодцы. Вот ты, капрал, можешь добыть выпивки?
– Э-э… прямо сейчас? – растерялся Джек.
– Сию минуту, капрал, срочное дело государственной важности, – заговорщическим тоном произнес Роджерс и оглянулся на ангар, из-за ворот которого выглядывал Лефлер.
– У капитана наверняка найдется, – предположил Хирш, переходя на шепот.
– Нельзя к нему обращаться, он из конкурентной конторы – спалит, – признался генерал.
– Я могу сбегать к механикам, – предложил Джек. – У них всегда что-то есть, если не пожадничают, конечно.
– Вот возьми, чтобы не пожадничали… – сказал Роджерс и вложил в руку Джека сто ливров. – И давай быстрей, а то у меня старшина очень строгий – наподдать может.
Джек убежал, а Хирш с Шойбле стояли сами не свои, пребывая в какой-то прострации. Они находились в двух шагах от генерал-лейтенанта – без возможности отдать честь и как положено доложить о прибытии. Поведение гостя выбивало из колеи, а вдруг он их проверяет? Вдруг Джека схватят по возвращении и передадут в руки военной полиции? Бред? Бред. Но чего ждать от генерала с таким странным поведением?
Появился Крафт с ранцем, и генерал махнул ему, чтобы тот следовал к транспорту.
– Я через минуту буду! – крикнул он, и старшина зашагал к плацу. Обмануть его Роджерсу не удалось, однако генерал знал, что больше тему пьянства Крафт не поднимет.
Прибежал Джек, взмокший от пота, с оттопыривающейся на животе курткой.
– Удалось? – спросил генерал, заранее радуясь.
– Так точно, сэр, – ответил Джек, аккуратно вынимая початую бутылку рома, слегка «разбавленного» спиртом.
– Солдатский ром?
– Сказали, что усиленный, сэр. За ваши деньги все самое лучшее.
– Ну разумеется. Лейтенант, ты достаточно высокий, прикрой меня от Лефлера, сделай вид, что наблюдаешь за воздушной обстановкой.
– Слушаюсь, сэр.
Хирш обошел генерала и, как мог, развернул плечи, начав считать пролетавших в вышине птиц, которые каждое утро отправлялись завтракать к городской свалке.
Генерал раскрутил содержимое бутылки и, запрокинув ее, профессионально залил в глотку триста граммов «огненной воды».
Задержав дыхание, он отдал остатки Джеку и лишь потом выдохнул пары. Зажмурился и, слегка откашлявшись, признался:
– Давно не пил ничего подобного… Но внушает уважение.
– Вот еще жвачка, солидольная, – предложил Джек, протянув крошечный сверток.
Генерал, не глядя, сорвал обертку и забросил жвачку в рот. И только начав жевать, вдруг спросил:
– Капрал, ты меня отравить хочешь?
– Нет, сэр.
– А что я жую?
– Это мне механики дали – солидольная жвачка, они ее сами делают, чтоб отбивать запах алкоголя.
– Но… у меня такое ощущение, что я этот солидол и жую.
– Сэр, они обещали запах дизельного топлива. Никто же не поверит, что генерал-лейтенант пьет солярку.
– Капрал, ты не знаешь моих подчиненных и не догадываешься, насколько хорошо они знают меня. Эти могут подумать что угодно. А впрочем, благодарю за службу, бывайте.
И генерал пошел прочь, а Хирш посмотрел ему вслед и сказал:
– Жвачку-то не выплюнул.
Потом покосился на Джека и добавил:
– Спрячь бутылку. Может, еще нам пригодится.
– Но солидол я жевать не стану, – предупредил Шойбле.
– Это вовсе не обязательно.

128

В течение первой недели со дня отъезда Крафта ничего существенного на временной базе не происходило. После большого сражения никаких разговоров о новых операциях не велось, разведчики играли в футбол, а свободная от служба охрана резалась в карты на щелбаны.
Механики вели вдумчивые беседы и не спешили красить восстановленные машины, поскольку пару дней назад Лефлер вдруг лично наведался в ангар-без-крыши и сказал, чтобы больше никаких работ не вели.
Пилотам, разумеется, это не понравилось. Джек, Хирш и Шойбле регулярно наведывались к механикам и пытались их «трамбовать и строить», но те не поддавались и продолжали вести задушевные беседы, пожевывая солидольную жвачку, надо полагать – не без причины.
На смену Крафту Лефлеру прислали другого сержанта, не такого сильного, как его предшественник, зато такого же немногословного и сосредоточенного.
К исходу первой недели после визита генерала неожиданно пополнился взвод охраны, да еще как пополнился – на пятьдесят человек с новым командиром капитаном Отто.
– Вы видели, сколько нам людей подвезли? – поинтересовался Лефлер, заглянув как-то в уголок пилотов у продуктового стеллажа.
Капитан выглядел очень довольным собой, впервые за долгое время.
– И что это означает, сэр? – спросил Джек, нарезавший на картонке консервированный хлеб. Пилоты готовились ко второму завтраку.
– Ничего особенного, просто заметьте, что нас не забывают.
– Многовато охраны, сэр, – сказал Хирш. – Не иначе у нас на базе какое-то расширение планируется. Что тут будет – оружейные склады или штаб?
– Ни то ни другое, – без прежнего энтузиазма ответил Лефлер, уже жалея, что пришел похвастаться.
– Наверняка что-то изменится, – со вздохом заметил Джек, сметая крошки в пустую тару. – Вам ведь тоже не все говорят. Потому вы и покраску притормозили, – сами не знаете, как надо будет красить с учетом нововведений.
– Ты, Стентон, язык слишком распускаешь.
– Это лишь догадки, сэр.
– Вот и держи их при себе, свои догадки. Догадливый – находка для шпиона! Слышал такое изречение?
Капитан ушел не прощаясь, а уже на следующий день с утра механики вовсю работали пульверизаторами, а новые бойцы роты охраны помогали приехавшим специалистам размечать территорию под новые постройки.
– Быстровозводимые конструкции строить будут, – предположил Хирш, а уже к обеду стали приходить военные платформы, больше подходившие для перевозки танков. Но теперь они возили оборудование для электростанции, гигантские генераторы, работавшие на электронно-газовом конденсате.
За всю следующую неделю были построены восемь больших зданий, в которых развернулись производственные линии и склады. Потом добавились жилые корпуса, новые зенитные позиции с привезенными бетонными укреплениями, а к исходу второй недели провели дорогу с твердым покрытием, по слухам, километров на двести – как раз до ближайшей железнодорожной станции. В это легко верилось, поскольку грузовиков стало прибывать больше, и теперь это были гражданские тягачи с длиннющими трейлерами.
Роботы получили новую раскраску из серых и голубых цветов, чтобы, как объяснил командир охраны, машины воспринимались как надежные защитники.
– Теперь вы охраняете территорию, – объявил пилотам роботов капитан Отто, – и быстро перемещаетесь туда, где возникает угроза прорыва охраняемого периметра.
И приходилось повиноваться, поскольку капитан Отто стал их непосредственным начальником.
Несколько дней бронегруппа тренировалась в связке с ротой охраны, выдвигаясь туда, где возникала учебная опасность. Но эти тренировки боевым пилотам быстро наскучили, их стихией была схватка, а не служба в охранении.
Выследив у ангара Лефлера, Джек подошел к нему с вопросом об их дальнейшей судьбе.
– Сэр, нам не очень нравится то, чем мы здесь занимаемся, неужели нас для этого выдергивали из подразделений – чтобы склад сторожить?
– А сам как думаешь? – улыбнулся Лефлер.
– Мне кажется, это ненадолго… Но хотелось бы знать точнее.
– Ничего говорить вам я не имею права, но ты же все равно догадаешься. Одним словом, подождите пару недель, а может, и того меньше.
– И что потом?
– Ну, приятель, ты слишком многого хочешь. Могу сказать лишь одно – охраной складов вы заниматься точно не будете.
Джек тотчас поделился этой новостью с коллегами, и у всех повысилось настроение. Они стали живо обсуждать, как получше скоротать эту пару недель, не попадая под глупые поучения капитана Отто, однако события развивались быстрее, чем они рассчитывали. На другой день к месту стройки прибыла новая администрация.

129

Администрацию доставили на длинном междугородном автолайнере, снабженном жалюзи, кондиционерами и прочими прелестями цивилизованного путешествия. Джек насчитал целую дюжину гостей и сразу выделил высокого человека с немного резкими чертами лица и уверенной походкой.
Решив не упускать инициативы, он сел этой группе «на хвост» и следовал за ними по всей стройке, куда его пропускали знакомые бойцы из роты охраны.
Чутье его не подвело, возводившие постройки инженеры и пара военных представителей в первую очередь обращались именно к тому, кого Джек «назначил» главным.
Обход длился час, и Джек не сдавался, ожидая подходящего момента и вычерчивая носком ботинка дуги и загогулины.
Наконец, такой момент подвернулся, когда после ознакомления с объектами все двинулись к выходу, а главный еще какое-то время говорил с инженерами. Когда он наконец освободился, к нему тотчас подошел Джек.
– Добрый день, сэр, добро пожаловать к нам на базу.
– Добрый день, капрал. А это разве база?
И главный огляделся, словно впервые увидел, что его окружает.
– Раньше была база, а теперь неизвестно что, вот я и хотел спросить, что здесь будет?
– Я всего не знаю.
– Вы же здесь главный, сэр.
– С чего вы взяли, капрал?
– Вы инсайдер…
Это заявление Джека привело главного в некоторое замешательство. Лицо его осталось бесстрастным, но глаза выдали.
– Откуда вы знаете, что я инсайдер? Вы знакомы с инсайдерами?
– Да, сэр, но только с одним. Его зовут старшина Крафт, его недавно перевели отсюда.
– И как же вы, капрал, определяете инсайдеров? Мы что, с этим Крафтом очень похожи?
– Не внешне, сэр, но общим сложением и движениями, жестами, и еще руки…
– Ну, у людей примерно такие же руки, – пожал плечами главный, невольно рассматривая свои ладони.
– Но не в движении.
– Ну, Джек Стентон, вы полностью соответствуете написанному о вас в досье.
– Ага, значит, и вы читали это досье? Скоро в каждом магазине будут торговать досье Джека Стентона. А зачем вам было нужно это досье, сэр, вы же вроде собираетесь что-то выпускать. Какую-то военную технику, да?
– Знаете что, Стентон, давайте поговорим в следующий раз, а то мне сейчас некогда, я здесь не один.
– Понимаю, сэр.
– Кстати, у вас сейчас времени тоже мало будет. Видите, там трейлер подошел? Он прямиком идет к техпарку, доставляя для ваших роботов всякие интересные новинки. Поспешите, а то механики вам такое их количество накрутят, что мало не покажется.
Джек сразу позабыл про важного гостя и во все глаза стал смотреть сквозь сетчатую ограду на покачивающийся трейлер, который действительно тянул прицеп прямо к техпарковскому ангару.
Медлить было нельзя, и Джек помчался к техпарку что было сил.

130

Как ни старался Джек прибежать первым, но Хирш и Шойбле оказались у ворот раньше, они стояли, переминаясь с ноги на ногу, и пытались заглядывать в щель между воротами и плотно стоявшей в них фурой.
Вместе с неизвестным пока грузом прибыли какие-то механики и с ними несколько грузчиков. Местная бригада оказалась на подхвате, за исключением сержанта Бермана, которому, это пилоты слышали отчетливо, прибывший инженер что-то настойчиво объяснял, то и дело спрашивая:
– Это понятно? Смотри ничего не напутай.
Берман в ответ что-то лопотал, но что именно, разобрать было трудно из-за его солидольной жвачки, с которой он не расставался.
– С другой стороны, инструкция очень подробная, а ты человек опытный, разберешься.
– Бу-бу-бу… – ответил Берман.
– Вот именно. А нам пора ехать, нам еще на четыре объекта железки забрасывать.
Заезжие механики погрузились в свой трейлер, газанули мощным движком и укатили восвояси, оставив запах перекисленного дизтоплива и пыли.
Пилоты несмело вошли в ангар и увидели целый штабель из ящиков разного калибра, а возле них почесывающихся механиков, дружно жующих свою фирменную жвачку.
Берман стоял чуть в стороне и тоже чесал в затылке, одновременно перелистывая объемную инструкцию.
– Едрит-кудрит, – приговаривал он. – Читаю и глазам не верю…
– Что там? – осторожно приблизившись, спросил Хирш.
– Что там? Там пендык твоей пушке, Тедди! – воскликнул Берман, потрясая инструкцией с такой яростью, словно это была пойманная им виноватая во всем птица.
– Тут вам полная революция, господа гаврики! – продолжал Берман, и было ясно, что солидольную жвачку он жевал не случайно. Впрочем, на его профессиональных навыках это не отражалось.
Вскоре бригада вовсю разбирала обновки и подтаскивала узлы и агрегаты к их будущим владельцам – двум «греям» и «таргару», а Стентон, Шойбле и Хирш, пораженные, стояли в сторонке и не смели подать голос. Слишком много ожидалось изменений, и пилоты пока не знали, на чем настаивать и чего не допускать ни в коем случае.
– Ну все, Джек, у тебя тут записана полная замена…
– Замена чего? – бросился вперед Джек.
– Пушку уберем, вместо нее – пулемет девять миллиметров с электроприводом.
– Но почему?!
– По кочану. Плотность огня увеличится вдвое, кому плохо-то?
– А что за пулемет?
– А вот посмотри… Размер посадки и присоединительные штуцеры наши, а сами узлы какие-то незнакомые. Ну ни разу я таких не видел, – признался Берман и пожал плечами.
– Ты сегодня больше не пей, – советовал ему Хирш.
– Да я вообще в завязке…
– Но места под боезапас для пулемета в кабине нет, Берман! Ты что, пьяный? Места нету!..
– Есть место! – возразил старший механик. – Твой дизель выбрасываем на хрен, пора уже делать взрослую машину, пусть это «таргар», но «таргар» для взрослых, понял?
– Нет.
– Вместо ходового дизеля – турбина накачки и усиленная батарея втрое большей емкости, чем у тебя, так что ходить будешь под электричеством, а не от движка, как в каменном веке.
Джек глянул в инструкцию, где были указаны характеристики новых узлов.
– Но это невозможно, таких батарей не существует!
– Вот и я удивляюсь, базы посадки вроде наши, а узлы вижу впервые, – повторил Берман. – Но им наверху виднее, значит, будем ставить.
– Я против!
– Против чего? Против радара на пять тысяч метров?
– Радар? Ты сказал, у меня будет радар?
– Будет радар. Маленький, но свой.
Подарки ожидали не только Джека, но и Хирша с Шойбле, им достались новые турбины, высокоемкие батареи и новые «гауссы» – обоим! И больше никаких самодельных регуляторов мощности, все от производителя с автоматическими регулировками.
– Ты представляешь, Джек? Стоит навести на цель, и автоматика сама выставляет мощность выстрела! – радовался Хирш, тыкая пальцем в инструкцию. – Ну разве не чудо?

131

Все переделки регулировки и даже пробная стрельба заняли двое с половиной суток. А потом поступил приказ – отбыть на погрузку, трейлер ожидался в девять вечера.
– Как раз успеем поужинать, – сказал Шойбле, после того как Лефлер сообщил приказ и ушел к себе.
В двадцать один ноль-ноль, как и обещали, пришел трейлер, и Джек вспомнил, что примерно на такой машине он когда-то отбывал от дома Ферлина, это было его первое путешествие в большой мир.
Сверкающих новыми узлами роботов завели в трейлер, закрепили стяжками, и началось новое путешествие в неизвестность, поскольку от пилотов по-прежнему хранили в тайне пункт назначения. Им пришлось трястись в кабине всю ночь, и уже под утро трейлер занял место в длинном ряду таких же машин, пришедших раньше и вставших на краю летного поля в ожидании указаний.
– Ну что, ребята, чайку или спать будете? – поинтересовался водитель.
– Спать, – сказал Джек, располагаясь в кабине на одном из задних диванов.
– А я выпью чайку, – потягиваясь, сообщил Хирш, и Шойбле его поддержал.
Джек сразу уснул и видел сны про родные места, про пустошь, на которой жил и где теперь красовался большой просторный дом его матери. Она во множестве посылала ему фото этого дома, ведь он уезжал из обычного для тех мест бедняцкого жилища.
В своих снах Джек приезжал домой, шлялся по пустоши, ходил в гости к Ферлину… Хотя это невозможно, ведь Ферлин тоже был на службе! Поняв это во сне, Джек сразу проснулся.
Первые лучи солнца уже заглядывали в просторную кабину, но кроме Джека здесь никого не было. Открыв дверцу, он соскочил на покрытую росой траву и, выйдя из-за капота тягача, застыл на месте, такая удивительно красивая и вместе с тем значительная картина открылась перед ним.
Все пространство летного поля, почти до горизонта, было занято рядами воздушно-космических транспортов, служивших челноками для переброски грузов на орбитальные десантные суда. Всю ночь челноки дремали, словно наевшиеся налимы, но с первыми лучами солнца жизнь вокруг них закипела, и те, что не были заправлены накануне, теперь получали от заправщиков свою порцию топлива.
– Уже проснулся? – спросил подошедший Хирш.
– Проснулся. А вы где были?
– По соседям шастали, чайком баловались.
– Похоже, не только чайком, – заметил Джек, почувствовав знакомый запах солидольной жвачки.
– Ну ты же не захотел, спать пошел.
– Я и не жалею. Что тут происходит?
Джек сделал пару шагов, чтобы увидеть ряды трейлеров, уходившие далеко на правый фланг. Слева от их тягача также появились трейлеры, прибывшие относительно недавно, их набиралось около двух десятков.
– Тут происходит первоначальное накопление техники, – пояснил Хирш. – Если в каждом трейлере по три машины, как у нас, то транспортам придется принять пять-шесть тысяч роботов и столько же пилотов.
– А материальная часть? А механики?
– Про это не скажу, но, может, они уже там?
– Где там?
– Ну, где-нибудь на орбите. Кстати, мы уже получили позывной и местную связь.
И Хирш помахал перед Джеком казенной рацией.
– Когда будет погрузка?
– Обещали через три часа.
– Долго ждать, – вздохнул Джек.
– Да ладно, консервов у нас полно.
– Пойду хоть стяжки сниму, чтобы размяться.
– Поздно, приятель! – воскликнул появившийся из-за машины Шойбле. – Все давно за тебя сделали!..
– Вы, что ли?
– Нет, чужие девочки приходили, пирожные приносили.
Шойбле хлопнул Джека по плечу и дохнул на него солидольной жвачкой.
– До чего же хорошо, а, Джек? Студеное утро, восход и эта суета вокруг транспортов! Сразу видно, что-то тут намечается!
– Ну ты провидец, – усмехнулся Хирш, и в этот момент из его рации зазвучал голос: «Внимание, всем позывным «клен», «река» и «крапива» приготовиться к выдвижению на взлетную полосу! Повторяю…»
– А у нас какой позывной? – спросил Джек.
– «Крапива триста сорок два»…
– Ну так побежали машины сгружать! Где водитель?
– Да в трейлере он спит, у него там полноразмерная койка – не скажешь, что походная.

132

Команды по рации поступали одна за другой, и разом вышедшее на поле бронированное воинство на первый взгляд казалось какой-то неуправляемой толпой. Но поступавшие новые вводные делили эту толпу на группы, группы выстраивались квадратами, а затем, следуя новым приказам, техника уходила вдоль шеренги космических судов, на которых уже открывались погрузочные ворота и опускались аппарели.
– Позывной «крапива», с первого по пятидесятый, ваше место – шестой квадрат на бетоне! Для тех, кто не понял, – площадка возле таблички с цифрой «шесть»!
Названная группа отделилась от массива «крапивы» и пошла к указанной табличке, потом от «крапивы» отделилась еще одна группа, потом еще. В конце концов двинулась и полусотня «крапив», в которую входили Джек со своими друзьями.
Тяжелые машины становились спереди, а легкие сзади, это облегчало управление равномерной загрузкой транспорта.
На появление крохи «таргара» все реагировали положительно, то и дело кто-то приоткрывал дверцу и показывал большой палец. Другой такой машины здесь не было, хотя встречались «греи» с нестандартным ракетным вооружением и «гассы» со сдвоенными пушками «гаусса».
Наконец, Джек услышал по рации очередную команду и номер их транспорта. Группа с лязгом двинулась через поле.
Из-за высоких корпусов тяжелых «гассов» и малоповоротливых «чино» нельзя было разглядеть ничего вокруг. До нужного борта добирались около получаса, пару раз из-за неповоротливых заправщиков приходилось останавливаться, но, когда Джек увидел зев десантного трюма, группа снова остановилась. Теперь пришлось ждать еще около часа, пока дойдет очередь, слишком долго погрузочные инспекторы выверяли развесовку по трюмам.
– Мы, наверно, отсюда никогда не улетим, – вздыхал на корпоративной волне Шойбле.
– Даже на дискораме не было такого геморроя, – вторил ему Джек.
– Дискорама в космос не летает, – резюмировал Хирш, хотя тоже изнывал от скуки.
Потом, когда уже двинулись к аппарелям, впереди снова случилась заминка – какой-то из «бергов» не разгрузил боекомплект. К счастью, эту машину отогнали в сторону и наконец-то опоры «таргара» застучали по аппарелям.
Первый ярус был заполнен тяжелыми машинами, а все «греи», а также «таргар» инспекторы направляли к лифту, который питался от подведенного извне кабеля, чтоб не тратить энергию судна.
Наверху было поприличнее, низкий потолок придавал трюму уютный вид. Здешние инспекторы развели машины по позициям, и Джеку досталось место у стенки, через одну позицию от Хирша, а машину Шойбле угнали куда-то в угол, но тоже не очень далеко.
На дожидаясь приглашения, пилоты со всех роботов принялись самостоятельно крепить свои машины стяжками, и Джек тоже хотел заняться делом, но оказалось, что к недавно поставленным новым опорам старые крепления стяжек не подходят. Когда он обратился с этим к одному из инспекторов, тот махнул рукой в сторону сетчатой загородки, где находилась дежурная смена механиков.
Легонько толкнув пластиковую дверь, Джек вошел на территорию, пропахшую машинным маслом, дешевым пивом и мясными консервами. За небольшим столом сидели двое механиков, лениво перебрасываясь костяшками домино. На вошедшего они не обратили внимания, должно быть чувствуя себя здесь вполне независимо.
– Здорово, земляки! – поприветствовал их Джек, заранее предвкушая ответную реакцию. И не ошибся. Увидев, кто к ним пришел, один из механиков выронил домино и пролепетал:
– Рем, это же Стентон…
– Джек Стентон из Хуторской пустоши, – подтвердил Рем.
– Джек, понимаешь, в чем дело, это было не потому, что мы к тебе плохо относились, – начал свою речь Фред. – Мы даже не знали, на кого нас подрядили, а когда я тебя увидел, что-то внутри меня прямо перекрутилось… Ну, словами этого не передать!
– Да помню я, мистер Фредерик Шоу, – отмахнулся Джек. – Вижу, что работу вы сменили.
– Так получилось, – развел руками Фред.
– Так получилось, – вздохнул Рем, собирая домино в коробку.
– Переходники к новым сцепкам есть?
– Чего? – переспросил Фред, и они с Ремом переглянулись.
– Стяжки к машине не цепляются, переходники нужны.
– А! Так мы это мигом, Джек! – подскочил Фред, и Рем последовал его примеру. Они выхватили из какого-то ящика комплект стяжек и, выбежав из дежурки, заметались по трюму, поскольку не знали, какой у Джека робот.
– «Таргар», ребята. Вон тот, маленький.
Рем с Фредом подскочили к машине и за полминуты установили стяжки. Потом спросили, не нужно ли чего еще, и скрылись в своей загородке.
– Кто такие, ты их знаешь? – спросил Хирш, которому Джек помогал закрепить «грея».
– Не поверишь, это земляки. Они ко мне в Хуторскую пустошь приезжали.
– Да ну? – поразился Хирш и поглядел на загородку. – И запросто встретились так далеко от дома?
– Да, – кивнул Джек.
– Мне показалось, они тебе не рады, даже напугались немного.
– Просто немного задолжали, – улыбнулся Джек.
– Ну теперь-то ты с них должок стрясешь, – сказал Хирш, проверяя, как закреплены стяжки.
– Да ладно, прощу. Все же земляки.
Примерно через полтора часа все приготовления были закончены. Пилоты заняли места в не слишком удобных креслах с ремнями, расположенных вдоль стен трюма. Включились двигатели, отчего корпус челнока нервно вздрогнул. Все разговоры прекратились, гул двигателей усилился. Они прогревались еще минут пять, а потом Джека сильно вдавило в кресло. На всякий случай он крепко зажмурил глаза.
Перегрузки начали расти, заскрипели в растяжках роботы, и наконец корабль-челнок вырвался из объятий гравитации и понес полторы сотни бронированных машин к новой работе, а их пилотов – навстречу новым приключениям.